Любострастные артуры

Саша Денисова
13 марта 2008, 00:00

Хорошо, когда государство поддерживает культуру, когда оно финансирует проекты, которым трудно воплотиться, — некоммерческие, новаторские, выстраданные. В рамках грантового проекта «Открытая сцена» правительство Москвы, например, каждый год дает деньги на независимые театральные постановки. «Русский репортер» поинтересовался, что же можно поставить на казенные деньги

Ванонсе было написано: коллектив Petit Opera («Маленькая опера»), Генри Перселл, «Король Артур». Ну, думаю, тихая камерная атмосфера, британская напевность, струнный квартет — в Цент­ре имени Мейерхольда давали премьерный спектакль в рамках проекта «Открытая сцена».

Сначала все шло хорошо. Выбежали танцовщики в чем-то блестящем и с бахромой и стали изображать стихии: воду, огонь и дальше по списку. Потом вышли оперные — поют по-англий­ски, все честь честью. И вдруг оперные пустились галопом, изображая эльфов и пастушек и при этом умудряясь еще что-то петь.

Однако на этом режиссерская фантазия не унялась. На сцену стали просачиваться технологические новинки. Лукавый дух Гримбальд, не прерывая арии, распылил по сцене освежитель воздуха «Морской бриз» — видимо, с исключительно художественной целью. Но вершиной новаторства стала летающая корова из магазина забавных игрушек (я сама хотела такую купить!), которую актриса с помощью удочки запускала над залом.

Я подумала: буду лучше смотреть не на сцену, а на синий прожектор перед собой. Он, конечно, однообразен, зато от музыки не отвлекает. И наоборот — отвлекает от оперных певцов в вязаных трико. Синий прожектор старался как мог, но все же краем глаза я заметила, как мальчик лет 15 с непонятной миссией выбежал на сцену и любострастно угрыз половину ананаса из рук солистки. В струнном квартете у кого-то началась смеховая истерика. Мой второй ряд почему-то дрожал — я не сразу поняла, что от хохота.

Как получилось, что «Открытая сцена», благодаря которой появились «Кислород» Вырыпаева, «Переход» Панкова, «Филоктет» Рощина, «Лестничная клетка» Погребничко, а также спектакли Угарова, Гришковца, Мысиной, Субботиной и даже Някрошюса, так измельчала?

В 2004 году фестиваль был успешным. Тогда депутат Мосгордумы Евгений Бунимович говорил: ну все, «Открытая сцена» — строка бюджета. Вообще, тогда много говорили — Эдуард Бояков, Борис Юхананов — о перспективах и опасностях. Что хорошо бы пристальнее вглядываться в молодых, в частности в заявки на гранты, в концепции: ведь если написано плохо, как же можно это хорошо поставить? Что нужно обеспечить прозрачность распределения средств: не давать их репертуарным театрам, а давать тем, кто утверждает новые формы в искусстве.

Конечно, $20 тыс. — не самые большие деньги для спектакля: костюмы жемчугами не разошьешь. Вырыпаев и не расшивал, он просто выпустил двух людей на пустую сцену — и это взорвало всю Москву.

 pic_text1

«Грантовый проект “Открытая сцена” в момент своего зарождения был одной из самых светлых идей Комитета по культуре города Москвы, — комментирует состояние дел Павел Руднев, арт-директор Центра Мейерхольда. — Проект родился от отчаяния, когда процент молодежи, новых идей, новых лиц в премьерах столицы был катастрофически мал. Культурные чиновники решили давать на серьезной грантовой основе — и тендер был, как правило, честным — небольшие деньги на подъем искусства. Кому-то этих 10–20 тысяч хватало на целый спектакль, а для большого репертуарного театра это был дополнительный аргумент к тому, чтобы взять в работу “рискованного” юнца, дебютанта. Но с какого-то момента проект стал немного притормаживать, прежде всего в области качества выходящего продукта. И причина вовсе не в оскудении талантами. Самое главное — отсутствие механизмов

поддержки спектаклей после премьеры. Выделяемых денег обычно хватает на два-три первых шумных показа, а дальше спектакли вступают в область естественной конкуренции с огромным теат­ральным рынком Москвы. И моментально проигрывают на фоне хорошо обеспеченных репертуарных театров. Таким образом, “Открытая сцена” — трамплин для яркого дебюта и почти моментального сгорания».

Проект притормаживал-притормаживал и наконец совсем притормозил. Желающих получить грант становилось все больше, а громких премьер все меньше. «Открытая сцена» распахнула объятия непроверенным личностям и стала слишком открытой. А экспертный совет засекречен. Некоторые его члены известны, но, скорее всего, бумажные завалы разгребают не они сами, а их секретари. Вот и ищи теперь, кто дал отмашку оплатить любострастные пляски пастушек. А дело без хозяина хиреет.

Самое обидное, Анатолия Васильева в свое время упрекали: мол, у него помещений много, а постановок на метр этих площадей мало — и вот по иронии судьбы его здание на Поварской отдали… «Открытой сцене». И идет там теперь не «Каменный гость», а короли артуры в трико и с ананасами.

Фото: Евгений Люлюкин; Владимир Луповской