Парни в васильковых погонах

29 ноября 2007, 00:00

Сергея Сторчака обвинили в попытке хищения из бюджета $43 млн. От следствия явно ожидали большего — с подобным обвинением дело может развалиться. Но позиции министра финансов Алексея Кудрина все равно ослабит. Эксперты называют заказчиком разбирательства силовую группировку внутри Кремля — по всей вероятности, она действовала, не поставив в известность даже президента

Сергея Сторчака обвиняют в том, что он готовил правительственные документы, по которым из госбюджета фирме «Содэксим» должны были перечислить какую-то сумму денег. Не­обязательно 43 млн — может, больше, а может, и меньше…

Долг Алжира перед Россией существовал еще с советских времен. Бедные страны используют старый как мир способ возврата долгов — товаром. И когда стало ясно, что в полном объеме взыскать долги с Алжира деньгами не получится, была применена довольно стандартная схема. Некая отечественная компания предлагает государству: «Давайте я заплачу сейчас $26 млн, а когда придет товар, получу право часть его продать». «А что, неплохо», — отвечает государство, у которого нет институтов, чтобы самостоятельно заниматься этими продажами, да и не нужно ему это — лишняя головная боль.

Государство передает фирме право на реализацию продукции, но товар не приходит, а в какой-то момент Россия вообще прощает Алжиру весь долг. Тут уже компания, выдавшая государству $26 млн, начинает недоумевать: прошло 10 лет, а ей не только обещанный товар не везут, но и деньги не возвращают! И вот Минфин приступает к разработке схемы и подготовке пакета документов, по которым эти деньги должны вернуть. Кроме того, компания требует компенсировать ей упущенную выгоду — проценты за 10 лет. «Вот тут-то и кроется возможность для манипуляций, — рассказал “РР” источник, знакомый со схемами погашения госдолга. — Оценка доходности может осуществляться по разным методикам, соответственно и результаты подсчета будут различными. Но для того чтобы доказать, что у Сторчака был злой умысел или корыстный интерес, следствие должно было позволить произвести все эти расчеты, дать возможность соответствующим ведомствам принять окончательное решение, осуществить выплаты, зафиксировать проводки и — хоп! — арестовать счета. И пусть бы все действующие лица объяснили, что это за деньги и чем мотивирован перевод именно такой суммы. Вот такие действия сыщиков были бы очень профессиональны. А сейчас мне непонятно, зачем был нужен этот арест? Взяточников самого мелкого пошиба и то берут с поличным, терпеливо дожидаясь момента передачи денег. Но тут замминистра, а доказывать собираются не совершение преступления, а намерение его совершить. Причем в ситуации, когда шел переговорный процесс и ничего еще не было определено окончательно».

Непонятно, зачем был нужен арест. Чтобы доказать у Сторчака злой умысел или корыстный интерес, следствие должно было позволить провести все расчеты и — хоп! — арестовать счета

Но в логику аппаратной борьбы действия следственных органов вполне укладываются. «Пользуясь терминологией спецслужб — заканчивается очень серьезная операция по проникновению и взятию под контроль всех ключевых точек прохождения огромных финансовых потоков и формирования государственной политики», — уверен бывший сотрудник ФСБ, председатель Национального антикоррупционного комитета (НАК) Кирилл Кабанов. По его мнению, эта операция началась еще летом с депутатского запроса Николая Курьяновича в прокуратуру с просьбой проверить причастность начальника Службы безопасности президента Виктора Золотова к деятельности тамбовской организованной преступной группировки в Санкт-Петербурге. Затем были попытки дискредитации руководителя Счетной палаты Сергея Степашина (дело аудитора Абрамова) и главы Госнаркоконтроля Виктора Черкесова (арест действующих и бывших сотрудников ФСКН во главе с генералом Александром Бульбовым). Теперь настал черед Алексея Кудрина, который после смены правительства стал едва ли не ключевой фигурой в кабинете. А возвышение Кудрина до вице-премьера, к неудовольствию силовой верхушки, может говорить только об одном — о серьезных перспективах влиятельного и независимого чиновника в новой конфигурации власти, которая сложится с уходом Владимира Путина с поста президента.

Кирилл Кабанов не единственный, кто считает, что наступление ведут так называемые силовики в окружении Владимира Путина. Принято считать, что это — группировка во главе с директором ФСБ Николаем Патрушевым, заместителем руководителя администрации президента Игорем Сечиным и министром юстиции Владимиром Устиновым: «Очевидно, что сейчас парни в васильковых погонах хотят получить полный контроль над президентом, исключив влияние на него других людей, и добиваются этого одним способом — попыткой их компрометации. При этом они не боятся дискредитировать и самого президента. Ведь накануне ареста Сторчак вместе с Путиным подписывал межправительственное соглашение с Индией по поводу долгов. Но за два дня операцию по аресту чиновника такого уровня не готовят. Если Путин появляется на официальном мероприятии рядом с человеком, которого скоро арестуют, значит, он не поставлен в известность об этой операции, хотя есть такая форма работы спецслужб, как спецсообщения по высшим должностным лицам страны».

Интересы силовиков, как считает директор Центра политической информации Алексей Мухин, совпали с честолюбивыми амбициями еще одного назначенца, Александра Бастрыкина, возглавившего новую силовую структуру — Следственный комитет: «Задача, которую, скорее всего, Бастрыкин сам перед собой поставил, — это поскорее стать “настоящим” силовиком. Следственный комитет уже в ближайшее время может обзавестись собст­венным спецподразделением — например, формируется управление собственной безопасности и физической защиты информации. А наращивание структуры и штатов комитета требует интенсификации антикоррупционной борьбы, так что при наличии политической воли в данном направлении и растущей социальной напряженности в обществе в преддверии выборов можно прогнозировать только ее дальнейший рост».

Бастрыкин поставил перед собой задачу стать «настоящим» силовиком. А это требует интенсификации антикоррупционной борьбы

По мнению Кирилла Кабанова, у оппонентов главной группы силовиков мало шансов победить в этой войне, даже если они сами из спецслужб: они разрозненны, их силы распылены — не объединившись, они не могут оказать серьезного сопротивления. Более того, придавая скандалы огласке, они, по сути, признают, что не могут отстоять свои позиции и своих людей в закулисных битвах с применением уголовного преследования. Так было с открытым письмом Виктора Черкесова после ареста его подчиненных, так происходит и с делом Сергея Сторчака. Алексей Кудрин сделал в этой игре большую и очень рискованную ставку — он не только за­явил, что долг «Содэксиму» будет погашен в любом случае (то есть высказал желание довести «преступные», по мнению следствия, намерения своего зама до конца), но и обратился с ходатайством об освобождении Сторчака под свое личное поручительство. Тем самым он поставил свою репутацию в зависимость от исхода этого дела. А в случае если его ходатайство удовлетворено не будет, вполне естественно ожидать, что вице-премьер задумается об отставке.

Впрочем, не исключено, что это лишь видимость слабости и «жертвам» силовиков все же есть чем ответить. На их стороне, судя по тому, что сообщают наши источники, играет генеральный прокурор Юрий Чайка. Заговорили об этом после того, как прокуратура открыто высказала несогласие с арестом Александра Бульбова, посчитав, что достаточных оснований для этого нет. Кроме того, по нашей информации, в последнее время активизировалось расследование как минимум двух уголовных дел, в которых замешан один очень крупный финансово-промыш­ленный конгломерат. Речь идет о незаконных финансовых операциях на сумму более $1 млрд. Возможно, в ближайшее время эти дела будут преданы огласке и использованы как ответный ход в войне компроматов.

То, что силовики решились на открытую войну, не особенно беспокоясь о том, насколько резкую отповедь может им дать президент или какова будет реакция общест­ва, говорит о высоких ставках в борьбе группировок. Речь идет о монополии на власть после президентства Владимира Путина. Но для гражданского общества ставки еще выше. Если силовикам в конце концов удастся замкнуть на себя все ветви власти, возможностей для публичной политики станет еще меньше. Силовые спецоперации станут универсальным методом решения всех политических вопросов. А раз не останется места для открытой политики, то нельзя будет положиться даже на авторитет ушедшего в отставку президента.

Фото: РИА Новости; Photoxpress; Ap