Непатриотические игры

Среда обитания
Москва, 05.08.2010
«Русский репортер» №30-31 (158)
Коллективные игры для взрослых — огромная, но почти тайная часть современной культуры: лишь достаточно раскрепощенные взрослые с гордостью признаются в том, что любят играть, например, в «Мафию» или в «Крокодила». Между тем играют и придумывают новые игры люди дельные и профессиональные. Некоторые игры пришли из филологической, психологической, артистической, математической или бизнес-среды. Они стали массовыми и популярными, потому что только в игре возможна такая высокая концентрация событий на единицу времени, что это позволяет взглянуть на себя и на свою жизнь немного со стороны, но без звериной серьезности. Сейчас как раз некоторые игры выходят из профессиональных и дружеских тусовок и становятся частью бизнеса и инфраструктуры городских развлечений

Сегодня столько хорошеньких девушек, что я не хочу завязывать глаза, — признается мужчина средних лет, с хищной полуулыбкой разглядывая пришедших.

За четырьмя сдвинутыми столиками в восточном кафе собрались тринадцать человек. К полуночи подходят еще несколько. Перед каждым лежит черная повязка и табличка с номером. Это открытый клуб игры в «Мафию». Любой может прийти сюда, заплатив 500 руб­лей, и всю субботнюю ночь обманывать и убивать, а также оттачивать психологические тактики и стратегии. Собираются здесь мужчины за тридцать — метросексуалы вперемешку с типичными менеджерами среднего звена и миловидные девушки.

— Многие приходят, чтобы пообщаться, завести новые знакомства. Игру любят бизнесмены. А сколько тут сложилось семейных пар! В принципе посещают клуб по разным причинам, но у всех есть одна общая: потренировать логику и проницательность, — рассказывает организатор клуба Mafer.ru  Максим Понизовцев.

Мафия

Точно сказать, когда зародилась «Мафия», никто не может: у этой игры больше теоретиков, разрабатывающих новые правила и стратегии, чем историков. По одной из версий, игру придумал в 1986 году студент факультета психологии МГУ Дмитрий Давыдов. Но сами участники клуба считают, что российская «Мафия» — переработанная версия старинной английской игры «Убийца».

Впрочем, эти версии не противоречат друг другу: большинство хороших игр имеет сложную и давнюю традицию. Очевидно лишь то, что именно во второй половине 80-х игра почти в нынешнем виде быстро распространилась в советской студенческой среде. А до современного формата, как говорят предания, ее доводили сотрудники КГБ, тренируя своих спец­агентов. В 90-е «Мафию» полюбили риэлторы. В этой среде и появились первые закрытые клубы. И только потом мода на эту игру достигла Европы, так что «Мафия» — продукт российского интеллектуального экспорта. Зато на Западе придумали продавать карты для «Мафии» с ролями и правилами. Их сейчас можно купить и в России, но долгое время использовалась обычная колода карт для дурака.

По сути эта игра, в которой нужно откровенно врать и одновременно пытаться понять, не делают ли ваши партнеры то же самое, — упражнение на понимание, знание психологии и умение играть в команде.

— Мы были первыми, кто сделал клуб по игре в «Мафию» открытым, — гордо говорит Максим Понизовцев. — Наша задача — организовать место для проведения игры, собрать народ. Зимой к нам по 60 человек приходят. Ведущим мы платим, поэтому у нас все профессионально.

В кафе из динамиков льются женские восточные страдания: «Хабиби, хабиби».

— Да выключите вы эту музыку! Сейчас все начнется. Официант! — кричит с места в пус­той зал Максим.

Музыку быстро выключают. Ведущий Евгений вытаскивает свой мобильник, кладет на стол. Восточные мелодии сменяются сладкими мытарствами певицы Валерии.

— А где вы до этого играли?— интересуется у нас Максим.

— С друзьями на кухне в прошлую субботу, — отвечаю я.

— О, это все не то, давайте одну игру посмот­рите. А то всем остальным будет неинтересно с вами играть. Здесь у нас профессионалы, и наши правила нужно знать, — выносит свой вердикт Максим.

Нас пересаживают за соседний стол. Весь первый кон приходится въезжать в местные нюансы. Играющие синхронно натягивают черно-красные повязки. Ведущий подходит к каждому игроку, называет номер, тот вытаскивает карту из колоды, определяет свой статус и отдает обратно — такие в клубе правила. Если досталась картинка черной масти, можно радоваться: ты — «мафиози». Самый главный «мафиози» — «дон», он может указать черным сразу трех жертв, которых «мафия» непременно убьет.

Игра делится на «день» и «ночь». В первую «ночь» только знакомятся и договариваются об убийстве. Красные масти — законопослушные горожане, которые по «ночам» спят, а «днем» обсуждают, кто из них «мафиози». Возможность просыпаться «ночью» есть еще у «шерифа», который может пальцем указать на любого игрока, и ведущий жестами дает ему понять, красный он или черный.

— Самая сложная задача у «шерифа». Он стремится к победе мирных. Для этого нужно суметь объединить горожан вокруг себя и при этом не рассекретиться, иначе «мафия» его сразу же убьет. Поэтому побеждает тот, кто сумеет сплотить команду, — говорит Евгений.

В середине игры девушка, которая вытащила карту «дона», почему-то не голосует за убийство «шерифа», и тот остается в игре. Один из самых опытных игроков клуба — Грегор не­ожиданно начинает орать и яростно бросает на стол вилку. Попадает в кружку с пивом. Стекло трескается, пиво разливается по столу, как в ка­ком-нибудь сицилийском баре. «Мафиозная» разборка началась.

— Ты что, не понимаешь, что ты наделала? Они же теперь выиграют! — кричит Грегор на девушку. — А еще в школу ходила! Тебя там разве ничему не научили?

Девушка сидит испуганная, с выпученными глазами. Грегора уводят за руки в другой зал.

В клубе раз в несколько месяцев собирают школу, где учат новичков тонкостям игры. Школа не бесплатная, но организаторы, как и полагается по законам «семьи», не разглашают финансовые тайны. Грегор был одним из отцов-учителей, а девушка — его ученица. За этим конфликтом последовал game over.

Поднабравшись опыта, мы садимся за стол играть. Все натягивают повязки. Ведущий обходит всех с колодой карт. Как только он называет номер игрока, тот открывает глаза, вытягивает карту и снова закрывает глаза. Мне почему-то он сам сует под нос карту красной масти. Но я не возникаю — все-таки первый раз в клубе.

После разбора полетов все стягивают повязки, знакомятся. Опять закрывают глаза. В игре наступает «ночь». В жизни тоже. Ведущий командует. Сквозь сон, как и полагается мирным, я чувствую, как «мафиози» хлопают ресницами. Пытаюсь активизировать третий глаз и почувствовать через повязку, кто сейчас вершит судьбы. Интуиция работает слабо. Потом просыпается «шериф». Я еще не понимаю, что игрушечная стрельба закончилась, и по инерции ежусь. «Шериф» проверяет людей. Теперь каждый за минуту должен высказаться и предложить кого-нибудь на вылет.

— Доброе утро! — говорит игрок Катя. По-моему, она иронизирует. Я улыбаюсь. Это замечает парочка, которая сидит рядом. Неужели из-за этого меня грохнут?

— Тем, кто на грани, кому опять не спать с ночи до рано, искать и не найти противо­ядия в дурмане. Тоска о потерянном рае — я не знаю зачем, — неожиданно начинает свой минутный рэп игрок под номером два, Илья. Все снисходительно улыбаются. Илья называет подозрительных ему людей. В его список почему-то попадаю и я. Он говорит, что я нервничала.

Самое ужасное — что я смогу высказаться, только когда до меня дойдет очередь. Иначе получу замечание. А с тремя замечаниями выгоняют из игры. Я презрительно смотрю на Илью. Доходит очередь до меня. Мне кажется, если я назову сейчас Илью, то это будет слишком уж примитивно, вроде «сам дурак». Выбираю игроков на вылет оттуда, где мне слышались шорохи. Обсуждение идет дальше.

— За кого вы голосовали три хода подряд, кого выдвигали? — цепляется ко мне активная брюнетка Марина. Я жестами показываю, что не очень помню. — Ах, не можете сказать. Да вы просто пытаетесь запутать всех, выгораживаете своих, черных. Ваша логика понятна. Это точно одна из «мафиози».

Признаться, я сама не очень понимаю логику своего выбора, но в моих хаотичных поступках, основанных исключительно на интуиции, подозревают какой-то смысл. Я про себя смеюсь. Речь Марины оказывается слишком убедительной и красноречивой, меня цинично убивают. Мирные позже проигрывают.

— Логику игры начинаешь понимать лишь через три-четыре месяца. Новички все играют, полагаясь только на интуицию, — объясняет Максим. — В эту игру можно выиграть, только если тренируешь в себе математическое мышление, наблюдательность и красноречие, способное убедить других игроков. Поэтому игра так полезна.

Ассоциации

В игре «Ассоциации» эмоциональный заряд получаешь от того, что изо всех сил придумываешь эти самые ассоциации к словам, а люди их еще и отгадывают.

Игрок из вражеской команды шепчет мне на ухо простое слово «калькулятор». Я должна сделать так, чтобы именно мои партнеры по команде поняли, что мне набормотали. Но очередь отгадывать сейчас у моих конкурентов. Правда, игроки могут выкрикнуть слово и вне очереди, если, конечно, уверены в правильности ответа, иначе минус бонус. Я всерьез задумываюсь. Молчу секунд тридцать, потом выдаю:

— Электросчетовод!

Моя команда почему-то решает:

— Бухгалтер…

Я шлепаю себя по лбу: «Да нет же!» У нас отнимают один балл.

Теперь пытаются угадать соперники.

— 1С-программа, — неуверенно предлагают они.

Игра продолжается до тех пор, пока слово кто-нибудь не отгадает. Остается удивляться, сколько на одно слово можно найти ассоциаций. Если вам нечего сказать, то можно пропустить слово и получить следующий вариант.

Простые российские «Ассоциации» на Западе называют многосложно:HumanBrainCloud, но смысл тот же. В эту игру очень любит играть наш начальник. Еще бы, ведь с помощью ассоциаций легко проверить нестандартность мышления и просто знание языка. Теоретически, например, сложное слово «парадокс» можно решить в два хода: через слова «гений» и «друг», а можно через «апория» и «парад».

Стратегий и тактик за годы игры разработано множество, но главное, все-таки суметь настроиться на партнера, на его индивидуальный способ ассоциативного мышления. Иногда случаются чудеса, почти телепатия: ника­кими разумными доводами не объяснить, как твой партнер отгадал, например, слово «перпендикуляр» в ответ на твое «хвост».

Откровенность

Как узнать, что твой коллега чувствовал, когда лежал в вырытой собственными руками могиле и по нему ползали муравьи? Или как связаны с темой секса поиски ведьм в Киеве?

Игра называется «Откровенность». Вернее, это даже не игра, а целая традиция откровенных до скандальности разговоров, описанных еще Достоевским. Играют в «Откровенность» в нашей культуре часто, и иногда придумывают специальные правила, чтобы перейти от пустого и поверхностного разговора к более интенсивному общению, но при этом сделать это понарошку, то есть относительно безопасно.

Мы в редакции спонтанно изобрели следующие простые правила. Темы четыре: деньги, политика (вариант: религия), любовь, секс. Тема для каждого человека выбирается случайно (вариант: по кругу). Время рассказа ограничено (например, пять минут), жанр — законченная история, а не просто отрывочное воспоминание. Предполагается, что истории должны быть из собственной жизни, но в принципе можно и присочинить, все равно никто не проверит. Но явная неправда, конечно, видна невооруженным глазом. Оценивается правдоподобие и соответствие теме (можно, например, ввести две оценки — за красоту истории и за откровенность — и выводить среднюю после каждой истории).

Специфическое удовольствие игры связано с преодолением страха оказаться непонятым или смешным, потому что на поверхность вылезает самое сокровенное, особенно если придумывал историю про любовь, а тебе выпала, например, политика. Тесные рамки правил игры помогают выявить в человеке то, что в обычной жизни он скрывал под маской равнодушия. Главное, конечно, не переусердствовать и не играть с супругами, иначе невинная игра может перерасти в конфликт.

— В жизни мы нечасто бываем искренними. За нелепые поступки ждем наказаний, отрицательной общественной оценки. Но смысл в том, что если ты рассказываешь истории, которые эмоционально отзываются, и тебя поддерживают, то ты приобретаешь некое очищение от оценок, — поясняет психолог Дмитрий Подвальский.

Внутренние барьеры стираются напрочь. Игра построена на принципе «мне не слабо». Плюс есть в ней этакая достоевщинка, которая при жестком ритме и регламенте игры проявляется и у иностранцев. Игру можно с легкостью переименовать в «Душевный стриптиз». Вероятно, поэтому она вызывает такие яркие вспышки азарта. Но кроме эффекта исповеди игра создает определенное интеллектуальное напряжение: нужно успеть покопаться в дебрях своей памяти, пока до тебя не дошла очередь, мысленно выстроить сюжет, интересно и связно рассказать, да еще и не выйти за заданную тему. Конечно, некоторые игроки мухлюют, предлагая истории, в которых сами задейст­вованы косвенно.

Крокодил

Показать жестами какое-нибудь слово несложно. Но вот чтобы тебя без слов поняли другие, надо постараться. Можно использовать руки, ноги, голову. Вот и все правила игры в «Крокодила».

Компания из двенадцати человек делится на две команды. Я попадаю в ту, что отгадывает. Соперники начинают шушукаться, подсмеиваются — придумывают словцо посложнее. Мы терпеливо ждем. Потом одному из наших игроков тихо шепчут загаданное слово.

Парень делает вид, что напрягается, тащит на спине то ли мешок, то ли крест. Потом выпрямляется, грозно поднимает палец и делает вид, что бьет плеткой того, кого только что показывал.

— Мессия, — кричу я.

Наш актер отрицательно качает головой.

— Раб, — предполагает девушка из нашей команды.

В итоге оказывается, что наши соперники загадали звучное слово «эксплуатация», которого не знала даже знаменитая Фима Собак, приятельница людоедки Эллочки из «Двенадцати стульев».

«Крокодил» стал настолько популярен, что появился даже его клуб. В Москве ассоциация любителей этой игры объединяет около полутысячи человек, и у них есть судьи, правила и строгий регламент.

— Главная проблема, которую решает игра, — это возможность контактировать на невербальном уровне. Часто люди произносят одно, а мимикой и жестами выражают совсем другое, — рассказывает психолог Елена Делягина.

Но если серьезно и долго играть в «Крокодила», можно эмоционально очень сильно устать от степени концентрации невербальных контактов. И порадоваться тому, что владеешь второй сигнальной системой.

Печа-куча

В Москве и Санкт-Петербурге появилась игра со странным и непонятным названием «Печа-куча». В переводе с японского это означает бессмысленное «бла-бла-бла». Это небольшая презентация. Участники показывают 20 слайдов с комментариями, на каждый из которых отводится 20 секунд. Таким образом, за 6 минут 40 секунд нужно красноречиво рассказать о любой теме или мысли, которая родилась в голове и рвется наружу.

В «Печа-куче» принимают участие шесть человек. Остальные пятьдесят-шестьдесят, а иногда и восемьдесят внимательно слушают, а потом задают вопросы, высказывают мнения, удивляются, аплодируют, смеются.

— Главное, что дает «Печа-куча», — это живой контакт. Свободная площадка для людей, которые хотят высказаться. Сидят они, предположим, у себя в лабораториях за микроскопами и открывают новые виды живых организмов. Очень интересно. А как об этом рассказать большому количеству людей, которые научных трудов не читают? Для этого и нужна «Печа-куча», — объясняет организатор игры драматург Евгений Казачков.

Рассказывают новоиспеченные ораторы о самых разных вещах: как накормить компанию на тысячу рублей, как приготовить чайное мороженое с голубым сыром, с цветами сирени, на козьем молоке, как бывает в постели с книгой или какова теория интимных отношений с литературой. Или вот еще тема: «Изображение человека — от наскального до аватара». Одним словом, никаких ограничений.

И все-таки у «Печа-кучи» есть несколько правил. Каждый раз для игры надо выбирать новое место. И обязательно должен быть бесплатный вход для всех желающих.

— Главное правило — наш проект некоммерческий. Но зато у нас могут найти друг друга те, кто выдвигает идеи, и те, кто готов их реализовать. К примеру, я делал презентации на тему, что нужно Москве, чтобы привлечь больше туристов. После этого ко мне подошли люди из туристического бизнеса, чтобы посоветоваться, как реализовывать мои идеи, — говорит Евгений Казачков.

Первым российским городом, присоединившимся к модному неформальному общению, стал Санкт-Петербург. Потом Москва. А всего в мире в «Печа-кучу» играют в 256 городах.

Организаторы отсматривают все презентации, иногда помогают докручивать темы, советуют, какими картинками можно иллюстрировать идеи.

— А я хочу рассказать про такое место, где человек может чувствовать себя защищенным, где нет злости, амбиций, обид и отчаяния, — лепечу я, предлагая свою идею. — Это чувствуют не все. Это вроде мини-просветления такого, когда понимаешь истинный смысл жизни. Мы называем его «комнатой свиданий».

— Что-то я не понял. Вы хотите рассказать про любовь? — удивляется Евгений.

— Не совсем, но в известном смысле да, — отвечаю я.

— Ну, здесь еще подумать надо. Вы, как придумаете, сразу звоните, — мягко динамит меня организатор игры.

«Печа-куча» набирает обороты. Желающих познакомить людей со своими идеями много.

Бумажки

У каждого игрока на лбу скотчем приклеена бумажка. На ней криво карандашом нацарапано имя какой-нибудь знаменитости, героя мультика, политика. Зрелище смешное. То, что написано на твоем лбу, видит вся компания — естественно, кроме тебя. Присматриваются, разбирая каракули, заливисто смеются.

— Да кто я там? Видно, что-то тяжелое, — говорит миловидная девушка Катя.

У нее на лбу бумажка с именем «Ленин».

— Задавай вопросы.

— Я — мужчина? – спрашивает Катя, ерзая.

— Да, — отвечает компания.

Вопросы можно задавать до тех пор, пока не получишь отрицательный ответ. Тогда ход переходит к следующему игроку.

— Я красив? Я — мачо?

Вся толпа кричит: «Нет!» Ход переходит ко мне. Обычно каждый участник пишет на маленьком листке имя персонажа, переворачивает бумажку и кладет ее в шляпу. Потом бумажки перемешивают и клеят друг другу на лоб. Я к началу игры опоздала, поэтому была лишена возможности случайного выбора, и мой сосед написал для меня имя какого-то героя. Но я не подозревала, насколько он
попадет в точку.

— Это мультипликационный персонаж?

Все почему-то гогочут над моим вопросом.

— В какой-то мере да, но скорее нет, поэтому ход передается другому, — отвечают мне.

Разгадываю я свое слово дольше всех. Над каждым моим вопросом участники громко хохочут. Наконец я догадываюсь, что у меня на лбу написано мое собственное имя.

Эта игра, которая у нас без особых затей называется «Бумажки», а в Америке — I’m famous, стала очень популярна в России после тарантиновских «Бесславных ублюдков». Там этой игре отведен огромный эпизод. Теперь у тех, кто на нее подсел, появляются свои клубы.

— Мы собирали людей по интернету. Вывешивали объявления, чтобы приходили. Снимали зал для тренингов. Специально отказались от затеи проводить игру в кафе, чтобы не было соблазна выпить-закусить. Хотелось полностью сконцентрироваться на игре. Участие стоило 150 рублей, — рассказывает организатор Евгения Фоменко.

С новыми людьми играть еще интереснее. Ведь когда пытаются угадать персонаж, называют обычно тех, с кем себя ассоциируют.

— Я спасаю и гублю женщин? — спрашивает видный мужчина.

— Да, в какой-то мере, — киваем мы ему.

— Тогда я знаю, кто я, — он встает с кресла и театрально представляется, делая ударение на последнем слове. — Я — синьор Казанова.

— Почти что, но только в ТЮЗе, — смеемся мы.

Ход переходит к другому, мужчина уныло садится на место, подпирая лоб, на котором написано «Питер Пен».

За интеллектуальными играми проходят целые вечера. Если попробовать хоть раз сыг­рать, обычное общение уже кажется пресным.

— В игре человек получает захватывающую возможность остро ощутить, что настоящее — только этот миг, только здесь и сейчас. В игре особенно чувствуешь, что ты живой, даже если эта жизнь чужая, — замечает мой сосед с наклеенной на лбу бумажкой «Юнг».

Один из самых опытных игроков клуба — Грегор неожиданно начинает орать и яростно бросает на стол вилку. Попадает в кружку с пивом. Стекло трескается, пиво разливается по столу, как в каком-нибудь сицилийском баре.

Фотографии: Варвара Лозенко для «РР»

Новости партнеров

Реклама