Принципиально новое

Общество
Москва, 14.05.2010
«Эксперт Северо-Запад» №19 (465)
Почему модернизация XXI века будет другой

Мне хватило трех кликов, чтобы попасть на сайт с 17-минутным видео. Съемка с американского вертолета и голоса военных, обсуждающих происходящее на земле, где дюжина невооруженных мужчин передвигалась по улице Багдада. Несколько раз на стоп-кадрах стрелками были отмечены журналисты, которым оставалось жить несколько десятков секунд, и двое детей, в направлении которых военные стреляли из 30-миллиметровой пушки.

Неспешное, какое-то будничное обсуждение командиром вертолета и его собеседником на базе предстоящей атаки на группу «гражданских», а затем на случайно оказавшийся рядом микроавтобус, пассажиры которого решили подобрать раненого, взрывает эмоции любого зрителя. Почему? Хорошо известно, что мы получаем до 90% информации об окружающем мире через зрение. Рассказанное на словах (по радио, в газетах, даже в теленовостях) задействует вторую сигнальную систему человека, которая связана с центрами эмоций намного более длинными нейронными путями, чем зрение.

Новые реалии

То, что мы видим, гораздо сильнее воздействует на эмоции, чем услышанное. Рассказ о войне и четверть часа взгляда на нее глазами боевого летчика через прицел орудия различаются принципиально. Слова журналиста не так впечатляют, как снятые им кадры. Потому телевидение всегда находилось под пристальным контролем правительств. Даже независимые телеканалы свободных стран занимались и занимаются самоцензурой, не позволяющей пускать в эфир наиболее волнующие зрителей картинки. Контроль правительств и самоконтроль владельцев крупнейших телекомпаний десятилетиями позволяли изолировать граждан от эмоционально взрывоопасной информации. Но к сегодняшнему дню эпоха ограничений зрительной информации завершилась.

Широкополосный доступ к сети в крупных городах и наличие видеокамеры в кармане каждого второго прохожего сделали распространение шокирующего видео совершенно неконтролируемым. Последствия таких изменений не бросаются в глаза, но их значение трудно переоценить. Существующие механизмы политического управления не в состоянии действовать в новых реалиях.

Видеозапись расстрела мирных иракцев в Багдаде летом 2007 года каким-то образом была получена независимыми журналистами и вывешена в сети. За сутки, прошедшие с момента ее размещения, только одна из множества копий на популярном видеохостинге накопила более 100 тыс. просмотров. Очевидно, что впечатляющее видео просмотрели десятки миллионов людей по всему миру, причем наиболее активных и современно мыслящих.

Этот случай не уникален. В России самыми резонансными событиями последних месяцев стали те, что мы увидели своими глазами: стрельба милиционера в универсаме, авария с участием вице-президента нефтяной компании, «живой щит» на МКАД. Если хорошенько повспоминать, то счет идет уже на десятки сюжетов. Конечно, многие из них не попали в новости центральных телеканалов. Их видели только пользователи интернета, однако это наиболее социально подвижные и влиятельные члены любого общества. Среди них представители всех элит – культурной, научной, предпринимательской, политической, образовательной, молодежной. От этих людей зависит общественное мнение, а от последнего в конечном итоге – такой нематериальный психологический феномен, как легитимность высшей власти.

Легитимность может улетучиться буквально за несколько дней. Это мы наблюдали в новостях, пришедших из Киргизии. Еще вчера бойцы силовых ведомств исполняли приказ верховного руководителя и стреляли в протестующих граждан, а сегодня не признают его власти. К счастью, в России сегодня нет того общественного напряжения, которое позволило бы оппозиции лишить власти президента. У нас в стране другая проблема – как проводить модернизацию, как ликвидировать отставание от стран с более высоким качеством жизни граждан? Согласия в обществе по этому поводу до сих пор нет.

Две сложности

Новые реалии в передаче визуальной информации порождают новые вызовы странам, элиты которых нацелены на рывок в развитии. Что это значит для России? Мне видятся две сложности.

Первая состоит в том, что многие представители элит считают: модернизация сводится к технологической революции, то есть надо сосредоточиться на производственных технологиях. Внедрив самые последние достижения науки и техники, оснастив предприятия и обслуживающие организации современными механизмами, добившись повышения производительности труда и снижения энергозатрат на единицу продукции, мы решим задачу модернизации.

Это так, но не вполне. Модернизации производственных технологий не добиться без изменений в технологиях гуманитарных – образовании, медицинском обеспечении, характере взаимодействия поколений. Одна из важнейших гуманитарных технологий – способ организации власти, политического устройства. Если для гражданина поведение правящих групп и государственной бюрократии непривлекательно или непредсказуемо, то он не будет нацелен на получение образования, повышение производительности, снижение энергозатрат и увеличение своей семьи. Он пребывает в подавленном состоянии, и никакие инвестиции средств бюджета и частного бизнеса в производственную модернизацию не заставят его в ней участвовать.

Вроде бы вывод очевиден: необходимо осуществлять политическую модернизацию, внедряя институты демократии, которые показали свою эффективность в истории Европы, Северной Америки и ряда стран Азии за последние 200 лет. Но здесь возникает еще одно затруднение.

Вторая сложность с обеспечением рывка в развитии России состоит в неадекватности рецепта догоняющей политической модернизации состоянию нашей страны и мира в начале XXI века.

Как известно, первичной политической модернизацией называют создание демократических институтов в государствах, которые в XIX и начале ХХ века оказались пионерами реализации данной модели политического устройства. В те времена этот термин, конечно, не использовали. Его ввели, когда политологи стали описывать процессы вторичной (догоняющей) модернизации, происходившей в разных уголках мира во второй половине прошлого столетия. Основным содержанием догоняющей модернизации был ускоренный процесс воспроизводства в недемократических странах политических институтов и политической культуры государств, прошедших первичную модернизацию. Однако догонять имеет смысл только лидеров. Справляется ли англосаксонская модель политической демократии с вызовами нового тысячелетия? Остаются ли воплотившие ее страны лидерами в политике и экономике?

На сегодняшний день – несомненно. Но взгляд в ближайшее будущее – обязательное условие ответственной национальной политики. Убаюкивающие заклинания, сводящиеся к тому, что «у них сейчас все намного лучше, чем у нас», могут оказаться крайне опасными. Если «они» обнаружат себя в тупике, если кажущаяся стабильность сменится падением, каковое неожиданно для всех аналитиков обрушило советскую власть в СССР, то выходить из кильватера таких государств будет поздно. Из агнцев они быстро превратятся в хищников. А признаки фундаментальных проблем налицо.

На пороге краха

Экономический кризис, который так взволновал весь мир, никуда не делся. Это становится очевидным, если внимательно почитать выступления ведущих финансовых аналитиков мира. Пока что обуздать удалось лишь массовую панику, в том числе в широких кругах инвесторов и биржевых игроков. Однако безработица не снижается, производство не растет, оптимизма у потребителей не прибавляется. Мне одна из причин продолжения рецессии видится в неспособности традиционных институтов справиться с мгновенными коммуникациями экономических оппортунистов. Пока лидеры крупнейших экономик согласовывают действия в своих иерархически организованных структурах, тысячи и тысячи экономически активных маргиналов по всей планете уже начинают использовать асимметричные инновационные методы, позволяющие обойти возводимые правительствами барьеры.

Мы находимся на пороге краха политэкономического устройства мира, сравнимого по характеру с крахом СССР, но, несомненно, превосходящего его по масштабу и тотальности. Во все предшествующие эпохи обязательным условием удержания политической власти было управление наглядной информацией, поступающей к людям. Как было показано выше, сегодня правительства перестают контролировать потоки эмоционально насыщенной информации.

Демократия предполагает, что представители политических партий, групп влияния, да и правительств разных стран договариваются о способах взаимодействия, вырабатывают регламентирующие документы, доносят до граждан обоснование подготовленных решений и принимают их в действующем законодательном порядке. До сих пор контроль над СМИ давал правительствам достаточно времени для выработки взвешенных решений, учитывающих мнения всех влиятельных групп. Интересы же групп, не имевших достаточного влияния (маргиналов), оказывались не учтены. Однако в условиях координированной монополии крупнейших игроков на массовую информацию маргиналы не могли угрожать стабильности общественного мнения большинства.

В сегодняшних условиях отверженное меньшинство имеет возможность через электронные сети распространять свою точку зрения быстро и эффективно. Оно добирается до референтных лиц, формирующих мнение крупных групп населения, и с помощью нехитрых технологических приемов взрывает их эмоции, вслед за чем взрываются эмоции всех членов этих групп. Скорость работы демократических институтов, использующих согласование мнений, ниже, чем скорость действий маргиналов, заинтересованных в нарушении общественной стабильности (у последних нет иного способа добиться уважения своих интересов).

Не бежать вдогонку

Не знаю, какие еще аргументы привести уважаемым коллегам-обществоведам, начиная с государственников и заканчивая отъявленными оппозиционерами-западниками, в доказательство того, что путь догоняющей политической модернизации – тупиковый, что демократия большинства вскоре перестанет выступать в качестве приоритетной формы организации власти, уйдя в историю вслед за монархией.

Для успеха модернизации начала XXI века нужны настолько же принципиально новые общественные институты, насколько новым было появившееся в конце XVIII века политическое устройство. Нельзя бежать вдогонку за западной демократией, которая зашла в тупик. Тем более нельзя воспроизводить архаичные общественные системы, основанные на якобы свойственном России религиозном или монархическом типе государства. Вместо иерархической организации политического управления требуется сетевая система. Ее разработка специалистами всех общественных наук – ключевая задача в процессе модернизации страны.

Создаваемый по решению президента России Центр развития исследований и разработок и коммерциализации их результатов, который предполагается разместить в Сколково, помимо работы над пятью приоритетными направлениями промышленной модернизации должен включать в себя научно-практические учреждения, занимающиеся гуманитарной модернизацией. В Сколково рядом с лабораториями физиков, химиков, биологов и математиков должны появиться коллективы экономистов, социологов, психологов, историков, политологов. Без них достижения представителей естественных наук не придут в нашу жизнь.

Надеяться можно на поколение россиян, рожденных в 1980-х годах. Они проходили социализацию в условиях, принципиально отличавшихся от среды взросления предыдущих поколений. Сегодня они уже получили образование и кое-какой опыт самостоятельности, достаточно окрепли, чтобы всерьез заявить о себе, а их менталитет представляет собой первые плоды свободной жизни.

Вместо демократии большинства стараниями молодежи в России может появиться демократия разнообразия, при которой не будет необходимости принуждать многочисленные, но небольшие по размеру группы отказываться от своих культурных традиций ради соответствия «демократическому стандарту», насаждаемому лидерами стран Запада. Такие общественные инновации могут претендовать на звание модернизации XXI века. 

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №19 (465) 17 мая 2010
    Национальные парки
    Содержание:
    Расчет ближний и дальний

    Туристический потенциал Мурманской области можно расширить за счет развития действующей инфраструктуры. Но более рациональный шаг – создание новых проектов, в том числе национального парка «Хибины»

    Реклама