Нулевой случай на шахте «Юбилейная»

Актуально
Москва, 31.05.2007
«Русский репортер» №2 (2)
Авария на «Юбилейной» в Новокузнецке унесла 39 шахтерских жизней. Всего два месяца назад здесь же при взрыве на «Ульяновской» погибло сто с лишним человек. Как выяснил «Русский репортер», в систему нарушений, которые приводят к взрывам, вовлечены все — от менеджмента и контролеров до самих горнопроходчиков. Соблюдение правил безопасности не выгодно никому

К зданию судебно-медицинской экспертизы одна за другой подъезжают скорые. Живые горняки вытаскивают мертвых. Складывают, где покажут. У живых здесь уже появились навыки, тоже профессиональные, в своем роде.

— Ты его за подмышки бери, а руки замком сложи под спиной, — учит один шахтер другого. Тот, похоже, еще не знает, что мертвый тяжелее живого раза в два, так, по крайней мере, кажется. Молодым шахтерам надо еще много чему научиться. Например, как не дать упасть в обморок вдове своего товарища, приехавшей на опознание. Может, ввести специальный курс обучения?

Шахтеры приехали, как были: в горняцких куртках, с посеченными руками. Угольная пыль на нижних веках — словно сурьма персидских воинов. Словно только что, минуту назад — из страшной сечи. Лица мертвых и живых одинаково темные.

— Еще одного нулевого везут, — механически говорит кто-то из них. «Нулевой» на их наречии — погибший в результате производственной травмы. Военная терминология. Там — «груз 200», здесь — «нулевой случай». Ощущение внезапно начавшейся войны, которая не скоро закончится. А трупы все подвозят. Приезжают родственники, ищут своих. Почти никто не дает воли чувствам. Все знают, что это за работа. Все давно готовы к смерти близких мужчин. Все это похоже на ритуал. Сотрудник прокуратуры буднично распоряжается: «Не забывайте подписывать протоколы опознания». Психологи в ярко-оранжевых куртках ищут, кому бы оказать профессиональную помощь. Желающих нет. Льет дождь. Холодно.

 — Повезло им, — говорит пожилой шахтер, выпуская табачный дым в сторону мертвых коллег.

— В смысле отмучились?

— В смысле угольная пыль не подхватилась, — цедит он неохотно. — Она же сильнее пороха рвет.

Выясняется, что если бы угольная пыль «подхватилась», как в прошлый раз на шахте «Ульяновская», то жертв было бы гораздо больше — многих просто разнесло бы на куски или покалечило бы частями механизмов. А эти шахтеры умерли, скорее всего, от удушья: метан при взрыве моментально выжигает кислород.

Винить людей за цинизм нельзя. Будешь проецировать каждое шахтерское горе, каждую аварию на себя — разорвет на части не хуже метана с угольной пылью.

— А пыль-то, пыль-то откуда? — зло кричит мне на ухо таксист, взявшийся подвезти меня до «Юбилейной», на выселки. Он давно ушел с шахты, с должности зама начальника конвейерного транспорта, но все еще боится называть свое имя. Сразу после аварии губернатор Аман Тулеев выдвинул свою версию трагедии: мол, это был суфлярный, то есть внезапный, неожиданный выброс метана из пластовой полости.

— Неожиданность? Фуфло все это,— таксист в сердцах бьет кулаком в панельную доску. — Суфляры слышно, слышно, как газ выходит, если есть щель. Инспектору по технике безопасности надо всего-то пройти по лаве и прослушать ее. Не было там никакого суфляра. Просто работали, как обычно, с загазованностью, план давали, вот и подорвались…

  Фото: AFP/East News; EPA/Best Pictures
Фото: AFP/East News; EPA/Best Pictures

Мой безымянный собеседник подтвердил то, о чем сейчас громко молчит весь Новокузнецк. Чтобы получить приличную зарплату, надо дать план по выработке. Чтобы дать план по выработке, нельзя ни на минуту останавливать технологический цикл. Если датчики загазованности показывают превышение нормы, надо, по инструкции, прекращать работу и проводить дегазацию. На это нужно время. А время — это зарплата. Причем, зарплата для всех, кто работает на шахте. Поэтому с датчиками обычно договариваются: их можно перенастроить или просто накрыть влажной тряпкой. Собственно, в систему нарушения техники безопасности вовлечены все — от менеджмента и контролеров до горнопроходчиков и добычников. Первые провоцируют нарушения. Вторые нарушают. Третьи попустительствуют. Всех объединяет одно общее обстоятельство: техника безопасности в том виде, в каком она сегодня существует, бьет их по карману. Поэтому после аварии на шахте не слышно протестов. Люди идут за гробом товарища и думают, что виноваты сами. А после похорон снова отправляются на смену.

Говорят, что самой современной техникой в забое по-прежнему, как и век назад, остается канарейка. Эта птица остро чувствует присутствие в воздухе метана.

— Не берете с собой канареек? — спрашиваю я шахтеров.

— Они там дохнут, не напасешься.

Кстати, в разгар разбирательств по поводу причин аварии губернатор Тулеев сообщил о нововведении, принятом совместно областной администрацией и руководством компании «Южкузбассуголь», которой принадлежат «Ульяновская», «Юбилейная» и еще восемь шахт. Решено, что шахтеры будут получать не менее 60% от своей заработанной платы даже в случае невыполнения плана. Мол, тогда у горняков не будет столь острой необходимости гнобить себя в погоне за цифрами и как следствие — нарушать технику безопасности. Шахтеры над этой арифметикой смеются. Основу их заработка составляет как раз прогрессивка — то, что получено сверх плана. Иногда она в четыре раза больше формальной зарплаты, размером примерно в 6 тыс. рублей. В свою очередь расчеты экономистов «Южкузбассугля» показывают, что даже без сделанного шахтой плана заработок того же добычника составит примерно 25 тыс. рублей. Проверить, кто здесь прав, трудно. Такая система оплаты труда введена совсем недавно, сразу после аварии на «Ульяновской».

— А если все-таки попробовать протестовать? — спрашиваю я горняка, изучающего на АБК «Юбилейной» списки погибших.

— Тебе скажут: иди в отдел кадров и посмотри, какая там очередь на работу. Хотя, глянь-ка, сколько вакансий сразу образовалось, — говорит он даже без намека на усмешку. — Метановое мясо.

Это — правда. Работы в Новокузнецке нет. А регулярно и прилично оплачиваемой — нет и в помине. Поэтому и приходится шахтерам выбирать: сидеть на пособии или каждый день рисковать жизнью. Ксения Сосновская — врач-психотерапевт, работает в центре психолого-педагогической помощи, куда ни шахтеры, ни их родные за помощью не обращаются. После трагедии на «Ульяновской», рассказывает доктор, приходили только двое. Один, молодой горняк, не мог самостоятельно избавиться от ночных кошмаров. Они начались после того, как ему пришлось опознавать своих погибших товарищей. А второй, постарше, жаловался, что, проработав на шахте не один год, больше не может видеть, какому риску подвергаются жизни шахтеров. Спрашивал совета.

— Как объяснить феномен: шахты взрываются, но никто не подает заявлений об уходе?

— В России вообще очень туго с инстинктом самосохранения и ценностью человеческой жизни, — говорит Сосновская. — А кроме того, им больше некуда пойти. Пусть даже такая, но работа дает им определенный социальный статус, не позволяет скатиться на самое дно.

  Фото: AFP/East News; EPA/Best Pictures
Фото: AFP/East News; EPA/Best Pictures

Зато в эфире местного телевидения щедро раздают советы православные священники. Один из них, отец Андрей, даже порекомендовал шахтерам бороться с нарушениями в шахтах — хотя бы ради своих семей. Впрочем, в его речи все-таки преобладал излюбленный православный мотив о том, что все в руках божьих. А тут еще и Троица через два дня. И кто на святой праздник упокоится, тому простятся грехи его. Короче говоря, традиционный набор церковной психотерапии.

За последние десять  лет в авариях на шахтах  «Зыряновская», «Тайжина», «Есаульская», «Ульяновская», «Юбилейная» в Кузбассе погибло 288 горняков

В сторону Редаковского кладбища движется кортеж. Везут шахтера Королева. На кладбище ведет улица Пролетарская. Автобусы подъезжают к площадке перед кладбищенской конторой. Из одного выгружают гроб.

Встают мемориальным пикетом. Суетятся только трезвые работники кладбища. Выкладывают серийный набор венков: от губернатора, мэра, депутатов, гендиректора. Представители «Южкузбассугля», все как один в черных костюмах с широкими красными повязками, похожи на членов ДНД. Потом будут поминки за счет компании, а потом выплата родственникам миллиона руб-лей. Хоронят. Говорят нехитрые речи. Почти не плачут. Кукушка в этом городе не решилась бы больше чем на два звука подряд.

Тем временем, у аварийной шахты, скорее всего, сменится собственник. В понедельник представители  Ростехнодзора России, который сейчас проводит проверку обстоятельств трагедии на шахте «Юбилейная» заявили, что готовят документы в суд на отзыв лицензии у компании «Южкузбассуголь», которой принадлежит шахта «Юбилейная», а также шахта «Ульяновская», мартовская авария на которой унесла жизни 110 человек. Вероятно этот момент, вкупе в заявлением губернатора Кемерова  Амана Тулеева о необхо-димос-ти смены собственника, повлияли на решение руководства компании продать свой пакет акций. Новым владельцем скорее  всего станет компания «Евразхолдинг», которая уже владеет 50% акций «Южкузбассуголь». Вчера Евразхолдинг официально подтвердил свое намерение в официальном пресс-релизе. По словам члена совета директоров компании Александра Абрамова,
«Евраз Групп» будет добиваться высокого качества менеджмента, соблюдения техники безопасности при проведении горных работ на шахтах,  для  чего потребуются серьезные управленческие решения.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №2 (2) 31 мая 2007
    Мэров атакуют
    Содержание:
    Власть и тюрьма

    Редакционная статья

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Реклама