Тропой Нуреева

Анна Галайда
12 ноября 2012, 00:00

Станет ли Сергей Полунин новым лидером мирового балета?

Фото: Светлана Постоенко
Сергей Полунин

В Сергее Полунине есть все для того, чтобы занять место балетного короля, освобождающееся с уходом великого поколения 1990-х. Чистота заносок Полунина, точность пируэтов, мягкость плие делают честь английской школе, как и привитый танцовщику ее прославленный актерский психологизм. Всего три года проучившись в Киевском хореографическом училище, Полунин не растерял и благородный академизм русской школы, что делает честь лично ему. Но все эти профессиональные достоинства обретают смысл только благодаря термоядерной силе его индивидуальности. И засветившись на московской сцене в этом июле, Полунин превратился в идола публики после первого же спектакля.

Год назад в России его имя было известно только узкому кругу балетоманов. Лауреат нескольких престижных конкурсов и обладатель весомых театральных наград, Полунин в 19 лет стал самым молодым в истории премьером Королевского балета Великобритании. За два с половиной года освоил почти весь репертуар этой труппы, одной из лучших в мире. New York Times и Guardian сравнивали его с Рудольфом Нуреевым. Великий невозвращенец стал моделью для Полунина, и не только профессиональной.

Чтобы обрести мировую известность, он в некотором роде повторил шаг предшественника. Нуреев в 21 год сделал свой «прыжок к свободе» через пограничное заграждение в аэропорту. Полунин — тоже в 21 год — в одночасье объявил, что устал от балета и покидает «Ковент-Гарден», лицом которого он фактически стал. Информационные агентства всего мира распространили эту новость, сопроводив ее комментариями, что танцовщик собирается сосредоточиться на своем новом увлечении — салоне тату. После чего Королевский балет тут же лишил его права на работу в Великобритании — Полунин, переехавший в Лондон в 13 лет, жил там все эти годы по рабочей визе.

В последовавших многочисленных интервью Полунин рассказывал, что хочет попробовать себя в кино и мюзиклах. Эффектные тату, растиражированные таблоидами, фигурировали уже как кратковременное увлечение.

Но для всех, кто видел танцующего Полунина, он запомнился не только природными данными и хорошей школой. Еще ребенком в нем угадывалось «животное сцены» — существо, для которого подлинная жизнь происходит в театре. Поэтому возвращение в профессию было предсказуемо. Непредсказуемым оказалось только место. Летом Полунин был объявлен премьером Московского театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, а осенью — главным приглашенным солистом Новосибирского театра, куда его заманил Игорь Зеленский, возглавляющий балетные труппы обоих театров.

Версий того, что случилось с вами в последние месяцы, очень много. Сходятся они только в одном: уход из Королевского балета не был заранее продуманным решением. Вы можете рассказать, что все-таки произошло и почему?

— У меня были мысли уйти, но это были просто ощущения, я ими ни с кем не делился. Планировал еще года два поработать в Лондоне. Британия не такая свободная страна, как кажется. Там много запретов, все зажато, и в театре шаг влево — шаг вправо делать нельзя: все по правилам. За год до всего, что случилось, я ходил к администрации Королевского балета и говорил, что недоволен процессом. Мне сразу дали один из самых высокооплачиваемых контрактов, сказали, что будут помогать. Но я хотел развиваться: кино, мюзиклы, реклама — не только балет.

За три года вы набрали большой разнообразный репертуар — и при этом не видели развития?

— Мне кажется, должны быть какие-то ступеньки развития, каждый год что-то должно становиться намного лучше. А было просто ровно, хорошо. Я когда маленький был, то думал, что достигнуть премьерства в балете — это как стать актером в Голливуде или в Англии футбольной звездой. А когда становишься премьером, ничего не меняется. Может быть, потому что я не был английской звездой.

Вам не хватало общественного внимания?

— Считается, что ты должен гордиться тем, что работаешь в Королевском театре и пользуешься его именем. Но меня там не раскрывали полностью и не отпускали куда-то поехать, сделать себе имя за пределами Британии. Меня в девятнадцать лет в Мариинский театр звали «Лебединое озеро» танцевать, в Американский балетный театр звали приглашенным солистом. Но всегда администрация придумывала извинение и ставила меня в какой-то левый балет, чтобы сказать, что я занят.

Уходя из Королевского балета, вы объясняли свой шаг желанием вырваться из узкого профессионального круга. Но ведь для многих он кажется спасительным.

— Я смотрел на таких звезд, как Нуреев. Королевский балет пользовался им, но когда ушла на пенсию Фонтейн, его выкинули из театра. Русских там не оставляют. Администрация — англичане, балеты ставят англичане. Ирек Мухамедов, Игорь Зеленский — их не оставили в театре ни балетмейстерами, ни педагогами. В студиях нет даже их фотографий, память полностью стирается, хотя на них ставили великие хореографы — Макмиллан, Эштон. Сейчас их нет — но ты должен все делать так, как поставили они, нельзя изменить даже движение руки. Это хорошо для театра и зрителя, потому что сохраняет стиль, но это не дает танцору создавать что-то новое.

Вероятно, для этого нужно участвовать в новых постановках?

— В Лондоне их мало. Королевский балет ставит в основном одноактные современные балеты. Интересно что-то попробовать, но на модерн, пока мне не будет пятьдесят лет, никогда не соглашусь.

Сергей Полунин expert_827_091.jpg Фото: Светлана Постоенко
Сергей Полунин
Фото: Светлана Постоенко

Королевский балет объявил, что в этом сезоне вы участвуете в прощальном спектакле прима-балерины Тамары Рохо «Маргарита и Арман». С какими эмоциями туда возвращаетесь?

— Честно? Если бы была моя воля, я бы никогда не вернулся. Но интересно, как это произойдет.

В Лондоне у вас есть близкие друзья?

— Пара буквально. Где друзей находят? Я не знаю.

С партнершами, партнерами не сложилось человеческих отношений?

— С Тамарой Рохо были самые лучшие; с английской балериной Лорен Картбертсон. Я никогда ни с кем не ходил после репетиций пить кофе. Это английский стиль, никто там не дружит по-настоящему, даже японцы ведут себя как англичане. Мне с балетными людьми перестало нравиться, хотелось чего-то более экстремального.

Кто-то разделял ваши интересы, поддерживал попытки найти себя помимо балета?

— Нет.

Не пытались их реализовать?

— Нет. В Англии у меня не было никого, люди, которых я знал, были только из балета. Поэтому связей мне не хватало. Но когда я ушел из Королевского балета и собрался в Америку, сразу поступило много предложений: кино, драматические роли, мюзиклы. Но я понимал, что балет — это уверенный денежный доход. Поэтому решил: надо танцевать до того момента, пока не пойму, что могу заниматься чем-то другим.

То есть вы планируете за несколько лет балетом заработать на всю оставшуюся жизнь?

— Так я думал тогда.

Сейчас ваши планы изменились?

— Да, изменились из-за встречи с Игорем Зеленским. Я готовился к съемкам — в Англии мне предложили фильм о Нурееве, довольно серьезный. Но когда я встретился с Игорем, он показал мне, что в балете может быть так же интересно, как и в кино.

В Зеленском вы обрели близкого человека?

— Да. Иногда бывает, что люди просто совпадают. Становишься зависимым от человека, нуждаешься в общении с ним. Первый раз я оказался не сам по себе — человек проявил во мне заинтересованность. Он давал подсказки, было видно, что он хочет, чтобы я хорошо танцевал. Игорь обсуждает со мной, какие спектакли мне интересны. С ним я стал влиять на свое развитие, а не танцевать репертуар, который определен кем-то на два года вперед.

Сергей Полунин в роли Франца в балете «Коппелия» на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко expert_827_092.jpg Фото: ИТАР-ТАСС
Сергей Полунин в роли Франца в балете «Коппелия» на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко
Фото: ИТАР-ТАСС

Но пока, помимо «Коппелии» Ролана Пети, вы повторяете свой классический репертуар?

— Нет, «Дон Кихота» я никогда не танцевал, «Лебединое озеро» тоже было первое. Игорь собирается поставить в этом сезоне «Майерлинг».

В Москве вы повторите «Баядерку».

— Это вообще мой самый первый балет. Но в Лондоне он пять лет не шел. Там даже «Жизель» можно станцевать за всю карьеру всего десять раз: спектакль проходит несколько раз в сезон и может не возвращаться в репертуар пять лет. Поэтому репетируешь много, танцуешь мало.

Здесь вы сразу же стали много гастролировать, за одну неделю успевая танцевать в Москве, Нью-Йорке, Новосибирске. Не боитесь, что существовать в таком режиме долго не сможете?

— Я всегда хотел бросить балет к двадцати шести годам. Сейчас думаю три года вообще не отдыхать, работать без каникул. Нуреев когда-то станцевал 250 спектаклей в году. Я хочу побить этот рекорд. Знаете, мы все равно работаем каждый день по много часов. Я всегда отдавался балету по полной, я не знаю, как танцевать в полноги. Артисту нельзя останавливаться.

Что для вас значит «останавливаться»?

— Танцевать в одном и том же театре безвыездно больше двух лет и начать повторять одни и те же спектакли. Это неинтересно, это штамповка балетов за деньги.

Этот сезон у вас очень насыщен.

— Надо создать репертуар и двигаться к чему-то новому. В Англии готовится серьезный документальный фильм — не про мою жизнь, а про жизнь танцора. Именно танцевальную интересную жизнь. Сейчас думаю, кто будет хореографом. Я хочу, чтобы для фильма на меня поставили какой-то новый балет. Снимать будут здесь.

В Королевском балете у вас почти не было конкуренции. Переехав в Россию, вы обрекаете себя на бесконечные сравнения.

— Меня это не раздражает. Я привык, потому что с трех лет занимался гимнастикой и постоянно соревновался. Я всегда знал, что нельзя показывать людям, что я самый лучший, но внутри всегда надо знать, что лучше, чем ты, никого нет.

Вы следите за телеверсией проекта «Большой балет», в котором участвовали летом?

— Видел половину. Заставил себя посмотреть. Я не хотел — знал, что это будет хуже, чем вживую: вырежут много, не будет того, что я прожил.

Зачем же участвовать в проекте с 50-процентным результатом?

— Когда я приехал в Москву, из-под моих ног все уезжало, все двери передо мной закрывались. Игорь сказал, что благодаря этому проекту можно быстро достичь того, что я в Англии наращивал шесть лет: знакомства с публикой. Он убедил меня участвовать.

Вы никак не можете определиться, хотите ли телевизионной славы или реноме классического танцовщика?

— Эта борьба идет во мне каждый день. Чтобы не упасть, не сдаться, а двигаться правильно, все время вверх.

Есть вероятность, что завтра вы проснетесь и поймете, что балет — прошедший этап жизни?

— Есть.

Вы сами себя не знаете?

— Да, живу на эмоциях. Если мне что-то не будет нравиться неделю, я просто брошу. Самое тяжелое — ждать. Когда я ушел из Королевского балета, то ждал два месяца, ничего не делая. Тогда я поехал в Нью-Йорк — меня раньше туда звали. Но в Американском балетном театре мне сказали, что из-за плохой прессы после моего ухода я должен сначала завоевать доверие. Тогда решил: поеду в Питер. А в Мариинском театре сказали: «Если мы тебя возьмем, ты должен все время сидеть здесь». Так что это тоже оказалось короткое знакомство. Состояние было нервозное, ничего не хотелось, думал, куда ехать еще. И тут появился Игорь. Если бы не он, я бы точно балет бросил. После того как привык танцевать два раза в неделю, я четыре месяца не выходил на сцену. Сцена дает огромную дозу адреналина. Тогда я понял, как соскучился по балету!