Были бы меценаты, а вергилии найдутся

Культура
Москва, 11.12.2000
«Эксперт Северо-Запад» №21 (28)
Месячник литературных премий в разгаре

Декабрь - месяц подведения итогов. В том числе литературных. Москва жарко дышит, волнуемая писательскими страстями (Петербург невозмутим: в нем давно уже почти всс дышит на ладан). Только что объявил лауреата Малый Букер. На этот раз это фонд "Юрятин" из Перми за серию книг уральских писателей. (В позапрошлом году дали за лучшие мемуары столетней Эмме Герштейн, в прошлом - Владимиру Бибихину за лучшую эссеистику, на следующий год дадут за лучший прозаический перевод). Ровно через час сообщило о своем выборе жюри Андрея Белого. Как всегда лауреаты находятся на пределе приемлемости для читателей: брутальный гей из Нью-Йорка Ярослав Могутин в качестве поэта, рафинированный философ из Ноттингема Александр Пятигорский в качестве прозаика, философ же антипостмодернист (sic!) из Констанца Игорь Смирнов в качестве критика и переводчик французских постструктуралистов петербуржец Виктор Лапицкий "за особые заслуги перед литературой". На подходе Большой Букер за лучший русский роман. На него претендуют шесть номинантов, вошедших в шорт-лист:

1. Валерий Золотуха. "Последний коммунист". (О сыне новых русских, получившем образование на Западе и вернувшимся в Россию с идеями Маркса-Троцкого в сердце).
2. Николай Кононов. "Похороны кузнечика". (Психоаналитическая утонченная проза с экскурсами в гомоэротику и некрофилию).
3. Марина Палей. "Ланч". (Женская проза в модификации конца 90-х).
4. Алексей Слаповский. "День денег". (Кажется, то, что ближе всего к мэйнстриму, но с претензией на продвинутость).
5. Светлана Шенбрунн. "Розы и хризантемы". (Роман-мемуар. Детство. Еврейство. Неврозы).
6. Михаил Шишкин. "Взятие Измаила". (Интеллектуализм в сочетании с постмодерном).
В конце месяца мы узнаем шорт-лист Антибукера (если Березовского не арестует Интерпол) и Аполлона Григорьева.

Однако мечта каждого писателя (пусть даже осознаваемая в качестве неосуществимой) летит через балтийские волны и скандинавские шхеры в неоготический дворик стокгольмской ратуши. Там дают главную награду - Нобелевскую премию. 10 декабря ее получит китайский эмигрант Гао Синцзян. Лауреат родился в 1940 году, после окончания университета с 1965 по 1975 год проходил курс перевоспитания у хунвэйбинов. Во многом благодаря его усилиям в более поздние годы в Китае появилась европейски ориентированная драматургия. Когда после студенческих волнений 1989 года Гао Синцзян был отлучен от официального литературного процесса, он, подобно великим мудрецам прошлого, попавшим в императорскую опалу, отправился пешком в путешествие по западной, горной части провинции Сычуань. В результате был написан роман "Душа горы", с которым ассоциируется имя писателя у иностранцев (китайцы больше ценят его пьесы). Дикая, даже не средневековая, а скорее неолитическая глушь: горные деревни, заселенные национальными меньшинствами, порой не понимающими по-китайски, хижины даосских монахов, и тут же, рядом в долинах, жесткая коммунистическая диктатура.

Нобелевская премия носит, безусловно, в сильнейшей степени символический характер. Опускаясь своими лаврами на избранников богов, она заставляет задуматься о вечности, судьбе, писательском искусстве как таковом. В том числе и об успехе, неотделимом и от достойного образа жизни, увы, немыслимого без денег.

Как это ни парадоксально, но именно в Советском Союзе, а не на Западе писатель жил на гонорар (сам по себе буржуазный принцип), а вот то, что его размер крайне мало зависел от тиража и совсем не зависел от спроса, приближало "инженера человеческих душ" к работнику ВПК. Это, собственно, и было военное производство. Производство идеологического оружия. Вот почему смерть литературного процесса в его прежних формах, с толстыми журналами и творческими командировками, вполне вписывается в картину общего крушения оборонной индустрии.

Если бы принцип гонорара определял литературный процесс в свободном обществе, от литературы бы остались только подтекстовки к шлягерам в поэзии и остросюжетная хряпа в прозе, а писатель иной ориентации оказался бы в одной компании с филателистами, туристами, бродячими баптистами, собачниками и кошатниками. Однако это не так, оно, это свободное общество, сознавая ценность инноваций для человеческого сознания как такового, выработало неплохо работающие механизмы их поддержки.

Любимым номером советского идеологического гала-концерта было облаивание "буржуазного искусства". Причем, совершенно по Оруэллу, этот ярлык наклеивался как раз на искусство антибуржуазное, нонконформистское, с высоким градусом эксперимента и духовного дискомфорта. Именно это искусство с его сложными культурными ассоциациями и потоком сознания, а не простоватое буржуазное развлекалово и определило духовный облик заканчивающегося столетия.

Короче. Нормальный писатель живет на гранты, стипендии и премии. Гранты и стипендии дают всегда, а вот премии тяготеют к итоговому месяцу года.

Премии бывают двух типов: инициирующие (или, если угодно, дефлорирующие) автора и вводящие его в пантеон небожителей. Среди последних "главная" - Нобелевская премия (1 000 000 долларов). Ес присуждает 10 декабря Шведская академия, состоящая из филологов и писателей, как правило за творчество в целом (среди немногих исключений - роман "Тихий Дон" Михаила Шолохова), авторам не моложе 60 лет (опять-таки редчайшее исключение - 47-летний Иосиф Бродский), являющимся символами их национальных литератур. Очень часто она приурочена к каким-нибудь важным историческим событиям или юбилеям. Так, к 200-летию США ее получает американец Сол Беллоу, к 50-летию ФРГ - немец Гюнтер Грасс, к 500-летию открытия морского пути в Индию - португалец Жозе Сарамаго. Иногда Нобелевская премия может быть воспринята в виде жеста маркирования мировым культурным сообществом какого-либо общественного акта или процесса как актуального для мировой литературы (премия Франсу Ээмилю Силланпяя в разгар советской агрессии против Финляндии в 1939 году, премия Солженицыну за 1970 год в качестве подарка XXIV съезду КПСС, премия Чеславу Милошу в 1980 году как солидарность с "Солидарностью").

Один из важнейших принципов Нобелевской премии - никакого пиара. Поэтому отсутствуют шорт-листы, премиальные материалы засекречены на 50 лет. Формулировка заслуг носит несколько отвлеченный, парадный характер, например: "Высвечивание с проницательной серьезностью значения человеческой совести" (Альбер Камю), "Всеобъемлющее мастерство, вдохновленное ясностью мысли и поэтической силой" (Иосиф Бродский), "Глубоко оригинальное искусство повествования, навеянное народными мотивами" (Шмуэль Иосеф Агнон).

Классический случай другого типа премии - Гонкуровская. Она не имеет денежного выражения (символические 15 франков) и ориентирована на новые имена. Ее лауреатам обычно от 30 до 40. С нее может начаться блистательная карьера прижизненного классика и, что уж непременно, она гарантирует попадание в обойму имен, находящихся в фокусе внимания критики.

В благополучных странах премий обоих типов - множество. На деньги налогоплательщиков (государственные фонды) и буржуинов (негосударственные фонды) их вручают государства и города, академии и издательства, отмечая дебюты и эндшпили, различные жанры прозы и стихов. Среди них есть трогательные до курьезности: так, в Финляндии каждый писатель к концу года получает премию на основе числа книговыдач в компьютеризированных массовых библиотеках страны.

Ну а в России? У нас литературно-премиальная политика вполне отражает, как и всс остальное, общую ситуацию в стране. Есть Государственная премия, никого не интересующая ни в денежном (1 500 МРОТ), ни в моральном аспекте, больше похожая на единовременное пособие по старости. И есть четыре (пока всего лишь четыре!) премии с пристойным денежным выражением (Аполлона Григорьева и Александра Солженицына по 25 000 долларов, Букера 12 000 долларов и Антибукера - четыре номинации по 12 000 долларов), одна (независимая премия Андрея Белого) - несущая своим лауреатам исключительно славу (русский Гонкур) и три стипендии Иосифа Бродского, по своему финансовому выражению (8 000 долларов) приближающиеся к премиям. Россия отстегивает своим Вергилиям и Горациям не густо: 200 000 долларов на всех.

Ну и конечно здесь, как и везде в России, всс дышит скандалом: Сергей Гандлевский и Дмитрий Галковский швыряют своих Антибукеров в физиономию размеценатствовавшемуся, но не научившемуся себя прилично вести Березовскому, члены жюри, не договорившись с коллегами, демонстративно его покидают (Виктор Кривулин из премии Андрея Белого до ее реформирования), пошлость названия номинаций Антибукера достойна резца Церетели и кисти Глазунова ("Незнакомка" за стихи, "Луч света" за критику), общественность ежегодно сопровождает решение жюри единодушным воплем: "Не тому!" (Букер). И над всем грубо торжествует пиар.

Если внимательно проанализировать все дрязги премиальной политики, в зобу спернет дыхание: какие только аргументы не окажутся актуальными, обосновывающими единственно правильное решение. Попытаемся их проиллюстрировать на примере некоей воображаемой сценки. Представим себе, что мы с вами оказались членами жюри Букеровской премии в едва ли не самом плодотворном для русской литературы за всю ее историю 1869 году. В шорт-лист должны попасть:

1. Лев Толстой. "Война и мир".
2. Федор Достоевский. "Идиот".
3. Иван Гончаров. "Обрыв".
4. Иван Тургенев. "Дым".
5. Михаил Салтыков-Щедрин. "История одного города".
6. Николай Лесков. "Соборяне".

В результате работы жюри:

1. Толстой премию никогда не получит, потому что не все члены жюри смогут такую здоровенную книжищу одолеть. (Не фиг поощрять графоманов).

2. Достоевский премию точно уже не получит, потому что раньше давать надо было, в 1866 году, за "Преступление и наказание", а сейчас чего уж давать, книженция явно более слабая. (А тогда дали Чернышевскому за "Что делать", чтобы показать, какое жюри крутое и радикальное).

3. Гончаров премию ни за что не получит: все знают, что он - сволочь и от премии откажется. (Да еще устроит публичное глумление над членами жюри).

4. Тургенев премию тоже не получит: и так уже ясно, что он исписался еще десять лет назад, да и на вручение из Баден-Бадена вряд ли приедет. (А это может уронить престиж премии).

5. Салтыкову-Щедрину вроде и можно было бы дать, да он десять лет в жюри состоял, год только как вышел. (Так что не в кайф).

6. А Лескову и в шорт-листе не хрена делать, его в последний момент вычеркнем. (Ну сколько можно, уже два раза светился со своими дурацкими "Некуда" и "На ножах").

7. В общем, нужно срочно кого-то в последний момент вставить в шорт-лист и дать премию ему. (Например, Всеволоду Крестовскому за роман "Петербургские трущобы").

Но это не конец. В следующем, 1870 году, ни один из номинированных текстов не сможет получить премию, а в шорт-лист не войдет ни один из номинантов, потому что есть честь мундира, и на фиг нужно отвечать на вопрос "А где вы были в прошлом году?" В результате премию получит Петр Боборыкин за яркий литературный дебют (роман "В путь-дорогу").

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама