Лава России

Тренды
Москва, 11.10.2007
«Русский репортер» №19 (19)
Первая ассоциация со словом «вулкан» — брюлловские беженцы под лавовым ливнем . Эстетика природной катастрофы неплохо продается, и на Камчатке это можно не объяснять. «Это красиво — сопки в тумане, это нормально — жить на вулкане, это прекрасно — гейзеров чудо» — начало популярной песни. «Чудо» обеспечивает полуостров теплом и светом, а заодно делает его местом, где образцово борются с глобальным потеплением

Четверть камчатского электричества — вулканической природы. От Петропавловска к действующему Мутновскому вулкану идут опоры с высоковольтными проводами — тут находится самый известный (и заодно самый мощный) объект российской альтернативной энергетики. Геотермальная электростанция была и остается мечтой эколога: на ней не сжигают топливо и, значит, не производят углекислый газ, который является причиной разогревающего планету парникового эффекта.

Идея превращать в ток подземное тепло популярнее и солнечных батарей, и ветряных мельниц. Все-таки речь идет о ресурсе куда более обильном, чем даже нефть и уголь: под земной корой спрятан слой горячей мантии толщиной в тысячи километров — хватить должно надолго. Геофизики из Массачусетского технологического института перевели ожидания в цифры, и вышло, что резервы США, к примеру, в 130 тыс. раз больше всей энергии, которую страна тратит за год.

Электричеством «из глубины» пока во всем мире пользуются примерно 60 млн человек. Все российские потребители — это курильский остров Итуруп с 8 тыс. жителей и 350-тысячная Камчатка. И Камчатка, и Курилы входят в «огненное кольцо» у границ Тихоокеанской тектонической плиты, где случается больше всего землетрясений и извержений. Из-за сейсмичности строить здесь обычные атомные станции нельзя, а из-за малонаселенности — еще и бессмысленно. К тому же трудности сообщения с остальной Россией делают «традиционный» киловатт-час как минимум втрое дороже геотермального — редкий случай, когда экологически верный выбор совпадает с экономически неизбежным.

Мутновскую ГеоЭС запустили четыре года назад, потратив невероятные по камчатским меркам $166 млн, и о ней здесь до сих пор говорят с увлеченностью строителей БАМа или Братской ГЭС из фильмов 70-х. «Жалко, что вы не приехали в пятницу: мы тут как раз ставили новую буровую вышку», — искренне сожалеет наш гид, пресс-секретарь ОАО «Геотерм» Ирина Родомахина. И ведет показывать скважины: «Вообще их здесь несколько сотен, а самая глубокая — двухкилометровая».

Вышки и скважины — из нефтегазового лексикона, на Камчатке неактуального: все топливо завозят танкерами с материка (в лучшем случае его сжигают теплоэлектростанции, а там, куда сложно протянуть провода из центра, — дизельные генераторы). А из здешних скважин вместо нефти поднимается перегретая вода, превращающаяся на поверхности в пар. Получается что-то вроде искусственных гейзеров.

Настоящие — рядом, через овраг, и делят со станцией общее геотермальное поле. «Дачные источники» — уменьшенная копия знаменитой Долины гейзеров, которую после июньского схода селя закрыли для туристов. Тогда половину гейзеров заповедника похоронило стихийно возникшее озеро. Катаклизм решили устранять организованно: газета «Рыбак Камчатки» рассказывает о восьми сотрудниках МЧС с лопатами, отправленных разгребать грязевую дамбу.

Пока сотрудники МЧС «ремонтируют» природу, Ирина Родомахина водит нас по Малой долине между столбами пара, кипящими лужами и туристами, — те, не обращая внимания на запах сероводорода, сосредоточенно выкапывают голубую глину. «Уникальные формы выходов на дневную поверхность термальных вод, — разъясняет мне учебник для камчатских вузов, — представляют собой объекты созерцания и морального отдыха, являясь своеобразной формой проявления общения человека с дикой природой». Глину любят за «общий оздоравливающий эффект», но как именно оздоравливаться, не говорят. Наверное, слишком увлечены созерцанием.

Поклонники малых гейзеров и глины приходят пешком с палатками и рюкзаками, нескольких мы заметили на втором часу езды из Петропавловска. По сравнению с вертолетными экскурсиями в пострадавшую Долину гейзеров прибыли от этого никакой — «гейзерная индустрия» у Мутновского основана на совсем иных принципах.

Радиация по-гринписовски

Помимо нефти и газа «индустрия» напрямую связана еще с двумя ветвями энергетического мейнстрима — теплоэлектростанциями и атомной промышленностью. С одной стороны, водяной пар он пар и есть: вращает турбины точно так же, как на обычной ТЭС. Зато источник тепла, делающий пар паром, — это радиоактивный распад на глубине в десятки и сотни километров, где сосредоточены нестабильные изотопы калия, урана и тория. Грубо говоря, под землей работает бесплатный ядерный реактор, не требующий графитовых стержней, усиленной охраны и могильников для отходов. Именно он, предполагают геофизики, продолжает разогревать магму, которая, поднимаясь к кратеру вулкана, передает килокалории камням и воде.

Атомная природа тепла дает о себе знать. В выбросах гейзеров находят газ радон, опасный прежде всего тем, что вдохнуть его куда проще, чем твердые соли урана или стронция. Треть микрокюри на литр, максимальную для Камчатки величину, насчитали как раз у северных источников вблизи Мутновского. Учебник для геологов констатирует: много. На станции с учебником не согласны: где вулканы, там всегда радиоактивность, но это такая малость, что на здоровье не влияет. Главная химическая неприятность — тот же сероводород: к запаху-то привыкли, а вот стекла из-за него мутнеют так, что отмыть нельзя.

Из труб поднимается экологически чистый пар, подсвеченный снизу неестественно голубым. Если подойти ближе, виден бассейн, какие обычно встречаются на рекламных баннерах турфирм. Причины синевы — «хром, мышьяк, ванадий» — перечисляют скороговоркой. И тут же объясняют, что содержимое бассейна скоро вернется обратно в скважины. «Если мы все это начнем добывать, цены на мировых рынках сразу упадут. А кому это нужно?!» — вступается за технологию наш очередной провожатый, дежурный электромонтер Владимир. Но дело, скорее, все же в грантах от экологов: химическое производство сведет идиллическую картину на нет.

Желтое и синее

Идиллия между тем налицо: после хрущевок Петропавловска станция выглядит не по-камчатски аккуратной. В оптимистические желтый с синим выкрашено практически все, включая скобы на крыше, куда нас выводят ради панорамы с сопками, трубами и скважинами. От первой мысли, что старались ради журналистов, отказываешься почти сразу: слишком многое пришлось бы приводить в порядок — не тот масштаб задачи. Ниже компьютерного зала (наушники, 21-дюймовые жидкокристаллические мониторы и столы полукругом) — зимний сад с велотренажером между клумб. Своя гостиница-«шайба» — уютное круглое здание с 60-долларовыми номерами, комнатами для совещаний и винтовой лестницей. Даже заброшенные геологические бараки, которые пока не разрешают снести, смазывать впечатления не должны: и так ясно, что они из совсем другого времени и контекста.

У продуманности и организованности есть неожиданная оборотная сторона: станция, с точки зрения экономистов, практически не создает рабочих мест. Здесь редко оказывается больше 30 человек: все автоматизировано, и сотрудникам почти не во что вмешиваться. В гигантском турбинном зале наш проводник интересуется у фотографа: «Хотите, попозирую?» — и, не дожидаясь ответа, становится у вентиля. Кроме него, рабочих в зале не видно.

Контекст меняется сразу же после выезда. От города до Мутновского 60 км по прямой, но в несезон сюда добираются на вездеходах — и тогда дорога занимает больше десяти часов. Мы укладываемся в три. «В Рейкьявике, — не-ожиданно отвлекается от дороги Ирина Родомахина, —  трубы с геотермальной водой проводят под дорогами, чтобы те не замерзали». Асфальт закончился на первом часу езды, и теперь джип идет по грунтовке: на трассы с подогревом надеяться рано.

Точечные проекты на Камчатке удаются лучше. Если свернуть с основной трассы, можно уткнуться в шлагбаум, за ним — закрытый военный город Вилючинск с 30 тыс. жителей, где по личному распоряжению президента недавно построили внушительный аквапарк. В Вилючинске едва не разместили первую в мире плавучую АЭС — подводную лодку с 70-мегаваттным реактором, способным освещать (и согревать) 200-тысячный город. Базу атомных субмарин, известную на Западе как «Осиное гнездо», считали главным кандидатом, но в конце концов предпочли ей Северодвинск. Нельзя сказать, что «проигрыш» огорчил камчадалов всерьез: электричеством, которое вырабатывал бы реактор, просто некому пользоваться — больших заводов на Камчатке нет.

По этой же причине Мутновская станция работает далеко не в полную силу: генерирует 62 мегаватта вместо 300 возможных. «Если бы я знал, как лишнее электричество складировать, я бы складировал», — говорит Михаил Терещенко, замначальника турбинного цеха. В принципе, способ отправить ток на склад существует: это — водородная энергетика (см. материал в 9-м номере «РР»). Лишнее электричество по замыслу разлагает воду на кислород и водород, а обратное превращение происходит позже в топливных элементах. Однако эта технология еще только развивается и вряд ли станет обыденной раньше камчатских дорог с подогревом.

Светит, но не греет

Добавочная энергия полуострову требуется и сейчас, но другая — тепло. Климат на Камчатке и вправду не самый удачный. Из-за этого, например, корякские яранги и металлические шалаши над скважинами имеют по два входа: «летний» сбоку и «зимний» сверху. Станцию (и не только ее) зимой заносит многометровыми сугробами, которые тают не раньше июня. Чуть позже мне покажут снимки: ряд крестов с проводами в белом поле — летом это обычные столбы с перекладиной у самой вершины. О таком я уже читал в детстве: «Лег спать у церкви, сплошь занесенной снегом, а коня привязал к шпилю колокольни, который я и принял за пенек». Похоже, все-таки зря не верили барону Мюнхгаузену.

Тепло, в отличие от тока, получать вдали от пункта назначения неудобно: большая часть потеряется по пути. Поэтому горячую воду, которая на Камчатке встречается в самых неожиданных местах, приходится потреблять тут же.

В поселок Малки специально съезжаются купаться: несостоявшиеся гейзеры превратились в стихийные горячие бассейны. В каждом не меньше двадцати человек: у одних мяч, у других журнал, у третьих сеанс грязелечения — не голубая глина, но тоже целебно. В Эссо, районном центре тремястами километрами севернее, к делу подходят прагматичнее и обогревают геотермальной водой огурцы и помидоры в теплицах. Встречается даже виноград. Правда, в последнее время многие от садоводства отказались: за насосы, поднимающие воду на поверхность, нужно платить. Мне советуют: «Напишите, что нам отключили гейзеры за неуплату». Так примерно и есть.

Разбудить вулкан

С вулканологом Ярославом Муравьевым мы встречаемся у парника во дворе сейсмостанции. «Тепло — это не обязательно геотермальные источники, его можно извлекать из-под земли и самостоятельно», — уверен он. Институт вулканологии и сейсмологии недавно предложил отапливать Петропавловск по-новому — пробурить скважину к магматическому очагу Авачинского вулкана и устроить там теплообменник: поступает холодная вода — вытекает горячая. Проще, казалось бы, некуда, однако вулкан может повести себя иначе, чем хотелось бы ученым.

Похожий проект в швейцарском Базеле был заморожен в прошлом декабре. Компания Geopower Basel намеревалась согревать 2700 домов и снабжать электричеством еще 10 тыс., а правительство страны даже согласилось помочь деньгами. Но все закончилось, когда первые порции воды, залитой в 5-километровую скважину, спровоцировали серию землетрясений — правда, обошлось без жертв, пострадали только здания. При этом в Швейцарии активных вулканов нет, следовательно, и извергаться от неаккуратного обращения нечему.

Академик Сергей Федотов, 33 года возглавлявший Институт вулканологии и сейсмологии, настроен оптимистически: ничего такого произойти на Камчатке не может. Зато обогрев Петропавловска мог бы стать серьезным экспериментом международного значения. Прежние, вроде американского Hot-Dry-Rock (энергию «сухих горячих камней» начали осваивать в Фентон-Хилле в начале 70-х), только продемонстрировали возможности, но были не слишком экономически эффективны.

Возле лавы

Из-за своей активности и близости к людям Авачинский и Корякский вулканы стоят во всемирном списке Decade volcanoes («вулканы десятилетия») рядом с Везувием, Этной и индонезийским Мерапи. Составители решили ограничиться самыми опасными. Последнее извержение Авачинского предсказать не смогли, так что в 1991 году лаву на склонах петропавловцы разглядывали не выходя из дома. Сейчас, правда, Авачинский молчит (если не считать «нарушением тишины» фумаролы — истечение газа и пара): в кратере образовалась гигантская лавовая пробка, мешающая выходу новой лавы. Что происходит внизу, проще всего понять по инфракрасным снимкам из космоса. Хотя, разумеется, для каждодневного мониторинга этот метод не слишком точен и вдобавок дорог.

Как следить за вулканом земными средствами, нас инструктирует Юрий Демянчук, начальник старейшей российской вулканостанции в поселке Ключи. Приборы у вулканологов довольно скромные — светодальномеры и GPS-станции. Последние выступают в неожиданном качестве: датчики расставлены по склонам на бетонированных площадках. Точности приборов хватает, чтобы фиксировать «дыхание» горы — смещения в стороны и вверх-вниз на миллиметры. Получается полноценная сейсмограмма.

В двадцати с небольшим километрах отсюда «дышит» самый высокий вулкан Камчатки, 4800-метровый Ключевской (точная высота неизвестна: из-за постоянных извержений она непрерывно меняется). Похожий на Арарат заснеженный конус ведет себя куда менее спокойно, чем Авачинский. Здесь частые наблюдения жизненно необходимы: из-за Ключевского
переносят авиарейсы, связывающие Америку с Азией. Последний раз, в июле этого года, самолетам пришлось огибать дымовой шлейф в 700 км.

«Самое неприятное — это именно пепел, — говорит Демянчук. — Когда он выпадает, на нем сорбировано слишком много вулканических газов: двуокись серы, хлороводород. В организме все это превращается в кислоты. Мы обычно предупреждаем, чтобы по возможности не выходили на улицу, школы на это время закрывают». За одно пробуждение вулкан может выбросить в воздух полтора кубических километра вещества — и оно будет постепенно оседать вокруг. В Ключах за последние полгода выпало два килограмма на квадратный метр, но вообще засыпает заметную часть Камчатки. Достает даже до аэропорта Елизово, куда ехать девять часов. Местные относятся к этому прагматично: в селе Атласово говорят, что благодаря пеплу лучше растет картошка, а вот зелень, напротив, гибнет.

Лава, как правило, до людей не добирается: у Ключевского она успевает застыть на склонах. Опаснее Шивелуч — вулкан по другую сторону реки Камчатка. Два года назад его лавовый поток уничтожил сейсмостанцию Байдарная и остановился только за 25 километров от кратера. Демянчук показывает снимки: рядом с руслом, где прошел поток, полоса леса, высушенного за секунды горячим воздухом.

Из-за особенностей здешней погоды извержения чаще слышат, чем видят: на Камчатке почти втрое больше осадков, чем в Москве, и, как правило, пасмурно. Зато низкочастотный звук хорошо отражается от облаков, из-за него, по рассказам, дребезжат стекла и вибрируют потолки.

Спрашиваю: реагируют ли как-нибудь на предстоящее извержение животные? «А здесь устанешь реагировать — привыкли», — говорит начальник вулканостанции и вспоминает про медведя, которого лично видел идущим без стеснения по остывающей сухой лаве Шивелуча.

Пепел виден уже на обочине дороги на Ключи, дальше — поляны, где сквозь него местами проросла трава. Через реку Камчатку — вулкан Шивелуч и гигантский полигон Кура, который военные время от времени обстреливают ракетами «Булава» и «Тополь-М». В зоне обстрела остаются работать приборы, но пока, говорят на станции, ни один сейсмограф не пострадал. На картину, которая возникает в голове при словах «альтернативная энергетика» — колбы и нанороботы, — похоже слабо. С  другой стороны, почти неосуществимые замыслы в такой ландшафт вписываются легче, чем в московскую действительность. Если охотиться, то на медведя, если ловить, то лосося, если подзаряжать айпод, то от вулкана.

Фото: Олег Никишин/Epsilon для «РР»; Юрий Демянчук; SPL/East News

У партнеров

    «Русский репортер»
    №19 (19) 11 октября 2007
    Занавес
    Содержание:
    Одежда для голого президента

    Редакционная статья

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Реклама