Соль, уксус и прочие холодильники

Виктор Малишевский
2 июня 2011, 00:00

Белоруссию накрыла волна экономического кризиса. Нацбанк страны официально провел девальвацию национальной валюты — почти на 60%, годовая инфляция прогнозируется примерно такой же, страна вспомнила о товарном дефиците. Александр Лукашенко договорился о получении кредита из антикризисного фонда ЕврАзЭС. Дают ему пока в шесть раз меньше, чем он просит, и очевидно, что эти деньги экономику не спасут. Но о полном хаосе пока, кажется, говорить рано

Фото: ИТАР-ТАСС

Пока я пишу этот репортаж, прямо в магазине за углом скупают сахар: завтра подорожает, послезавтра исчезнет. Сахар мне сейчас не нужен, но придется пойти и купить. Еще я понимаю, что этот репортаж безнадежно устаревает со скоростью скупки сахара — завтра в Минске будут еще более пустые полки, а ценники на то, что останется, тоже будут другие.

Белорусы пока с увлечением фотографируют на мобильники эти чудо-ценники: плазма Samsung за 69 миллионов белорусских рублей. Неделю назад за такие деньги можно было купить Toyota Aventis в автосалоне. А зарплата в рублях все та же. В этих телевизорах зарплату лучше сейчас не пересчитывать. Белорусы и не пересчитывают, просто скупают все, на что есть деньги, лишь бы «по старым ценам».

Не надо даже пытаться понимать логику этих покупок.

— Мама, сколько раньше стоила сода? — девушка в магазине звонит по мобильнику.

Окончив разговор, объясняет подруге:

— Мама сказала, копейки стоила. А уже четыре тысячи. Надо взять.

— Бери две, — советует подруга.

Вслед за содой скупают соль, спички и… уксус. Но вот что странно: макароны, овсянка, тушенка почему-то пока никого не возбуждают. Хотя нет, два парня в магазине выкладывают на кассу 18 банок тушенки и оправдываются перед очередью: «Не надо на нас так смотреть, мы собираемся в поход!» За ними четыре офисные девушки распихивают по сумочкам восемь пачек соли.

Белоруссия сейчас — это две разные страны. Одна — в которой обитает власть — до последнего держится за прежнюю стабильность. А там, где народ и магазины, — это уже другая страна.

23 мая курс доллара официально вырос с 3100 до 4973 белорусских рублей. Нацбанк признал то, что для всей страны было очевидно уже несколько месяцев. Еще перед Новым годом пошли слухи о предстоящей девальвации, народ выстроился в очереди у обменников, валюта пропала.

Впрочем, Нацбанк не сдался. По его терминологии, это не девальвация, а «установление стоимости валютной корзины на данном уровне» и «выход на единый равновесный курс белорусского рубля на всех сегментах».

В январе 2009 года, когда белорусский рубль потерял «всего» 20%, Нацбанк тоже проводил не девальвацию, а «разовую корректировку курса белорусского рубля до уровня, соответствующего фундаментальным характеристикам экономики». Слово «девальвация» смог выговорить только президент, и то лишь на третий день после падения курса.

Но и «разовая корректировка» ничего не решила. Ни на межбанковском рынке, ни в обменных пунктах валюты нет. Ее покупка давно превратилась в квест.

Обменник на втором этаже магазина. Курс 5100 за доллар и 7200 за евро. Будку подпирают несколько женщин.

Спрашиваю, можно ли купить валюту. Очередь кивает на молодого человека крепкого телосложения, стоящего поодаль. В руках у него сложенный вчетверо лист бумаги.

— Сколько вам надо?

— 160 евро.

— Сейчас в списке 46 человек. Записываетесь, и вам назначается время дежурства. Группа дежурит круглосуточно по два часа.

— Как круглосуточно? Магазин же ночью не работает.

— Под дверью будете стоять.
Можете стульчик принести с собой. Если вас все устраивает, за сутки-двое подойдет и ваша очередь.

— А тут как вообще, спокойно? Без очереди не лезут?

— Лезут. Сегодня два раза уже милицию вызывали. Но на то я здесь и стою.

Правительство тоже стоит. На своем. Оно подводит экономические итоги первого квартала. Итоги эти прекрасны. Нацбанк отчитывается: в апреле банковские вклады в рублях выросли, а вот в долларах… упали. Премьер-министр страны Михаил Мясникович: «Надо иметь в виду, что экономика у нас все-таки растет, ВВП — 112,3% к аналогичному периоду прошлого года».

Во вторник вице-премьер успокаивает страну: со свининой и говядиной проблем не будет. В среду правительственным же постановлением поднимают цену на мясо. «Мы не имеем морального права не повысить цены на сахар, потому как в противном случае мы не доставим морального удовольствия тем, кто им закупился» — такое вот объяснение происходящему дает директор департамента по ценообразованию Минэкономики Игорь Фомин. И так каждый день.

Страна эту логику изучила, в магазинах раскупают именно то, с чем «проблем точно не будет». Если правительство завтра скажет, что активированный уголь не подорожает, — это будет приговор активированному углю.

Александр Лукашенко винов­ных в кризисе нашел. На первом месте среди них российские телеканалы, которые нагнетают обстановку. «Снимут одну полку пустую — и показывают себе», — злится президент. Чтобы заполнить полки и витрины, в конце мая на них выставляют… масляные обогреватели. Через пару дней страна скупит и их. У нее нет выбора.

«Приятно слышать! 25% белорусов признают, что в этой ситуации виноваты они сами. Только 10% думают, что виноват президент», — говорит Александр Лукашенко. «Население скупило валюту, а народ страдает», — зло отшучивается страна в ответ.

Лукашенко уже пригрозил выгнать из страны российских журналистов. Но это, говорят в Кремле, может повлиять на судьбу кредита. Кредит страна должна получить от антикризисного фонда ЕврАзЭС. Лукашенко просил 7 млрд долларов, согласились дать 3 млрд — всего в фонде 10 млрд, большую часть из них туда внесла Россия, — и не сразу, а в течение трех лет. Транш этого года должен составить 1,24 млрд.

Помогут ли эти деньги белорусскому правительству, не знает никто. Как говорит «РР» финансовый аналитик Сергей Чалый, кредит в один-два миллиарда, даже в три миллиарда сегодня Белоруссии не нужен вообще. Такие деньги страна проест за месяц-полтора. Как считает эксперт, структура белорусской экономики такова, что 70% в ней составляет, по сути, социалистический сектор. Он может отреагировать лишь на административные стимулы, но они исчерпаны. Потому-то Белоруссия не сможет воспользоваться девальвацией — рыночным инструментом, — для того, чтобы вытеснить с рынка импорт за счет местных товаров, и для роста экспорта. Чтобы так реагировать на девальвацию, нужен гибкий и активный частный бизнес наподобие того, какой обнаружился в России в 1998 году.

Кредит стране нужен, чтобы получить хотя бы год передышки и осуществить за это время структурные изменения, уйти от этих 70% административной экономики. Реальная цена такой передышки — 8–11 млрд долларов. Средства нужны не затем, чтобы остановить рост доллара, а именно для структурных преобразований. Но об этом правительство сегодня даже не думает. Исходя в какой-то мере и из собственных интересов, об этом думает Россия, которая увязывает выдачу кредита с проведением масштабной приватизации в Белоруссии — чтобы выручить 7,5 млрд долларов. Но Лукашенко огрызается: «Это — народное. <…> Ничего — ни “Белкалий”, ни МАЗ, ни БелАЗ, ни другие, — никто ничего не купит без моего ведома».

Прогнозы развития кризиса пока достаточно осторожные. Дефолта не будет: финансовые обязательства страны не так уж велики, кроме России, в последние годы Белоруссии кредитов особо никто и не давал. С гораздо большей вероятностью произойдут замораживание вкладов в банках и остановка предприятий.

О замораживании вкладов белорусские аналитики отказываются говорить даже гипотетически. Не потому, что его не может быть, а потому, что сам разговор на эту тему могут счесть распространением паники, а это уже грозит уголовным преследованием. Можно лишь сказать, что, поскольку доллары и евро купить почти невозможно, массово снимать со счетов рубли, как это делали в августе 1998 года россияне, белорусам нет смысла.

Больше всего власти боятся остановки предприятий и социального взрыва. Белоруссия — сборочный цех, делающий продукцию из того, что ввозит. Валюты на закупку комплектующих у заводов все меньше. Если она закончится, заводы встанут. Сначала это будут градообразующие предприятия в регионах. Гиганты вроде МАЗа, МТЗ, БелАЗа Минск будет поддерживать до последнего — он и сейчас фактически дотирует их, обеспечивая долларами и российскими рублями по курсу Нацбанка.