На стороне врача

23 октября 2008, 00:00

От редакции

С нашей медициной беда. Продолжительность жизни у нас одна из самых низких в мире (55 лет у мужчин и 60 — у женщин), а смертность — самая высокая среди развитых стран. У нас кроме относительно новых эпидемий (ВИЧ) наблюдается рост таких заболеваний, как туберкулез (особенно среди обитателей тюрем), с которым успешно справлялась советская медицина. О беде нам говорят наши собственные ощущения от посещения поликлиник и больниц. Медицина у нас реально платная, причем в самой плохой и ненадежной форме — из рук в руки, нелегально и без малейшей гарантии адекват­ности лечения. Причем пациент в любом случае воспринимается как объект врачебных манипуляций, если, конечно, он не начальство и не имеет родственников и друзей — врачей.

Но невозможно ничего сделать, если не увидеть реальность с другой стороны — глазами медика. Это чудо, что удалось сохранить остатки медицины, а в нескольких десятках клиник — даже ее блестящее качество. Причем произошло это вопреки всему, благодаря корпоративной этике тех врачей, которые не забыли клятву Гиппократа и спасают людей, вместо того чтобы выкачивать деньги из страха и последней надежды больных и их родственников, как делают их деморализованные коллеги.

Деятельность медика жестко зарегламентирована. Государство не доверяет никому. Нацпроекты и реформа льгот даже ухудшили ситуацию: теперь врачу приходится назначать не те лекарства, которые лечат, а те, которые есть в списке; использовать не те приборы, которые нужны, а те, которые поставлены в результате проведенных коррумпированными чиновниками тендеров. А тем временем в результате какой-то никому не понятной политики на фармацевтическом рынке исчезают то одни, то другие жизненно важные препараты.

Материальное вознаграждение большинства российских врачей, несмотря на их дорогое специальное образование, даже с учетом нелегальных платежей населения во много раз ниже, чем у специалистов в других отраслях российской экономики, и никак не соответствует социальному статусу медика. И есть опасение, что лучше всех себя чувствуют не хорошие врачи, а деморализованные торговцы страхом и шарлатаны.

Бюджет нашей медицины недостаточен даже для минимальных целей поддержания общественного здоровья. Но если бы темпы роста ВВП сохранялись, а доля расходов на здравоохранение была бы увеличена до европейских 7–10% бюджета, денег на разум­ную реорганизацию отрасли хватило бы. Предложения по реформе правительство должно было подготовить уже к ноябрю.

Правда, на этот счет есть три опасения. Первое: все предыдущие проекты реформирования медицины были откровенно слабыми, не отвечавшими на вопрос о системном управлении этой сферой, разработанными без знания реальности и «кухни» обычной среднестатистической больницы, не увязанными с планами развития фармакологии и медицинской промышленности. Второе опасение: увеличение финансирования отрасли может происходить за счет повышения социального налога, что способно погубить экономику, а с ней и все надежды на улучшения в социальной сфере. Уж лучше тогда думать о других формах солидарной оплаты и упорядочении нелегальных прямых платежей населения. Наконец, третье: в стране и в мире кризис, и многие бюджетные надежды сейчас под вопросом, равно как и национальные проекты модернизации разных сфер жизни.

Но медицина не в меньшей степени, чем армия, — фундамент национальной безопасности. Речь идет о физическом выживании страны. А модернизация медицины — это уж точно не меньший толчок к будущему высокотехнологическому экономическому росту, чем ВПК. Сейчас страна вообще стоит перед выбором: либо государство в кризисе спасет «старую» нефтяную экономику и госкомпании — и тогда мы войдем в штопор, либо именно сейчас будут сделаны первые шаги для дальнейшего рывка.