О рейтингах — и университетах

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
5 октября 2015, 00:00

Каждый год осенью публикуются международные рейтинги университетов

Фото: Эксперт
Александр Привалов

За последние две недели вышли рейтинги Quacquarelli Symonds (QS) и Times Higher Education (THE), в которых отечественные вузы оценены по-разному. Нет, кое-что в них совпадает; Московский университет, например, улучшил позиции в обоих списках. Но в целом в QS нашим выставлены оценки хуже ожидаемых, а в THE, наоборот, гораздо лучше: на оцениваемых позициях оказалось сразу тринадцать российских университетов вместо прошлогодних трёх. Но глубоких выводов из такого разнобоя делать не стоит: знающие люди объясняют, что поменялись поставщики информации для этих рейтингов (сравнительно благорасположенный к нам Elsevier перешёл от QS к THE), да ещё в очередной раз изменились методики — только и всего. И вообще, за год никакой вуз не может резко поменяться — скачку того же МГУ сразу на 35 мест вверх в одном из рейтингов не стоит слишком уж радоваться. Важны тренды, а они у наших университетов противоречивы. Серьёзные деньги, распределяемые ведущим вузам по проекту «5-100», толкают их вверх по рейтингу, а многое другое — и прежде всего реформа отечественной высшей школы — вниз.

Проекту «5-100», имеющему целью вхождение пяти наших университетов в первые сотни мировых рейтингов, надо радоваться: по какому бы поводу ни шли деньги в серьёзные вузы, они всё равно полезны. Однако повод тоже имеет значение. Показушная, в сущности, цель диктует показушные средства. Скажем, значимость публикационной активности заставляет участников «накручивать» её любыми способами. Конечно, способ способу рознь. Оплату публикаций в небрезгливых научных журналах хвалить не за что, а вот привлечение на высокие зарплаты ведущих учёных и создание «под них» новых лабораторий — дело иное. В конце концов, чем университет хуже футбольного клуба? Голы, забитые легионерами, идут в общий счёт — и за один только 2014 год число публикаций вузов — участников «5-100» выросло на треть именно за счёт открытия таких вот новых лабораторий. Разумеется, они позитивно скажутся и на репутации вузов, и даже на качестве обучения студентов — только не сразу и скорее опосредованно. К сожалению, гораздо более мощные факторы прямого действия тянут качество обучения вниз, причём уже сейчас. Если вам повезло и у вас нет на этот счёт личного опыта, походите по блогам и форумам университетских преподавателей — узнаете много интересного.

Причём сравнительно нового. Например, о том, как несовместим с качественной подготовкой по множеству специальностей четырёхлетний формат, уже почти не пишут — как в декабре уже не жалуются на окончание лета. Зато пишут, как количество перешло в качество в деле сокращения часов по стержневым дисциплинам: их урезали все последние годы, но теперь программу за оставшиеся часы втолковать студентам не трудно, а просто нельзя. Пишут о непрерывном размножении никому не нужной писанины, окончательно превращающей жизнь злосчастных преподов в каторгу. Они бесконечно строчат какие-то, прах их побери совсем, учебно-методические комплексы, которые никто на свете не читает, но которые всегда нужны срочно — и каждый раз в новом формате. Всё ещё пишут о диком увеличении нагрузки: иного пути выполнить знаменитые майские указы президента о повышении зарплат преподавателям, кроме сокращения их числа, ректоры так и не освоили. Скажем, сегодня не в заштатной шарашкиной конторе, а в Физтехе, по данным профессора Фейгельмана, полная преподавательская ставка составляет в среднем 20000 рублей. Чтобы получать сколько-нибудь приемлемые деньги, преподавателю практически во всех вузах приходится нести совершенно немыслимые нагрузки — до 36 аудиторных часов в неделю! — и всё равно во множестве случаев деньги платят постыдно малые. Не редкость увидеть на форумах фотографии документов, из которых следует, что доцент, а то и профессор получают деньги, намного меньшие прожиточного минимума.

Отдельная песня — статус преподавателя в родном вузе. В цитированной статье профессор Фейгельман пишет, что на «стандартную» базовую кафедру (на Физтехе эти кафедры обеспечивают обучение всех студентов специальности и 70% всех публикаций), где работают в среднем десять квалифицированных учёных, приходится — опять-таки в среднем — две с половиной ставки. Пятьдесят тысяч рублей — «это меньше, чем зарплата одной секретарши в ректорате». Конечно, эти десятеро учёных — совместители; делает ли этот факт оплату их сложнейшего труда менее оскорбительной? Да ведь и не совмещающие свою работу ни с чем иным профессора получают, как правило, меньше некрупных клерков. О небожителях, ректорах и их окружении, лучше и не вспоминать: с ними разница в доходах — на порядки; данные исправно публикуются. Если раньше — хоть бы в советское время — в университетах был своего рода феодализм, то сейчас — прямое рабовладение. Преподаватели — никто и звать их никак. И это само по себе убийство высшей школы: можно ли учиться, если твоих педагогов так явно не уважают? Если их публично оскорбляет министр и норовит пнуть любой чиновник? Люди в наших вузах продолжают работать в основном по двум причинам. Им некуда уйти — и (или) они сознают свою работу как служение: начальство начальством, но студентов-то надо учить? Статистики у меня нет, да и не может быть такой статистики, но более или менее понятно и каково соотношение между теми и другими — и в какую сторону это соотношение движется. И как это сказывается на качестве обучения.

Возвращаясь к рейтингам, повторю: хорошо, что ведущим вузам дают какие-то деньги, какая-то польза от этого есть. Возможно даже, что в ближайшие годы наши вузы в рейтингах несколько приподнимутся. Но только в ближайшие годы, только несколько — и только в нескольких вузах. Потому что никакие устойчивые улучшения невозможны, пока люди работают в скотских условиях. Коли в какой-нибудь рейтинг введут одним из критериев условия работы преподавателей, наши университеты не то что в первую сотню — в тысячу не войдут. Ну а раз такого критерия заведомо не будет, мы можем продолжать делать вид, что наши преподаватели после тридцати шести аудиторных часов в неделю будут ещё и науку двигать. Туда — сюда, туда — сюда.