Караоке

Случаи
Москва, 08.11.2007
«Русский репортер» №23 (23)

Яблоки висели на ветке, крепкие, с оранжевыми боками. Отец Артемон глядел на дерево весь сентябрь, радовался, как антоновка набирает цвет. В первое воскресенье нояб­ря — день ангела владыки — отец Артемон встал до рассвета, собрал большую корзину. Оставил на плодах влажные, холодные капли ночного дождя, чтоб не портить красоту. Прошел через город к епископской резиденции и был впущен служкой в коридор. Присел на стульчик у высокого кабинета. Владыка еще не пожаловал, в кабинете его дожидались соборный протоиерей и секретарь епархии. Дверь была приоткрыта, отец Артемон услышал голос служки: «…пришел за Павлина просить».

— Три года просит, не уймется обезьянолюбец, — съязвил секретарь.

Четыре года назад епископ отправил старого священника за штат: сослепу отец Артемон причащал в своем храме обезьяну-шимпанзе, приняв ее за юродивого. На сей счет, правда, было у отца Артемона свое видение:  Фомка-обезьян спас от лютого грабителя храмовую икону, жизнь свою за нее положил, и отец Артемон свято верил, что обезьян был заколдованный человек, а не тварь бессловесная, но с приказом смирился. Стоял теперь в храме на службе рядом с хором, обдумывал, как замолить грех, ведь вместе с ним отправили из города служить в Мокрую Тундру и второго священника, отца Павлина Придворова, который на отца Артемона и донес. Придворов по младости ума обладал буйномыслием и рвался к карьере. Отцу Артемону это всегда претило, но стоило ему вспомнить нищету и беспро­светность своего сельского детства, как он начинал жалеть шестерых детей, сосланных в комариный край за провинность отца. Он мечтал перед смертью вернуть опального попа на тучные городские хлеба. Отец Артемон верил: владыка внемлет его мольбам — и злоязычию секретаря сперва значения не придал.

  Иллюстрация: Корней Карий
Иллюстрация: Корней Карий

Из кабинета донесся голос протоиерея: «Письмо написал бригадиру реставраторов, де, все князья и великие мира сего жертвовали на церковь, а посему не расщедрится ли художник и со своего гонорара, не подарит ли ему, отцу Павлину, караоке вдобавок к уже поднесенным холодильнику и телевизору, за что будет вписан в церковную книгу как ктитор и вечно будет в сем приходе поминаем. Каков, а?»

— Гордыню тешит, караоке захотел, мы ж понимаем, зачем ему караоке, — откликнулся секретарь. — Интригу плетет. Поедем святить церковь, ты Павлина от министра оттирай, а я от владыки — глядишь, справимся. А караоке, накажу художнику, чтоб не дарил.

Отец Артемон оставил корзинку с поздравительной открыткой в коридоре и потихоньку ретировался. Дома вынул из-под образов свои сбережения, купил в универмаге лучшее караоке и сел в автобус до Мокрой Тундры.

57 лет назад в Мокрой Тундре родился всесильный нынче министр. И вот теперь, как это стало заведено в верхах, он решил отреставрировать единственную на малой родине церковь. Реставраторы работали второй год, на Рождество была заплани­рована сдача объекта в присутствии выс­шего духовенства, политиков и прессы.

Всем было известно, что и министр, и епис­коп любят после праздничного стола петь под караоке русские народные песни. Отсюда и слезница к бригадиру реставраторов, каким-то образом перехваченная в епархии. Расчет отца Павлина был верен: после обильной трапезы и возлияния епископ и министр оттают душой, песня пробьет слезу, и можно будет кинуться в ноги, молить о прощении и переводе — вряд ли при светском начальнике иерей сможет отказать.

Отец Артемон ехал в автобусе и горячо благодарил Провидение, пославшее его в нужное время в нужное место. Традиционная корзинка с яблоками и письмо-поз­д­равление вот уже три года оставались без внимания. Нет, он отстал, бесконечно отстал от времени, правильно все-таки сослали его за штат, сам по природному простодушию до такого плана никогда б не додумался, а эти, завистники, на лету схватывают, рогатки расставляют.

Отец Павлин принял его сердечно, сельская жизнь пошла ему на пользу, дети были здоровы и не производили впечатления голоштанной команды, их детство никак не походило на его довоенное. Но главное, отец Павлин стал теплее и проще, первым обнял старика и попросил прощения.

Приняв с благодарностью караоке и узнав о плетущихся в епархии интригах, он всплакнул и назвал отца Артемона «милым батюшкой».

Прощались на следующий день сердечно, попадья собрала в путь корзинку с пирогами и вареными яичками. Отец Артемон ехал в автобусе, смотрел в окно на ноябрьское небо. Следов на небесах не остается, почему-то подумал он, даже птицы и те улетели. Облака стояли низкие и густые, как броня закрывали беспредельную, веселую синеву. Отец Артемон закрыл глаза и умер, тихо и радостно, как жил.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№23 (23) 8 ноября 2007
Терроризм
Содержание:
Внутренняя война

Редакционная статья

Фотография
Вехи
Путешествие
Случаи
Реклама