Краденые дети

17 сентября 2009, 00:00

Певица Кристина Орбакайте и бизнесмен Руслан Байсаров начали публичную войну за своего сына Дени. Этот частный случай иллюстрирует ставшую обычной практику: пренебрегая судебной волокитой, родители все чаще решают судьбу детей силой

— Ни в Уголовном, ни в Административном кодексе нет статьи, которая бы наказывала родителей за укрывательство ребенка. Под статью «Похищение» родители просто не подпадают, потому что по закону супруги имеют равные права на ребенка, — объяснил «РР» адвокат Петр Домбровицкий всю сложность ситуации, когда один родитель обвиняет другого в похищении ребенка.

По словам адвоката, в его практике был лишь один случай, когда отца привлекли к ответственности «за самоуправство», да и то лишь потому, что при похищении он побил бывшую жену.

Бизнесмену Руслану Байсарову в этом смысле не о чем беспокоиться. Своего 11-летнего сына Дени он с согласия матери, Кристины Орбакайте, забрал на каникулы, но потом не вернул.

— Мать собиралась перевезти ребенка в Америку. Перспектива не понравилась бабушке Дени — Кафират Байсаровой, и она подала иск в Грозненский суд, чтобы установить опекунство над внуком, — излагает адвокат Руслана Байсарова Александр Добровинский официальную версию своего клиента.

Но Руслан Байсаров близок к Рамзану Кадырову, а потому многие сомневаются в беспристрастности Грозненского суда. Адвокаты Орбакайте пытаются перенести судебный процесс в Москву.

За скандалом следит вся страна, но лишь потому, что у ребенка известные родители. Не столь публичных, но от этого не менее драматичных «похищений» детей одним из родителей по всей стране сотни, если не тысячи. «У меня сейчас одновременно шесть подобных дел», — рассказал «РР» один московский адвокат, специализирующийся на семейных тяжбах.

Наказание грозит похитителю, только если он до этого был лишен родительских прав. И только в этом случае есть шансы вернуть чадо.

— Приходится разыскивать папашу по всей России, а потом отбирать у него ребенка, — рассказывает «РР» сотрудник Федеральной службы судебных приставов. — Однажды трехлетнего мальчика забирали из цыганского табора. Папа был барон. Цыганки грозились навести на нас порчу. Только после атаки дома удалось вернуть мальчика маме.

Но, как правило, при разводе вопрос, с кем останется ребенок, решается устно и судебным решением не закрепляется. В таком случае после «похищения» родителей ждут долгие судебные разбирательства, во время которых ребенка у «похитителя» никакой судебный пристав забрать не вправе.

А самыми уязвимыми во всех этих историях остаются дети.

— При таких разлучениях ребенок испытывает сильнейший стресс, — говорит психолог Марк Сандомирский. — Хуже всего, если один из родителей начинает поливать грязью другого. В таком случае дети всегда ассоциируют себя с «плохим» родителем, и это сказывается на формировании их личности.