Вам деньги не нужны

Экономика и финансы
Москва, 19.03.2001
«Эксперт Северо-Запад» №5 (34)
России нуждается не в инвестициях, а в улучшении управления на предприятиях

Недавно в Петербурге прошла вторая ежегодная конференция из серии "Леонтьевские чтения". Она была посвящена актуальным экономическим проблемам России, связанным с реформированием социальной сферы, налоговой системы, реформами на региональном уровне и др. По итогам конференции мы попросили ответить на ряд вопросов члена Совета директоров Леонтьевского центра Андерса Ослунда, одного из самых авторитетных в мире специалистов по российской экономике. Г-н Ослунд отвечал на вопросы "Эксперта С-З" на русском языке.

- Согласны ли вы с мнением, что налоговая нагрузка на российскую экономику чрезмерна, даже сейчас, после введения в действия второй части Налогового Кодекса?

- Чрезмерна по-прежнему. Налоги в России должны быть такими, чтобы государственные доходы не превышали 25% ВНП. А сегодня, по официальным данным, они на уровне 33% ВНП или даже чуть больше. Это первый признак завышенных налогов. Другой признак - огромная доля теневой экономики.

В 1997 году исследовательские организации опубликовали обзоры состояния новых предприятий в Польше, Румынии, Словакии, на Украине и в России. И оказалось, что в Центральной Европе средние предприятия отдавали на налоги 16% своего оборота, а в России и на Украине - 24%. И это только официальные налоги. Кроме того, предприятия в России платили 6% оборота неофициальных налогов, то есть разного рода поборов и взяток. А в Центральной Европе на это уходило только 4% оборота. Всего в Центральной Европе предприятия отдавали 20% оборота, а в России - 30%, и это очень много. Я сомневаюсь, что сейчас ситуация с поборами в России сильно изменилась.

Кроме того, есть неясности в вопросе, сколько на самом деле предприятия платят государству тем или иным способом. Потому что если платишь одному органу, то другой тоже начинает просить. Штрафы в России имеют ярко выраженный фискальный характер. Все это означает, что реальные государственные доходы выше, чем указывается в официальной статистике. Нагрузку на предприятия надо радикально снижать. Единый социальный налог составляет 35% - по международным нормам это слишком много для такой страны, как Россия, поскольку государственная администрация здесь плохо работает и государственные расходы в основном и не эффективны, и не очень социальны.

- Какую роль в наличии теневой экономики играет, на ваш взгляд, менталитет русских людей, которые еще с советских времен считают государство врагом и платить ему не любят?

- Я думаю, что это обстоятельство играет удивительно малую роль - ведь русские платят очень много налогов. И я думаю, что если бы меньше платили, то государство пошло бы на более радикальные налоговые реформы. В Казахстане, в Киргизстане, в Грузии произошли очень радикальные преобразования как раз из-за того, что люди там не платили налогов вовсе. А в России, на Украине, в Молдове этого не случилось именно из-за того, что люди все еще платят. Правда, сокращение с этого года подоходного налога в России - это очень хорошее начало.

- Объемы привлекаемых в Россию инвестиций явно несоразмерны величине ее ВНП. В чем дело? Мало реально привлекательных проектов или инвестиционный климат плох?

- Я не считаю, что инвестиций в России сейчас очень мало. Скажем, в США обычно вкладывается 15% ВНП, а здесь в прошлом году было 20%. Так что относительные инвестиции в России даже больше, чем в США. Так и должно быть, потому что здесь надо много вкладывать в инфраструктуру, которая не очень развита. И потом, в прошлом году инвестиции в России повысились на 18%. Это очень много, быстрее повышать просто невозможно. И даже независимо от этого бегство капитала из России было на уровне 25 млрд долларов. Это значит, что у России сегодня нет объективных потребностей в иностранных инвестициях. В стране больше капитала, чем нужно, и невостребованный капитал вкладывается в заграничные банки. А это значит, что пока и у государства, и у предприятий недостаточно стимулов привлекать иностранный капитал. Предпринимательский климат здесь все еще не очень хорош. Хотя в прошлом году он стал заметно улучшаться и инвестиции начали расти.

- Насколько правильным вы считаете представление налоговых льгот инвесторам? Ведь так можно снизить налоговые поступления в бюджет и до нуля?

- Налоговые льготы нельзя вводить в принципе. Должна быть широкая налоговая база и низкие ставки налогов. Чем меньше льгот, тем лучше. Нужно, конечно, уменьшать затраты инвесторов, но не путем налоговых льгот. Нельзя дискриминировать собственные предприятия и, разумеется, инвестиции должны давать доход государству. Разумнее улучшать общий экономический климат. Например, я считаю очень правильной мерой полную ликвидацию налога на прибыль, как сделали в Эстонии. В России сегодня налог на прибыль дает 3% ВНП, и государственные доходы слишком велики - их надо сокращать уменьшением налогов.

- А нужны ли России иностранные капиталы в качестве инвестиций?

- Не очень. Россия имеет большой капитал за рубежом, который сидит там на банковских счетах. Его хватит на много лет. Это значит, что России не нужны ни деньги МВФ, ни Мирового банка. Нужно улучшение управления предприятиями. Совершенно очевидно, что России нужны иностранные банки, так как российские очень слабы, и из-за этого люди держат деньги за рубежом. Точно так же нужны иностранные предприятия - они повышают общий уровень качества управления и создают настоящую конкуренцию внутри страны. Мы видим это на примере пивной промышленности - она сейчас прекрасно развивается. В ней есть несколько иностранных предприятий и несколько русских. Они живут в условиях серьезной конкуренции, и производство бурно растет. Подобное улучшение производства через внутреннюю конкуренцию с иностранными предприятиями, я думаю, гораздо важнее роста инвестиций.

- Вы согласны с тем, что в России очень затруднено банковское кредитование промышленности?

- Здесь, конечно, много проблем. Банки должны быть очень осторожными. Такая проблема есть и на Западе. Существует неправильное, на мой взгляд, мнение, что банки должны инвестировать. Инвестирование связано с рисками, которые должны брать на себя акционеры, вкладывающие свой капитал. Но не банки, которые распоряжаются чужими деньгами - деньгами вкладчиков. Банки должны кредитовать только оборотные средства. И они должны хорошо знать своих клиентов. А с этим, по-моему, в России дело обстоит плохо - банки не знают, какие предприятия можно кредитовать, а какие нет. Это происходит потому, что нет достаточной информации о предприятиях. В результате возникают сложности у обеих сторон.

Самое же плохое в банковской сфере то, что банки не привлекают сбережения, а это ведь для них самое основное. Конечно, вкладчик должен быть уверен, что банк устойчивый, а такой уверенности сегодня нет. Ситуацию можно подправить через страхование депозитов - частное или государственное. Такое страхование обязательно должно существовать.

- Некоторые банкиры жалуются на банковское законодательство, на нормативы Центрального Банка, который считает кредитование промышленности чуть ли не самым рискованным. Вы находите такие жалобы обоснованными?

- Регулирование деятельности банков очень несовершенно. И хуже всего - закон о банкротстве банков, который вообще не дает кредиторам возможности получить деньги от банков. Эта одна из главных проблем. С другой стороны, банки регулируются слишком сильно, такое регулирование надо либерализовать. Этого давно требует МВФ - изменить закон о банках и банковской деятельности, изменить закон о Центральном Банке и особенно о банкротстве банков. Но тут ничего не делается и ясно, что ничего и не будет делаться, пока Геращенко возглавляет ЦБ. Я не понимаю, почему он ничего не хочет менять. Удивительно, что такой человек как Геращенко возглавляет сейчас Центральный Банк. И понятно, почему не решаются проблемы в банковской системе России.

- Как вы оцениваете эффект от девальвации для российской экономики? Нет ли переоценки ее роли? Исчерпан ли толчок развития, который Россия получила в результате девальвации?

- Я считаю, что девальвация не была жизненно необходимой, потому что в России все время был положительный платежный баланс. Есть другое: из-за того, что Россия экспортирует очень много сырья, общий уровень цен и зарплат сравнительно высок. Но из-за этого сложно экспортировать другие продукты. Для этого хорошо иметь низкий курс рубля, но его очень сложно держать, как мы и видим сейчас. Спрашивается, как это можно делать? Один способ - это платить долги, что сейчас и делается. Другой способ это либерализовать импорт, чтобы была сильная конкуренция импортеров и, в то же время, чтобы русские производители сильнее конкурировали с импортом. Это очень сложно организовать, но вот рядом хороший пример Финляндии: она в течение многих лет имела циклы инфляции из-за своего экспорта лесобумажной продукции. Цены на нее сначала повысились, а потом снизились и оказалось, что зарплаты слишком высоки, стала расти безработица. Возникла потребность в девальвации. Это был естественный цикл из-за сильной зависимости страны от экспорта сырья, цены на которое сильно колеблются из-за изменений конъюнктуры. И, вероятно, такие циклы все время будут затрагивать и Россию. Чтобы бороться с этими эксцессами, хорошо иметь плавающий курс, чтобы Россия могла девальвировать в будущем достаточно легко.

- Можно ли определить существующую в Швеции систему как "социализм"? Что вы считаете эффективным, а что нет в социально ориентированной экономике?

- Признаками социализма в Швеции являются очень высокие налоги и очень большие государственные социальные трансферты. Как ни странно, социальные программы в Швеции, точно так же, как и в России, реально ориентированы на средний класс, а не на бедных. В Швеции самые бедные - 20% населения - получают только 10% социальных трансфертов, в то время как в некоторых "несоциалистических" странах бедные получают 30-35%. То есть шведский "социализм" помогает в основном среднему классу, а не бедным. Как и российский.

- Может ли такая экономика, по вашему мнению, обеспечить серьезные стимулы для индивидуального развития?

- С 1970 года в среднем шведский ВНП ежегодно возрастал на 1% медленнее, чем в среднем на Западе. Социализм в Швеции проедал накопления, сделанные до 60-х годов, когда шведская экономика была очень либеральной. Коррупция по традиции, сохранившейся с тех же времен, когда государственный сектор был очень небольшим, невелика. Опыт Швеции доказывает, что государственный сектор должен быть маленьким и его разрастание ничего хорошего не добавляет. Сейчас он большой, но, скажем, глазной операции можно ждать 2 года. И причина только в неповоротливости бюрократической машины. Сейчас если что-то новое и начинается, то только вследствие либерализации. Так, например, фирма "Эрикссон" стала развиваться из-за либерализации рынка телекоммуникаций.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама