Ирина Петровская: сегодня я никому не посоветовала бы идти в журналистику

Москва, 23.09.2010
«Русский репортер» №37 (165)
Журналист, телевизионный критик, член академии российского телевидения

Вам не кажется, что журналистское слово у нас обесценилось так, что дальше некуда?

Во многом это произошло из-за самих журналистов. Потому что действительно много было безответственности, вранья, заказухи. В свое время и меня подозревали. Особенно телевизионные люди. Они думали, если я кого-то критикую, то исполняю заказ его конкурента. Но затем я писала что-то нелицеприятное про этого самого конкурента. И люди оказывались в ступоре. Потому что предположить, что журналист может что-то написать искренне, многие уже тогда были не в состоянии.

Когда вы пишете свою колонку для газеты или выступаете по радио, вы держите в уме, как сказанное и написанное вами отразится на том, что о вас думают?

Главное не в том, что о тебе думают другие, а что ты думаешь о себе сам. Ты-то ведь знаешь, что за деньги никогда ни на чью сторону не становился.

Главным инструментом госпропаганды сегодня стал телевизор. В этом смысле какой вам видится судьба общественно-политических печатных СМИ?

Отчасти это хорошо. Власти полагают телевидение основным электоральным ресурсом. А печатные СМИ для них вроде собаки, которая лает на караван. И это оставляет нам возможности для маневра. Почему я остаюсь в газете, на радио? Потому что там легче дышится.

Что вы имеете в виду?

Свободу обходиться без эвфемизмов, зон умолчания, когда не думаешь, какой текст пройдет, а какой нет. Помню, как я начала в 1992 году работать в «Независимой газете». Тогдашний главный редактор Виталий Третьяков меня толком и не знал. И вот он мне дает полосу: «Делай». Я делаю, приношу ему материалы на подпись. Он говорит: «Все прочитаю в газете».

По-моему, это путь к той же самой безответственности.

Но, с другой стороны, чтобы сформироваться как журналисту, необходимо хотя бы раз окунуться в такую среду.

Лично для вас в чем выражается недостаток профессиональной свободы?

Говорю условно. Допустим, твой главный редактор — хороший человек. Ему неловко тебя ограничивать. Но он может просто сказать: «Ну пожалуйста, будьте поаккуратней». И это хуже, чем если бы сверху приказали снять материал. Потому что ты знаешь, между какими жерновами ему приходится вертеться, и невольно начинаешь жалеть — его, сотрудников, газету.

Оцените сегодняшнюю степень свободы журналиста.

Я для себя так это сформулировала: «Мы свободны говорить, что свободы нет».

А куда подевалась корпоративная солидарность? Почему журналистское сообщество так разобщено?

Потому что нет осознания себя как сообщества. Как это было в 1990-х. Сорокину отстранили от эфира, «Взгляд» закрыт, Попцова снимают. Собирали пресс-конференции, организовывали митинги. А сегодня люди прекрасно понимают, что если сильно возникать, то им самим могут перекрыть кислород.

Когда журналист начинает заниматься общественной деятельностью, политикой, это не компрометирует его как профессионала?

Я бы сказала, сковывает. Пример. На канале РЕН появилась, на мой взгляд, интересная программа «Справедливость». Ее ведет Андрей Макаров. Он не журналист, а адвокат и депутат Госдумы. При этом он — член «Единой России». И как только у него в передаче появляются его однопартийцы, скажем, в качестве экспертов, тут же у зрителя возникает подозрение, что они поставлены в кадр не случайно.

Вы преподаете на журфаке. Как они там — молодые, чего хотят, чем дышат?

Очень малая их часть рассматривает свою будущую работу как, извините за пафос, некое служение или миссию. Превалируют другие мотивации: прославиться, заработать, попутешествовать за казенный счет. Когда мы с ними разговариваем один на один, выясняется, что ради успеха они готовы, в сущности, на все. Особенно те, кто стремится работать на телевидении.

Набросайте двумя-тремя штрихами портрет журналиста, которому бы вы доверились как читатель, слушатель.

Почему-то на ум приходят все слова, выходящие из употребления. Например, честность, порядочность. Еще стойкость в защите собственных взглядов. Почему-то на ум приходят в основном люди из прошлого века. Для меня, например, безусловный авторитет — Юрий Рост. За всю свою долгую жизнь в профессии он не покривил ни единым жестом или словом.

Все равно уходящая ведь натура.

Черт его знает. А вдруг молодые люди задумаются, имея перед глазами подобные примеры? Не отдавать же профессию на откуп деятелям вроде того телевизионного «мэтра», который призывал: «Если работа противоречит вашей совести — уходите, хотя бы в кочегары». Во Владивостоке двое телевизионщиков так ему поверили, что уволились и на самом деле устроились в кочегарку. А он спокойно перешел с одного канала на другой.

Дайте совет тем, кто сегодня намеревается стать журналистом.

Сегодня я никому не посоветовала бы идти в эту профессию. Но если уж хочется, то старайтесь действовать так, чтобы впоследствии, в другие времена не было мучительно стыдно. А другие времена всегда наступают.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №37 (165) 23 сентября 2010
    Элита России
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Реклама