Накануне

Сара Блок
15 декабря 2003, 00:00
  Северо-Запад

Главной интригой последнего в уходящем 2003 году ресторанного приключения стали думские выборы -поход в ресторан состоялся в буквальном смысле "накануне"

Российский синдром "накануне" имеет солидный литературный background в лице прежде всего Тургенева, но также Герцена, Горького и многих других столпов изящной словесности - при желании любая книга в России дает основания для обильных спекуляций на эту тему. Наш выбор (ресторана!) был спонтанным, мы выбирали сердцем, и не долго думая направились в известное детище Людмилы Чубайс с чудесным названием "Мечта Молоховец". А нашим гостем стал знаменитый петербургский публицист Лев Лурье.

Супы - краеугольный камень русской кухни. И в то же время самая ее опасная позиция в любом нашем ресторане. Потому что каждый из нас, отведав ресторанной солянки или борща, обязательно припомнит бабушку или тещу, которые по определению готовят эти блюда вкуснее всякого ресторатора. Искушению поддались и мы. Да, стерляжья уха была наваристой, но в то же время какой-то "плоской" на вкус. Раковый крем-суп по-бордоски явно разочаровал Игоря Мельцера, а мясная солянка оставила Льва Лурье абсолютно равнодушным. Во всем этом не хватало какого-то блеска. Правда, хороши были расстегайчики, поданные к стерляжьей ухе, - тающие во рту, они-то и стали для меня подлинным воплощением "мечты Елены Молоховец". Как нельзя кстати пришлась водка: "отполировав" ею супчики, мы пришли к выводу, что судим о них несколько предвзято - любой русский (sic!) гурман по этому поводу выставит свой гамбургский счет. И не факт, что окажется объективен...

Под сенью Рабле

Выпив еще по одному бокалу животворного Рислинга во славу российского парламентаризма, наше собрание перешло к чтению... пардон, к дегустации основных блюд. Уж не знаю, кто в "Мечте Молоховец" отвечает за оформление блюд, но этого умельца можно смело посылать на любые международные конкурсы: красота его дизайнерских решений достойна лучших "мишленовских" ресторанов. Вот уж действительно - ни в сказке сказать, ни пером описать. Браво!

Лев Лурье продолжил свой авантюрный заход на дичь и положил глаз на косулю. Косуля оказалась настоящей косулей и, по мере расправы над ней, заслужила немало комплиментов ветерана петербургской повременной печати. Бараньи ребрышки беф-пайль, заказанные ресторатором Мельцером, так и вовсе вызвали у меня искреннюю зависть - идеальная прожарка с капелькой крови, хрустящая корочка теста, в котором они запечены, в меру густой бешамель, аппетитная гусиная печень с трюфелями - только от одного вида этого раблезианского шедевра захватывало дух.

Моя же копченая осетрина, тремя "языками" распластавшаяся на овощной подушечке из нежных цуккини и баклажанов, оказалась, увы... То ли ее не так закоптили, то ли что, но, согласитесь, от осетрины - нет, помилуйте, она была именно первой свежести - все же от осетрины ожидаешь в первую очередь нежности и сочности, а она, несмотря на щедро сервированный в морских ракушках крем-соус с икрой, оказалась несколько суховатой. По моей "мечте" был нанесен чувствительный удар. Его компенсировало только вино (калифорнийский Зинфандель 2001 года от Kendall-Jackson - прелесть, а не вино, возьмите на заметку), которое вкупе с калорийным пиршеством пробудило в нас бесконечную череду ностальгических воспоминаний о советском общепите пополам с искрометными анекдотами той поры и вереницами велеречивых тостов во славу грядущей легислатуры.

Мы говорили о любви!

Нет, что ни говори, а название "Мечта Молоховец" - гениальное! То есть тут тебе и Молоховец как символ дореволюционного питания, тут тебе и мечта. У нас, конечно, накопился небольшой список пожеланий в жалобную книгу Людмиле Чубайс, но исключительно доброжелательных, так сказать - в качестве позитивной гипотезы. Прежде всего, надо разобраться с хранением белых вин. Хорошо продуманная винная карта, и вдруг на тебе - востребованного коллекционного вина в наличии не имеется, а то, что имеется, подается неохлажденным.

Дабы наши посиделки получили логическое завершение, мы отважились на десерт с рюмочкой хереса - и не промахнулись. И карамельное парфе, и йогуртовое суфле, и sherry cream стали подлинным апофеозом ужина - наши речи плавно перетекли в романтическую плоскость и мы узнали друг о друге много нового... Мы источали удовольствие, комплименты, чаевые, лишний раз убеждаясь в том, что главное в ресторанном деле - "разговорить гостя". Особенно в России и уж тем более накануне парламентских выборов, о которых большинство участников нашего мероприятия под конец ужина благополучно забыло.

Игорь Мельцер и Лев Лурье еще долго рассуждали о театральной синтетичности ресторанного искусства, о гармонии его составляющих как залога общего успеха, об основополагающей роли метрдотелей и шеф-поваров. А я все размышляла о судьбах страны - есть у нас, согласитесь, и мечта, есть у нас и Молоховец, есть у нас теперь и "Мечта Молоховец". Чего же нам еще не хватает, дамы и господа? А ведь чего-то положительно не хватает. На этой тургеневской ноте мы имели честь откланяться и, звонко хлопнув дверцей авто, отправились разгадывать контуры будущего в "Пургу". И кажется, попали в точку.