Когнитивный диссонанс

От редактора
Москва, 17.06.2010
«Русский репортер» №23 (151)

Если смотреть издалека на фотографию в серии, которая заняла 1-е место на конкурсе World Press Photo в категории «Проблемы современности», на ней видно следующее: обнимающаяся пара сидит на кровати; он — спиной к камере, она — немолодая уже — лицом; у него вместо головы какой-то, кажется, дефект пленки, словно кадр дрожит и оплывает, прож­женный лучом старого проектора. Если подойти поближе, можно прочесть, что это рядовой Хосе Пекуэньо, он служил в Ираке и потерял 40% головного мозга, когда в его патрульной машине взорвалась граната.

Реальность всегда тяжелее, сильнее и ярче, чем все, что мы можем о ней рассказать в любой форме, будь то репортажная фотография, сообщение в СМИ или запись в блоге. Она настолько непредсказуема, что любое, как нам кажется, адекватное ее отображение на любом медианосителе издалека выглядит не как отображение реальности, а как сбой программы этого конкретного медианосителя — и ничего больше.

11 июня итальянская газета La Republica вышла с пустой белой полосой — в знак протеста против принятого в первом чтении закона, по которому СМИ, использующие в публикации стенограммы полицейских аудиозаписей, должны платить штраф.

У нас об убитых при, хочется верить, задержании подозреваемых по делу «приморских партизан» официальные СМИ пишут «уничтожены», при этом московские радиостанции проводят в эфире опросы, из которых выясняется, что подавляющее большинство слушателей их поддерживает, а блогеры и вовсе пишут: «Завтра на их месте может оказаться любой».

А фотоагентства на запрос «чемпионат мира по футболу» выдают фотографии вооруженных до зубов южноафриканцев в бронежилетах.

И в первый момент, читая, смотря, слушая все это, очень хочется думать, что это просто сбой программы, ошибка, опечатка. Не пропечатался текст на первой полосе. Редактор новостной ленты случайно перепутал слово. Слетела рубрикация фотографий. Дрожит и оплывает кадр с половиной головы рядового — другая половина его головы прожжена лучом старого проектора в чьих-то неумелых, неопытных руках.

У нас с реальностью взаимное непонимание, глобальный когнитивный диссонанс. По отчетным выставкам World Press Photo это видно лучше всего: каждый год там появляются кадры с лужами крови, чьими-то мозгами, разбрызганными по стене жилого дома где-то в Мексике, горящими зданиями в центре Багдада, умирающими от голода детьми по всему миру. И каждый год публика вздыхает: ну вот, опять вся эта «жареная» репортерская банальщина. Мы упрямо отказываемся признать, что это и есть наша реальность — та самая, в которой мы живем.

Не видеть того, что происходит вокруг, — значит не принимать на себя никакой ответственности за происходящее. Но реальность от этого никуда не денется, ей все равно. Просто, если мы делаем вид, что ничего особенного не происходит, она прорывается к нам помимо нашей воли в оговорках СМИ, в истериках блогеров, в пустой газетной полосе. Против этого в начале прошлого века предостерегал еще Зигмунд Фрейд, и с тех пор мало что изменилось.

Кстати об оговорках. 12 июня, в День России, один друг спросил меня:

— Слушай, ты знаешь, что такое День России? Все перекрыто, проехать нельзя, мужики сидят у гаражей и пьют. Я вот не пью и работаю — мне что делать? А еще, — задумчиво сказал он, — есть вроде День независимости. Я их путаю. Но точно знаю, что какого-то из них больше нет.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№23 (151) 17 июня 2010
Африка
Содержание:
Реклама