Озадаченные

Культура
Москва, 02.07.2009
«Русский репортер» №25 (104)
В выходные дороги в городе пусты, штанги в фитнес-центре свободны — начался дачный сезон. Говорят, королева Елизавета II прикупила себе за городом огород, будет там рассаду высаживать. Но куда ей до нашей дачи! Это наш национальный феномен, здесь нас никому не переплюнуть

Бабушка ворчит: раз так, сдам дачу таджикам. Вы, говорит, все равно за ней не ухаживаете. А на даче пахать надо. Бабушка хочет, чтоб все было как в суровые 90-е, когда дача кормила.

Дачный десант высаживался организованно, в пятницу вечером. С утра выдавался на руки список работ. Кто вскапывал, кто окучивал, кто опрыскивал. Зато после с дачи картошку в город тащили мешками, помидоры-огурцы к столу подавали свои. А теперь что?

Дядя разбогател, купил себе отдельную дачу, понастроил там всем родственникам по гостевой комнате с японской мебелью. В огороде уже укропа в салат не сорвешь, потому как нет у дяди огорода, один бонсай. А наша общая дача захирела: теплицы пустуют, бабушкиных сил хватает лишь на поддержание бледной жизни клематиса.

Друзья вот тоже дом купили с участком и громадный пруд вырыли. Не хотят купаться с народом среди пивных бутылок. И у соседа нашего роскошный дом за огромным забором, шезлонги, участок закатан в бетон (кусты — хлопотно очень).

Директор кооператива по постройке дачных коттеджей «Особнячок» говорит, что спрос на бытовки и фанерные домики ушел в прошлое. Теперь все хотят коттеджи — брусовые, каркасные. Модель «Каскад».

Ведь раньше как? Будку купил — и копайся себе на здоровье, проводи вручную воду и электричество, да наблюдай за натянутой между участками проволокой обвисшие спортивные штаны соседа, закапывающего в землю трясущийся от ветра хилый смородиновый куст.

На нынешней даче нет труда, нет пота. Как нет и душевности в соседях — каждый сам по себе.

Но ведь дачный мир в России на протяжении веков менялся: не всегда это был летний душ в теп­лице, спартанский быт и мытье посуды холодной водой в рукомойнике. Когда-то дачи были прибежищем праздных веселых людей.

Петр I даром отдавал участки на островах в дельте Невы, чтоб на них благодарные владельцы разбивали сады и парки. Москва меньше нуждалась в дачах: она, с ее буйными садами и городскими усадьбами с огородами на задних дворах, не сразу превратилась в адище города. А из Петербурга уже во времена Пушкина и Гоголя хотелось куда-нибудь сбежать хотя бы на уик-энд. И бежали — на дачи: в Павловск, Царское Село, Парголово, Озерки.

После реформы 1861 года дачи стали символом новой, разночинной России: дворянские гнезда разорялись, им на смену шла культура дач, которые мог себе позволить «офисный планктон» — мелкий чиновник, газетчик, торговец.

С тех пор повелось: дачник — человек праздный. Дача — это фанты, ловля ершей, знаменитые чаепития на верандах, романсы под гитару и убегания в сад. Дача питала литературу — своей праздной поэтичностью. Если бы там все пахали, как крестьяне или хотя бы как Лев Толстой, откуда было бы взяться «Вишневому саду» и «Дому с мезонином»? Была бы одна «Война и мир». Усадебные писатели вроде Тургенева были возвышенны — у них лился лунный свет, и пели соловьи. А у дачников Чехова появилась демократичная ирония: комары, водка, закуска и крыжовник как символ того, что жизнь удалась.

Праздность дачи дает горожанину силы выжить. Когда горожанин пытается вбить гвоздь, получается криво. И надо с этим смириться. Зато вокруг него тут же образуется общение и инфраструктура. У дачников кроме катания на лодках, гуляний на пристанях, дачных кафе, танцзалов и общедоступных садов в поселках, были свои литературные, музыкальные, теат­ральные кружки. В том же чеховском Мелихово, куда писатель, известный своим хлебосольством, отовсюду созывал гостей, — вечно устраивали «театры».

В общем, русская дача — это форма общественной жизни. Не хочется говорить «была» — есть. Работать на даче мы уже перестали, просто еще не успели сделать ее новым культурным феноменом. По смыслу и качеству отдыха.

Впрочем, возможно, в элитных поселках, во всех этих таунхаусах и одинаковых аккуратных коттеджах, обнесенных трехметровыми заборами, тоже идет коллективная веселая жизнь. Потому что дача — это не когда бетон и вокруг никого. Это когда чай, самовар и гости. Когда жизнь.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй

У партнеров

    «Русский репортер»
    №25 (104) 2 июля 2009
    Поп-идол
    Содержание:
    Бабблз

    От редакции

    Фотография
    От редактора
    Интервью
    Вехи
    Без рубрики
    Путешествие
    Фотополигон
    Реклама