Дом, который построил Куинн

Ирина Осипова
22 октября 2012, 00:00

Беспрецедентная выставка работ британского художника и скульптора Марка Куинна впервые открывается в столичном Мультимедиа Арт Музее

Фото: Courtesy of the Marc Quinn Studio
Стальная Кейт. 2010

Участникам группы Young British Artists («Молодые британские художники»), к которым принадлежит и Марк Куинн, сейчас между 45 и 50. Работы многих из них давно обосновались в музейных и частных коллекциях по всему миру, а их имена, справедливости ради, должны попасть в учебники пиара и маркетинга.

На арт-сцене они появились четверть века назад, быстро завоевав репутацию новаторов и провокаторов. Точкой отсчета стала выставка Freeze 1988 года, собранная тогда еще безвестным Дэмиеном Херстом из работ талантливых студентов художественного колледжа Голдсмит, а также из своих собственных. Их заметил рекламщик и галерист Чарльз Саатчи, который привлек студентов других колледжей, придумал группе название и к концу 1990-х годов превратил Young British Artists в настоящий бренд. Впрочем, в карьере самого Саатчи «Молодые художники» сыграли не менее важную роль. К моменту их встречи он был коллекционером со стажем (в 1970-е начал собирать современных американцев — Уорхола, Серра и других), опытным пиарщиком (его рекламное агентство до сих пор одно из крупнейших в мире) и начинающим галеристом. Успех YBA стал поистине оглушительным, когда под их напором сдался последний оплот британского художественного консерватизма — Королевская академия художеств, где в 1997 году открылась выставка «Sensation» (в переводе с английского — и «сенсация», и «восприятие, чувственный опыт» — и то и другое для них одинаково важно), показавшая более сотни работ из коллекции Саатчи. В следующие три года шоу гастролировало в Берлине и Нью-Йорке, где тоже наделало много шума. В экспозиции была и знаменитая тигровая акула в формальдегиде Херста («Физическая невозможность смерти в сознании живущего»), и инсталляция Трейси Эмин «Все, с кем я спала» — синяя палатка с вышитыми внутри именами ее любовников, и портрет серийной убийцы детей Миры Хиндли, созданный художником Маркусом Харви из отпечатков детских ладошек. На этой же выставке и Марк Куинн впервые показал скульптурный автопортрет «Я», созданный из собственной замороженной крови. В 2005 году Саатчи продал большую часть своей коллекции YBA с немалой выгодой (акула Херста, купленная за 50 тыс. фунтов, ушла за 7 млн, а 13 тыс., вложенные в одну из работ Марка Куинна, превратились в полтора миллиона) и занялся поиском новых имен. Но большая сольная карьера повзрослевшим «молодым» и, безусловно, талантливым была обеспечена.

В отличие от остальных участников YBA Марк Куинн не профессиональный художник — в Кембридже он изучал историю искусств, а уроки скульптуры получил, ассистируя знаменитому Барри Фланагану. Диплом искусствоведа объясняет и любовь Куинна к древней скульптуре (в юности он часами пропадал в Британском музее, а сейчас древние статуи, в том числе Будда, изваянный две тысячи лет назад, стоят в его мастерской, служа источником вдохновения), и готовность теоретически обосновать свои работы. Его искусство находится на грани натурализма и китча. «Отправной точкой для художника становится реальный мир, который он затем превращает в картину, скульптуру или инсталляцию», — говорит Куинн.

Он никогда ничего не придумывает, скорее, подсматривает и домысливает. Восторг посетителей перед фрагментами античных статуй в Британском музее навел художника на мысль, что, «войди сейчас в зал человек с таким телом, все станут реагировать совершенно иначе: смутятся, не будут знать, как себя вести и как с ним говорить». Так появилась серия мраморных скульптур, изображающих людей, не попадающих под нормы и стандарты. Ее вершиной стала мраморная статуя художницы Элисон Лэппер, родившейся без рук и с сильно деформированными ногами, на последних неделях беременности. Скульптура два года простояла на «четвертом постаменте» Трафальгарской площади, вызывая бурные дискуссии — чего, собственно, и добивался художник. «Искусство помимо прочего еще и средство коммуникации — говорит Куинн. — Оно должно быть массовым, как кино или мода. Современные художники часто принижают публику, требуя от нее образованности для понимания своих работ. А я убежден, что искусство должно вызывать чувства, а умение чувствовать не зависит от уровня знаний». Элисон Лэппер стояла среди общепризнанных героев, рядом с адмиралом Нельсоном, королем Георгом IV и генералами Викторианской эпохи. Но в ком из них больше мужества и чья жизнь больше похожа на подвиг? Этим летом 12-метровая надувная реплика статуи украшала стадион Стратфорд на открытии Параолимпийских игр.

Глаз истории (Берингов пролив). 2012 expert_824_101.jpg Courtesy of the Marc Quinn Studio
Глаз истории (Берингов пролив). 2012
Courtesy of the Marc Quinn Studio

Социальные проблемы все время находят отражение в работах Куинна. На выставке в Москве можно будет увидеть бронзовые изображения подростков в капюшонах с черепом в руках, появившиеся как реакция на молодежную субкультуру, и живопись, отражающую прошлогодние массовые беспорядки в Лондоне.

Как антипод Элисон Лэппер в творчестве Куинна появилась супермодель Кейт Мосс, скрюченная в йоговских асанах. Она — воплощение современного идеала красоты и одновременно идол, что-то вроде античной богини, которой люди пытаются подражать, забыв о том, что сами ее придумали. Скульптура существует в разных материалах, размерах и цветах. Любимая версия Куинна — из чистого золота весом около 50 килограммов. «Золото тоже символизирует совершенство, ради достижения которого люди готовы пожертвовать жизнью», — поясняет он. В Москву привезут «Стальную Кейт» из бронзы, выкрашенной черной краской, — символ бессознательного, темной стороны нашего «я».

В своих работах Куинн любит обнаруживать неочевидные связи природы и культуры, реальной жизни и искусства. «Я» — его первая попытка нащупать границу между предметом и живым человеком. Полую скульптуру в форме своей головы, наполненную своей же кровью (он сдавал ее постепенно, пока не набрал около пяти литров — столько же, сколько циркулирует в организме человека), он впервые сделал в 1991 году и стал повторять каждые пять лет, фиксируя происходящие с ним изменения, как в прошлом Рембрандт или Ван Гог делали это на живописных автопортретах. В Москву приедет последняя по времени версия (Летучий дух. 2012), отлитая из сваренного и замороженного вина вместо крови — болезненная исповедь художника, лечившегося от алкоголизма.

«Человеку необходимо научиться сосуществовать с природой. Это один из главных вопросов XXI века», — говорит Куинн. И он ищет такой способ взаимодействия, когда пишет по фотографиям купленные на рынке цветы, которые умирают раньше, чем будет закончена его работа, и похожие на живую плоть куски мяса, красивые и ужасные одновременно. «Мы убиваем живое и в то же время дарим ему бессмертие», — комментирует художник. С помощью 3D-сканера копирует обычную ракушку и воспроизводит в других материалах — технологичная метафора того, как происходит рождение всего живого в природе (бронзовую раковину весом три тонны и длиной три метра не без труда внесли в залы московского музея). Его живописные абстракции рождаются из увеличенных отпечатков пальцев, превращенных в загадочные лабиринты, или из карты мира, наложенной на изображение радужной оболочки глаза (и зрение, и осязание — наш способ восприятия мира). Одна из последних серий этого года, выставленная в МАММ, — перенесенные на холст подводные снимки австралийского дайвера, где пловцы то ли растворяются в странном полуреальном мире, то ли рождаются из него. И этот круговорот бесконечен.