Скажите оптимизму «здравствуй»

Моногорода в среднесрочной перспективе значительно изменят карту пространственного развития Северо-Запада. Очевидный тренд – превращение городской моноэкономики в полиэкономическую среду

Правительство России планирует к 2015 году организовать в моногородах не менее 200 тыс. новых рабочих мест, заявил премьер-министр Владимир Путин, представляя в апреле в Госдуме отчет о результатах работы правительства за 2010 год. В соответствии с комплексными инвестиционными планами (КИП) развития монотерриторий основная ставка сделана на создание полиэкономики: культивируемая в последние десятилетия надежда на благополучие градообразующего предприятия и, как следствие, всего поселения доказала свою несостоятельность в период кризиса. «Первые комплексные планы в основном содержали мероприятия по модернизации градообразующего предприятия. Вместе с тем задача – найти в этих планах решения, которые позволят моногороду уйти от монозависимости. Это инвестпроекты, способствующие развитию не градообразующего предприятия, а других направлений, что позволит снизить риски», – говорит руководитель рабочей группы по модернизации моногородов при правительственной комиссии по экономическому развитию и интеграции Ирина Макиева.

Включенность в жизнь

В Северо-Западном федеральном округе РФ расположены 42 моногорода, или, точнее, монопоселения (примерно половина территорий не обладают городским статусом). Лидирует Карелия – 10 монопоселений, по восемь – в Архангельской и Мурманской областях. В обсуждении перспектив развития этих территорий заместитель директора Центрального экономико-математического института Российской академии наук Георгий Клейнер предлагает руководствоваться здравым смыслом. «Существует экономическая теория, в противовес ей каждый может выставить свой здравый смысл. Но этих здравых смыслов много, они неоднозначны. Использование достижений современной экономической теории – неизбежный и необходимый этап формирования реальных практических программ, в том числе в отношении моногородов», – полагает он.

По Клейнеру, современная теория несколько пересмотрела отношение к предприятию в целом. Прежнее мнение: основная его функция – производство, получение прибыли. Сейчас теория рассматривает предприятие совершенно иначе. Уже не прибыль считается основным показателем, но полная активность предприятия, включающая и затратную, и доходную части. Именно это показывает включенность предприятия в жизнь социума.

«Примерно 75% налоговых поступлений в бюджет Коряжмы (Архангельская область), где расположен филиал Группы „Илим“, составляют те или иные отчисления нашей компании. По сути, город образовывался вокруг производства, поэтому оно обеспечивает почти всю инфраструктурную жизнь Коряжмы: электричество, горячую и холодную воду, отопление, водоотведение. Плюс к этому компания производит большие отчисления на социальные нужды – около 30 млн рублей в год. В прошлом году к этой сумме добавлено еще 50 млн на завершение строительства медико-санитарной части», – рассказывает заместитель генерального директора Группы «Илим», директор по взаимодействию с органами государственной власти и местного самоуправления Владимир Славуцкий.

«Краткосрочные риски мы видим в значительном падении уровня деловой активности в городе, при этом внутренний потенциал для организации новых рабочих мест незначителен. Поэтому маловероятно, что безработные будут трудоустроены на постоянные места, созданные без поддержки власти. Следовательно, и на федеральном, и на региональном уровнях мы должны заниматься созданием новых рабочих мест, стимулировать к этому предприятия», – размышляет мэр Череповца Олег Кувшинников.

«Основной фактор производства – рабочая сила – имеет ряд характеристик: ограниченно-универсальный характер, ограниченная склонность к мобильности. В моногородах проявленность этих факторов максимальна. В городе проживают уже целые династии, культивируется дух преемственности. Большую часть жизни эти люди трудились в одной сфере экономики, многие из них давно сложились как специалисты. Предлагаемые правительством меры носят характер смягчающей подушки, но не решают проблемы», – считает декан факультета региональной экономики и управления Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета Игорь Федосеев.

Вопрос, насколько экономически обосновано существование моногорода, Федосеев парирует встречным вопросом: «Насколько хорошо, например, создавать обрабатывающее предприятие у крупного источника природного сырья и тем самым минимизировать расходы на его доставку к месту переработки?» И сам же на него отвечает: «Это очень хорошо и выгодно». «Если верно рассчитать воспроизводственные процессы на предприятии, то и ликвидация его основных фондов после исчерпания запасов месторождения пройдет с минимальными затратами. Неразрешимой в российских условиях становится только проблема с жителями моногорода, – признает Игорь Федосеев. – Думаю, изначально собственником недвижимости такого города должно быть само предприятие. Это позволит людям безболезненно покинуть город после окончания проекта. Идеальным будет заключение срочных контрактов на 5-15 лет. Это позволит жителям заранее задумываться о своей дальнейшей судьбе».

Старший научный сотрудник Института географии Российской академии наук Ольга Глезер отмечает, что население моногородов (Тольятти и Череповец в этом смысле – исключение) характеризуется низкой социальной мобильностью. «Много десятилетий происходил отрицательный естественный отбор. И жители, которые там остались, к инновациям и модернизации плохо приспособлены», – поясняет она. Если в других странах переехать с одного места на другое в психологическом и материальном отношении легко, то в России подобное трудноосуществимо. Это четко видно на примере кризиса в городе Пикалево Ленинградской области, жители которого, оставшись без работы на градообразующих предприятиях, наотрез отказались переезжать в соседний Тихвин, где им была обеспечена занятость.

«Моногорода стоят перед необходимостью решения острых задач: отток молодежи, старение населения, рост социальных рисков. За последние годы возникло множество возможностей для преодоления этих проблем. Новые технологии позволяют развивать малые конкурентоспособные производства, создавать десятки небольших предприятий, способных замещать на внутреннем рынке ввозимые товары, развивать услуги и т.д. Это дает возможность создавать новый местный рынок, новую занятость, пополнять бюджет. То есть уход от монопроизводства за счет диверсификации экономики и организации множества маленьких производств, ориентированных на местного потребителя», – говорит пресс-секретарь компании «БазэлЦемент» Светлана Андреева.

Основная задача, по ее мнению, – вовлечь в работу население и местные власти. Это непросто, замечает Андреева, поскольку подавляющее число людей не готовы к этому, считают единственно верной модель, когда их кто-то обеспечивает занятостью, заработной платой и т.д. Муниципальные власти, к сожалению, тоже отличаются инертностью.

«Также крайне низко число людей, психологически готовых стать предпринимателями, то есть рисковать своими и чужими деньгами. А для массового преображения моногородов необходимо много таких предпринимателей, да еще и условия, при которых местные власти будут им помогать, а не присасываться, как вампиры, с первых дней существования бизнеса», – дополняет доцент кафедры прикладной политологии Санкт-Петербургского филиала НИУ «Высшая школа экономики» Алексей Шустов. Он уточняет, что второе условие может быть чудом обеспечено в отдельных моногородах, руководители которых «почему-то окажутся дальновидными людьми с прочными либеральными экономическими взглядами».

Кто должен чесаться

В начале года на совещании по ситуации в моногородах президент России Дмитрий Медведев очень эмоционально высказался в адрес администраций моногородов. Узнав от первого вице-премьера Игоря Шувалова, что порядка 70 моногородов не представили для утверждения в правительство разработанные ими КИПы, Медведев назвал это «элементарным разгильдяйством и хамством по отношению к людям, которые там живут». «Губернаторы и руководители муниципальных образований в течение года не почесались что-либо сделать», – заявил он. «Может быть, они постарались, но не выполнили поставленных заданий, может быть, и чесались», – не очень удачно вступился за провинившихся Шувалов. «Но не в тех местах. Нужно принимать решения», – резюмировал президент.

На наш взгляд, решение может быть принято только одно – разрабатывать инвестиционные планы моногородов необходимо на федеральном уровне. По сути, администрации моногородов заставили сделать невозможное – на низовом уровне разработать комплексную стратегию развития, которая в итоге в большинстве случаев грешит либо нереальностью заложенных в ней условий, либо расхождением с общефедеральными инвестиционными трендами. При этом за федеральным центром оставлена легкая функция отбора и финансирования проектов.

«К октябрю 2010 года госбюджет реализовал лишь 55% помощи. Такая ситуация сложилась по вине руководителей моногородов, оказавшихся не в состоянии изыскать необходимые для получения федерального финансирования первоначальные вложения из собственных и дополнительно привлеченных источников. Муниципалитеты оправдывались неопытностью в деле генерации и реализации бизнес-идей, низкой квалификацией кадров», – подтверждают в Министерстве регионального развития РФ. Подобная некомпетентность уже аукнулась регионам: Министерство финансов страны, негативно оценив усилия моногородов по привлечению федерального финансирования, решило не планировать в бюджетах на 2011-2013 годы средства на их поддержку.

Глава Коми Вячеслав Гайзер в качестве примера неэффективной работы администрации приводит ситуацию в Воркуте, где год назад запущен проект по повышению эффективности использования энергоресурсов и оптимизации системы учета энергии. «В основном благодаря объявленному проекту Воркута вошла в предварительный список моногородов, которым будет оказана дополнительная финансовая помощь из федерального бюджета, что накладывает ответственность за реализацию проекта. Однако главный заинтересованный участник – администрация города – не сделал никаких реальных шагов по его практической реализации», – констатирует Гайзер.

«Да, муниципальные власти инертны, но их нельзя в этом винить. Инициативных и ответственных людей мало, и с этим связано большинство сложностей в политической и экономической модернизации России. Среди чиновников есть и увлеченные своим делом таланты, которым удается свернуть горы и добиться чудесных результатов. На них обычно указывают и говорят: „Ведь можем, если захотим!“ Но это лишь отдельные примеры, выпадающие из тенденции. Массово подобные эффекты не воспроизводятся», – сожалеет Алексей Шустов. «Чтобы грамотно управлять моногородом, развивать его, требуются серьезные финансово-экономические знания, навыки управленческого менеджмента. К сожалению, не все специалисты городских администраций такими знаниями и навыками обладают и стремятся их развить», – продолжает Владимир Славуцкий. «Оказание содействия модернизации моногородов не стало задачей и для собственников градообразующих предприятий, которые уверены, что этим должно заниматься исключительно государство», – дополняет министр регионального развития России Виктор Басаргин.

Два сапога – пара

Помимо прочего, четкий контроль федеральных властей за поэтапным составлением КИПов позволит решить одну из основных проблем моногородов – перманентное состояние борьбы между муниципалитетом и градообразущим предприятием. «Когда в стране находят монопольный сговор товаропроизводителей и устраняют его, это вызывает всеобщее одобрение. Но ведь моногорода – тоже монополии на рынке труда. У человека нет выбора места работы. Поэтому монополист всегда будет предлагать все более тяжелые условия труда и все менее достойную оплату», – убежден Игорь Федосеев. Местные власти, отмечает он, находятся в тяжелом положении: основной инвестор программ развития и основной налогоплательщик – предприятие-монополист. А значит, любое поползновение на его монопольное положение всегда будет пресекаться.

У бизнеса иной взгляд на ситуацию. «В том же Пикалево уже несколько лет существует ряд успешных малых предприятий, производящих продукцию для местного рынка, – говорит Светлана Андреева. – И задача Пикалево – сохранить местный рынок, существенно увеличить ВВП и процент рынка, занятый местными производителями. Это позволит минимизировать риски, связанные с работой одного градообразующего предприятия». При этом «БазэлЦемент» конкуренции не боится. «Если вокруг нашего предприятия появится сеть малых предприятий, это в конечном итоге пойдет ему на пользу. Мы сможем разделить с другим социально ответственным бизнесом нагрузки, которые сейчас несет только „БазэлЦемент-Пикалево“ – крупнейший налогоплательщик города, содержащий на балансе социальные объекты и т.д.», – рассуждает Андреева. «Инвесторы есть, в Череповец инвестор идет, но необходимо помочь им – предоставить налоговые преференции, площадки для реализации их инвестиционных планов, чтобы они создавали рабочие места и снижали монозависимость наших городов путем строительства новых предприятий», – объясняет Олег Кувшинников.

«Иногда кажется, что власти некоторых моногородов надеются, что территория будет развиваться благодаря „большому брату“ – градообразующее предприятие направит средства на нужды города, решит все проблемы. Причем такая помощь часто воспринимается как само собой разумеющееся», – сетует Владимир Славуцкий. «Сам факт того, что наше предприятие – градообразующее, определяет необходимость тесного взаимодействия с муниципальными властями. Базовые отношения между Группой „Илим“ и администрацией Коряжмы зафиксированы в соглашении о социально-экономическом сотрудничестве. Я уже говорил о средствах, выделяемых предприятием на социальные нужды. К сожалению, есть и проблемы во взаимоотношениях с городом, – указывает он. – В частности, мы не получаем в полном размере плату за оказанные жилищно-коммунальные услуги, при этом задолженность города постоянно растет».

Нет уверенности

По состоянию на конец прошлого года 264 из 335 российских моногородов (79%) подготовили КИПы. Впервые проведена диагностика социально-экономической среды и на основе этого анализа выработаны пути диверсификации экономики, рассказывает Виктор Басаргин.

За год в монопоселениях организовано свыше 434 тыс. временных рабочих мест (это 13% экономически активного населения) и более 10 тыс. постоянных мест за счет государственных мер. Еще несколько десятков тысяч постоянных рабочих мест создано предприятиями благодаря размещению на них государственных и частных заказов. В результате число безработных значительно уменьшилось – с 349 до 179 тыс. человек. Средний уровень безработицы по моногородам снизился с 5,7 до 3,8%. В 206 моногородах (61,5%) он находится на уровне общероссийского, то есть 2,1%, в 129 монопоселениях этот показатель больше среднего по стране, но лишь в 31 городе безработица превышает 4%. На них, по словам Басаргина, и делался акцент в господдержке.

В реальном секторе экономики моногородов отмечается рост производства. Он произошел благодаря крупным и средним организациям. 64% градообразующих предприятий закончили год с прибылью (в 2009-м – 61%). Ситуация в монопрофильных муниципальных образованиях, которые получили государственную поддержку, естественно, складывалась более благоприятно.

Вместе с тем в Минрегионразвития РФ отмечают ряд негативных факторов, прежде всего убыль в 2010 году населения моногородов (на 661 тыс. человек, или на 4,4%), при этом численность экономически активного населения сократилась на 392 тыс. человек (на 6,4%). Рост доходов на монотерриториях значительно отстает от среднероссийских показателей. Если по стране среднемесячная зарплата в 2010 году увеличилась на 13,2% (с 18,6 до 21 тыс. рублей), то в моногородах – лишь на 9,3% (с 16,1 до 17,6 тыс. рублей). Отмечены также снижение предпринимательской активности (число работников малого и среднего бизнеса уменьшилось с 1,4 до 1,1 млн человек) и сокращение инвестиций в основной капитал (493 млрд рублей в 2010-м против 715 млрд годом ранее).

«У моногородов нет уверенности в долгосрочности государственных мер. В федеральном бюджете на 2011 год нет „окрашенных“ средств на модернизацию, монотерриторий, они могут рассчитывать лишь на средства в рамках дотаций на сбалансированность. Кроме того, при существующем масштабе господдержки с финансированием одного-двух проектов по отдельным городам ситуацию с уходом от монозависимости в целом переломить сложно», – полагает Басаргин.

Поддержка оказывалась лишь крупным городам, поскольку в них большее число безработных. Помощь населенным пунктам с численностью жителей менее 5 тыс. и селам отдана на региональный уровень. Для них даже теоретически невозможно привлечь инвесторов к проектам модернизации. Без государственной помощи им свои проблемы не решить. И наконец, в моногородах отмечается дефицит кадров как для вновь созданных производств, так и для занимающихся разработкой планов развития и инвестпроектов на уровне субъектов и муниципалитетов. В итоге образуется дефицит проектов, отвечающих банковским стандартам инвестирования, отсутствует необходимая инфраструктура для их реализации, сохраняются длительные процедуры формирования технической и разрешительной документации.

Санкт-Петербург