О новом уровне возражений

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
6 июня 2016, 00:00
Фото: Эксперт
Александр Привалов

Недовольство состоянием дел в отечественной школе исподволь вышло на новый уровень. Неприятие как сути нескончаемой школьной реформы, так и способов её продавливания, недовольство как уровнем подготовки выпускников, так и динамикой этого уровня, и прежде всего, конечно, недовольство единым государственным экзаменом (ЕГЭ) все последние годы были массовыми. Но в поле зрения широкой общественности это недовольство попадало (или, возможно, допускалось) не чаще двух раз в год: после самих школьных экзаменов — и по окончании приёма в вузы. И Минобру удавалось без особого труда отмахиваться от таких сезонных всплесков — тем более что изрядная часть критики трёхбуквенной чумы и вправду бывала скорее страстной, чем внятной и конструктивной. Теперь не так. Во-первых, протест стал круглогодичным. Да, последний законопроект против ЕГЭ поступил в Госдуму только что, то есть «в сезон»; но вот предпоследний поступил в марте 2015 года (отвергнут в ноябре); с начала мая в Татарстане собрано несколько тысяч подписей под петицией к президенту республики: сделать Татарстан «пилотным регионом по отмене ЕГЭ»; сходные движения разворачиваются и в других регионах страны. Во-вторых — и это несравненно важнее — протест стал взвешенным и конструктивным.

Понятно, что не сам «стал» — люди сделали. Как известно, единый экзамен вводился сначала в нескольких субъектах федерации «в порядке эксперимента». Итогов эксперимента Минобр не подводил и даже не притворялся, что подводит: эксперимент просто объявили успешным, после чего новшество накрыло уже всю страну. Да и потом серьёзного анализа результатов и последствий нововведения реформаторы не делали и делать не собираются; но, по счастью, есть пока и нечиновные специалисты. Им, правда, никогда не была доступна полная информация по ЕГЭ (она ведь жутко секретная!), но и по неполным данным многое про эту институцию удалось общими усилиями понять и доказать. И теперь кроме непрекращающихся разговоров о том, что этот самый ЕГЭ есть сознательное разрушение системы образования и ключевой элемент плана дебилизации населения России и т. п. (на каковые разговоры никто, понятно, и бровью не ведёт), оппоненты Минобра могут выдвинуть — и выдвигают — внятные и доказательные тезисы, ответить на которые столь же внятно начальникам образования попросту нечем.

Повторю вкратце некоторые из них. ЕГЭ не объединил выпускные экзамены со вступительными, а упразднил их. Выпускными и по сути, и по закону можно считать лишь обязательные испытания: по русскому языку и по математике. В них аттестационная планка чрезвычайно низка и продолжает — под давлением очевидных социально-политических причин — понижаться; в результате сдать оба обязательных экзамена, то есть получить аттестат о среднем образовании, может сегодня любой толковый пятиклассник. Школа как самостоятельный субъект перестала существовать; в ней стало можно безнаказанно не учить и не учиться — что и происходит во всё более широких масштабах. Далее. Минобр добился, что оценка его деятельности производится по баллам ЕГЭ («смотрите, как вырос средний балл по русскому языку!»); притом что и трудностью заданий экзамена, и шкалами выставления первичных и окончательных баллов бесконтрольно распоряжаются чиновники, можно констатировать, что создана и работает целая система очковтирательства: и политическому руководству страны, и стране в целом внушается, что в школе всё хорошо и с каждым годом лучше. Далее. «Приемлемость» набранных баллов по ЕГЭ нимало не гарантирует способность выпускника учиться дальше — большинство либо выпадает из вузовского обучения, либо доползает до дипломов с дутыми тройками. Ещё раз: это уже не лозунги, это утверждения, которые можно доказать — как и мифичность бесконечно славимых независимости и объективности ЕГЭ, как и ложность любимой мантры реформаторов о принесённой единым экзаменом победы над коррупцией.

Показательна судьба прошлого законопроекта на тему ЕГЭ. Его авторы (ЗакС Карелии) предлагали лишить единый экзамен аттестационных функций и поэтапно вернуть в школу традиционные выпускные экзамены. Обсуждение этого проекта в Думе (видеозапись доступна на YouTube), по-моему, прекрасно демонстрирует, как слабо Минобр и его сторонники умеют отвечать на аргументы нового типа — только лобовым отрицанием: нет, единый экзамен поборол коррупцию; нет, качество образования не падает… В дискуссии сколько-нибудь открытого типа им вряд ли удалось бы отстоять своё детище. А в Думе — удалось. Интересен результат голосования: жириновцы и коммунисты — поголовно «за»; справороссы — большинство «за»; ЕР — почти поголовно «не голосовали». То есть представители правящей партии не хуже других понимают, чего от них ждёт избиратель, и таким нехитрым манером и начальство не огорчают — и против народа как бы не идут: мол, не мы проект зарубили, он сам не прошёл.

Депутаты Республики Карелия не сдались и на днях подали другой проект закона; технически он сделан лучше первого, но по сути к нему близок: итоговую аттестацию по ЕГЭ снова предлагается отменить. Единый экзамен по русскому языку, как и остальные вступительные ЕГЭ, сделать добровольным. Итоговым испытанием по русскому языку сделать сочинение. Базовый ЕГЭ по математике отменить; экзамен по математике проводить в форме выпускной контрольной работы на материале программы старших классов — и так далее. К проекту есть вопросы, но направление в нём правильное. В последний год после изрядного перерыва стали вновь появляться предложения знающих людей насчёт того, что же делать с нашим образованием. Проекты, попадавшиеся мне на глаза, далеко не во всём согласны друг с другом, но по этому именно пункту там совершенное единодушие. Школе должна быть возвращена субъектность — вместе с правом самой оценивать своих учеников, то есть, в частности, с выпускными экзаменами. ЕГЭ, по утверждению Минобра, хорош как вступительный тест? Это не очень правда, но ладно — оставьте его пока в роли вступительного экзамена. Движение против ЕГЭ в его нынешнем виде наверняка продолжит нарастать и уже готово проявлять конструктивность — вопрос, готовы ли власти начать с ним сотрудничать.