Испытание меньшинством

Москва, 26.05.2008
«Эксперт Северо-Запад» №21 (369)
В отсутствие доминирующих партий литовская политическая элита переживает этап перехода парламентской демократии в новое качество

Cначала нынешнего века в Литве, избравшей парламентский тип правления, нет доминирующих партий и правительства формируют неустойчивые многопартийные коалиции. А с лета 2006 года у власти впервые оказалась коалиция, и вовсе не имевшая парламентского большинства. Такая система роднит Литву с Италией периода Первой республики. Но если в Риме средний срок смены кабинетов составлял всего восемь месяцев, то в Вильнюсе правительству меньшинства удалось продержаться полтора года. Скорее всего, нынешний кабинет министров доживет до осенних выборов и это станет признаком перехода литовской политической культуры в новое качество.

Смена парадигмы

В 1990-е годы в Литве при формальной многопартийности (более 30 партий), по существу, функционировала двухпартийная система, основанная на классическом противостоянии правых и левых. Эти полюса были представлены двумя партиями – консервативным «Союзом отечества» (лидеры Витаутас Ландсбергис, затем Андрюс Кубилюс) и социалистической Демократической партией труда (ДТП) Альгирдаса Бразаускаса. То одна, то другая получали «бульдозерное», по выражению журналистов, большинство голосов в Сейме. Другие партии, притягиваясь к ним как к магнитам, тем самым усиливали вес фаворита. Политологи назвали эти две партии элитными, а сами их лидеры именуют себя государственниками. В конце 1990-х годов в обществе появились признаки недовольства правлением этих партий, эксперты усмотрели в этом увеличивающийся протестный электорат. Возникла потребность в «третьей силе» – новых лицах и лозунгах. Первой реакцией на общественные ожидания стало появление на политической сцене бывшего генпрокурора страны, молодого Артураса Паулаускаса, создавшего в 1997 году социально-либеральную партию «Новый союз». Партия набрала такую популярность, что после выборов 2000 года ее лидер целых шесть лет занимал пост спикера Сейма.

И все же консолидировать протестный электорат Паулаускас не смог, в том числе потому, что он сам и его партия «забронзовели» и стали похожими на своих элитных оппонентов. Вслед за «Новым союзом» появились и другие массовые партии, пользующиеся значительной поддержкой населения. На выборах им удавалось превышать порог в 5% голосов, что обеспечивало попадание в Сейм. Наибольшую известность получили две партии – Либерально-демократическая Роландаса Паксаса, позднее переименованная в «Порядок и справедливость», и Партия труда (ПТ) Виктора Успаских. Паксас приобрел всемирную известность после того, как в 2004 году стал первым в европейской истории президентом, которого Конституционный суд и парламент отправили в отставку в результате импичмента. Успаских менее чем за год привел свою партию к сенсационной победе на парламентских выборах 2004 года, когда ПТ получила самое большое число мест в Сейме. Лидер трудовиков стал первым министром независимой Литвы, имевшим русские корни, однако его политическую карьеру прервало судебное расследование финансовых нарушений в отчетности партии.

Политологи нарекли новые партии популистскими, поскольку их электорат составляют люди с низкими доходами и большими надеждами на социальную поддержку. У популистских партий нет четкой идеологии, поэтому приоритеты их лидеров и сторонников часто различаются. В социал-либерализме Артурас Паулаускас всегда отдавал предпочтение либерализму, тогда как его избиратели видят в нем социалиста. Успаских подчеркивает, что мыслит как капиталист (он является мультимиллионером и одним из самых богатых людей Литвы), но в глазах своих сторонников предстает революционером и борцом за справедливость. «Моя идеология – отрицание всякой идеологии, вместо нее – прагматизм и здравый смысл», – заявил лидер ПТ корреспонденту «Эксперта С-З».

Время коалиций

Оттянув голоса у элитных партий, популисты разрушили их доминирование на политической сцене. Начиная с выборов 2000 года ни одной партии не удавалось набрать абсолютное большинство мандатов в Сейме и речь шла лишь об относительном лидерстве, максимум в 40-45% голосов. Поэтому все последующие кабинеты формировались на основе многопартийных коалиций, состоящих из весьма разношерстных партий как старой, так и новой формации. Подобная пестрота имела место и в оппозиции.

Первая правящая коалиция нового типа была сформирована партиями Пауласкаса и Паксаса, который и стал в результате премьер-министром. Однако из-за возникшего конфликта альянс распался всего через полгода работы. В январе 2001 года в ДТП вошла небольшая, но авторитетная социал-демократическая партия Витяниса Андрюкайтиса, что позволило бывшим коммунистам, возглавляемым Альгирдасом Бразаускасом, стать членами Социалистического Интернационала. Акции левых в Сейме сильно возросли, «Новый союз» вошел в коалицию с ДТП (которую переименовали в Социал-демократическую партию Литвы – СДПЛ), Паксас ушел в отставку, а премьером стал тяжеловес Бразаускас. Так состоялся прецедент работы партий старой и новой формации. После парламентских выборов 2004 года правительственная коалиция была расширена до четырех партий – в нее вошли трудовики Успаских и Народная крестьянская партия Казимеры Прунскене. Изменился и состав оппозиции: теперь в ней оказались бывшие враги – консерваторы Кубилюса и либеральные демократы Паксаса.

Смена политического ландшафта повлекла за собой существенные изменения в порядке работы правящей коалиции: нормой оказалась открытая критика, публичные заявления и голосования отдельных партий против решений собственного правительства. Эта критика стала одновременно источником конструктивных идей и средством дополнительного контроля, поскольку все входящие в правящую коалицию партии были заинтересованы в сохранении власти, а значит, в устойчивой работе правительства. Немаловажным фактором являлось также то, что ослабленная внутренней борьбой оппозиция утратила свою монолитность.

Уникальный альянс

Однако противоречия внутри правящей коалиции оказались слишком сильны. Партнеры начали «сдавать» членов правительства, не только не становясь на их защиту, но и подыгрывая оппозиции. Именно так летом 2005 года был отправлен в отставку министр хозяйства Виктор Успаских, а в апреле 2006-го лишился поста спикера Сейма Артурас Паулаускас. После ухода из коалиции сначала «Нового союза», а затем и трудовиков возник правительственный кризис и кабинет Бразаускаса подал в отставку. Однако без Трудовой партии Виктора Успаских, обладавшей 60 из 141 места в Сейме, было невозможно сформировать правящее большинство ни на левой, ни на правой основе. А после импичмента Паксаса его партия «Порядок и справедливость» стала «прокаженной»: с ней никто не хотел иметь дела.

В этой ситуации президент и правые нашли оригинальное решение, благодаря которому появился особый вариант правительства парламентского меньшинства. Консерваторы предложили социал-демократам заключить специальное соглашение, обещая политическую поддержку и оставаясь при этом в оппозиции. В обмен на лояльность оппозиции левые обязались не включать в состав правительства представителей партий Успаских и Паксаса. Кроме того, ДТП обещала согласовать с консерваторами важнейшие пункты правительственной программы. Наконец, правым отдавались важнейшие посты в Сейме, связанные с контролем над деятельностью кабинета. При этом «Союз отечества» оставлял за собой право разорвать соглашение, если «на это появятся причины», а его лидер Андрюс Кубилюс заявлял: «До тех пор пока действует соглашение, к действиям и ошибкам министров будут предъявляться не только правовые, но и моральные требования».

В результате впервые за всю историю страны в июле 2006 года у власти оказался политический блок, насчитывающий всего 53 мандата в парламенте, в то время как для формального большинства нужен 71 голос. Помимо СДПЛ в него вошли еще три партии, в том числе одна из новых – отпочковавшаяся от ПТ Партия гражданской свободы. Новым премьером стал Гедиминас Киркилас, который работал с Бразаускасом еще в ЦК Компартии Литвы, а в последнем правительстве своего патрона был министром обороны. Консерваторы поддержали представителя чужой партии, усилив тем самым влияние государственников.

Запрограммированный разрыв

Между тем элитная солидарность противоречит эгоистическим партийным интересам, так что поддержка консерваторов изначально была запрограммирована на разрыв, оставалось только неясно, когда это произойдет. Определить точный срок, конечно, никто не мог, но общая закономерность была очевидной – вероятность разрыва нарастала по мере приближения очередных парламентских выборов в октябре 2008 года. По расчетам политологов, нужен примерно год, чтобы полностью отмежеваться от власти и перейти в жесткую оппозицию к ней. Поэтому в сентябре 2007 года консерваторы разорвали соглашение – найти формальные основания для этого было нетрудно при субъективности и невнятности положений договора с левыми.

Более трех месяцев, вплоть до января 2008 года, правительство работало в условиях не только парламентского, но и политического меньшинства. Как не раз признавался Киркилас, это был самый трудный период его работы. В какой-то момент премьер сам предложил провести досрочные выборы. Тот факт, что правительство тогда удержалось, объясняется разными причинами, главные – это раздробленность оппозиции и отсутствие у консерваторов (как и у других оппозиционных партий) желания брать власть в преддверии выборов. Позиции СДПЛ усилил приход в коалицию пятой партии – «Нового союза» Паулаускаса. Его можно понять: в условиях наступающих выборов социально-либеральная партия имеет невысокие шансы пройти избирательный барьер без альянса с более сильным союзником. Поэтому Паулаускасу пришлось забыть прежние обиды. Впрочем, власть подсластила пилюлю щедрыми подношениями – лидер «Нового союза» стал министром, а его партия получила ряд крупных должностей в Сейме. В последнее время нападки на кабинет меньшинства усиливаются, вплоть до попытки смещения Киркиласа, однако ясно, что до выборов вероятность смены правительства близка к нулю.

Худой мир лучше доброй ссоры

В парламентской республике все главные для страны решения принимает правительство, правящая коалиция не может свалить ответственность на президента и потому ей приходится преодолевать внутренние противоречия в интересах решения назревших проблем. В ситуации разношерстного состава коалиции правительство должно принимать решения не по идеологическим или узкопартийным соображениям, а руководствуясь здравым смыслом и мнениями специалистов. Кроме того, как показала практика, энергетика протестного электората новых партий заряжает традиционные политические силы, так что их деятельность в правительстве оборачивается во благо простых граждан. К примеру, приход трудовиков породил дискуссии, а затем привел к ряду практических шагов, способствовавших ограничению господства крупных сетевых розничных торговых компаний. Консерваторы не позволили узаконить жесткие требования к ритейлерам, которые предлагал Успаских (они были названы недопустимым вмешательством государства в рыночные отношения), но в начале 2007 года появился Кодекс хорошего торгового бизнеса, который подписали четыре крупнейших сетевых компании. В кодексе провозглашаются принципы прозрачности, равных условий для бизнеса, доброжелательности к поставщикам и уважения к законам ЕС. Некоторые эксперты называют это соглашение лучшим из возможных решений. Оно даже вызвало интерес в Евросоюзе – в Европарламенте сейчас обсуждается принятие единых для всех стран мер по ограничению господства торговых сетей.

Новые партии добились и других серьезных результатов. В активе «Нового союза» Паулаускаса – продвижение реформы образования. Партия «Порядок и справедливость» Паксаса активизировала борьбу с коррупцией, так что следующие правительства были вынуждены признавать ее как национальную проблему и разрабатывать специальные программы и законодательные акты. Энергии Народной крестьянской партии Прунскене Литва обязана тем, что получила едва ли не самые щедрые (в расчете на душу населения) финансовые вливания из аграрного бюджета ЕС. Это позволило превратить отсталую аграрную отрасль в одну из самых динамично развивающихся.

Самый свежий пример – конфликт по поводу схемы формирования «предприятия национального инвестора» – структуры, которая будет представлять Литву в международных энергетических проектах, например при строительстве новой Игналинской АЭС. Несмотря на ожесточенную критику со стороны СМИ и оппозиции, правительство утвердило решение о создании предприятия, поскольку затягивание привело бы к срыву ввода в строй важнейших для страны объектов. «Решение далеко не совершенно, но мы все же будем за него голосовать, потому что это вопрос национальной энергетической безопасности», – заявил представитель одной из оппозиционных партий при голосовании за поправки к закону о новой АЭС. Это достаточно типичный мотив, которым руководствуется оппозиция в условиях новой политической культуры.

Другой пример – борьба за продление срока действия Игналинской АЭС. Сначала консерваторы выступали против каких-либо дискуссий с Евросоюзом, но вскоре превратились в активных пропагандистов идеи продления, явно опасаясь обвинения в «предательстве национальных интересов» со стороны других оппозиционных партий. Большинство литовских политологов не сомневаются, что и на предстоящих в октябре парламентских выборах работоспособную коалицию вновь придется формировать из разнородных сил. Опросы показывают, что СДПЛ теряет голоса в пользу консерваторов, но еще больше растет влияние популистов, особенно партии Паксаса.

Впрочем, термин «популисты» в отношении новых партий теперь плохо применим. Семилетняя работа в Сейме и правительстве изменила облик «новичков» – они обрели опыт, который превратил их в ответственную политическую силу. Благодаря этому новые партии постепенно отнимают у старых, элитных, их главное преимущество – способность сформировать современный эффективный кабинет министров. На следующих парламентских выборах может реализоваться прогноз политолога Миколаса Каткуса, который считает, что в Литве возродится традиционная для развитых стран двухпартийная система, но уже на основе новой элиты.

Вильнюс

Новости партнеров

«Эксперт Северо-Запад»
№21 (369) 26 мая 2008
Малый бизнес
Содержание:
Реклама