Алиса Ганиева из Махачкалы

Среда обитания
Москва, 08.09.2011
«Русский репортер» №35 (213)

Первые воспоминания о Махачкале — это вид сверху. Наверное, меня тогда везли через Буйнакский перевал, из горного Гуниба. О приближении города я обычно догадывалась по маленькому холму. Кто-то мне тогда рассказал, что на этом холме жили люди, которые вынуждены были покинуть свои дома и бежать из-за взявшихся неизвестно откуда змей. Не знаю, правда это или нет. Во всяком случае, никаких руин или остатков поселения на холме не было. Потом показывалось кладбище, разделенное надвое узкой тропинкой (на одной стороне христианские могилы, на другой — мусульманские), и постепенно начинался город.

Я его никогда не любила. Бесснежными, грязными зимами в Махачкале звенят порывистые, пробирающие до костей морские ветры, а летом сводит с ума обилие зноя и влажности. Несколько улиц вдоль песчаного побережья — пожалуй, только там можно себя ощутить в уютном южном городе. Все остальное пространство — хаотично застроенная низменность, провалившаяся ниже Мирового океана, бесплодная малярийная степь меж Каспийским озером и предгорьями Кавказа.

Впрочем, старожилы помнят совсем другую Махачкалу — маленький город с бурной культурной жизнью, театрами, заезжими звездами и этнической многоцветностью. Здесь играл Смоктуновский, гулял БГ, а улицы пестрели шляпами вперемешку с дагестанскими уборами. Пестрота, конечно, никуда не делась. Кафешки с европейскими названиями и модные бутики сменяются дворами-трущобами и выписанными на стенах призывами к джихаду.

Это город с тройным дном, где доброта и неравнодушие зачастую превращаются в тиранию, а богомольность — в отчаянный разврат. Кто-то запирает себя в трех соснах исламских правил, кто-то пускается во все тяжкие порочных развлечений, замаскированные публичные дома сменяются расплодившимися медресе, и все меньше и меньше людей продолжают жить и работать, не оглядываясь на условности.

Махачкала — это огромная и пыльная стройплощадка, вся состоящая из ям и рытвин, летящих целлофановых пакетов и странных эклектичных зданий. На этой стройплощадке люди умудряются смеяться, гонять на автомобилях, купаться, играть свадьбы, спорить о политике и гордиться тем, что живут в столице. Махачкалинец-патриот обязательно сводит вас на озеро Ак-Гель, где скучают старые рыбаки и крутится колесо обозрения. Или на гору Тарки-Тау, откуда вам откроется полуурбанистическая-полус­тепная панорама. Или в музейные хранилища, где вы, наверное, застанете шедевры дагестанских мастеров.

Впрочем, скорее всего он позовет вас к себе домой, поскольку гостеприимство — еще не утерянный клад здешних мест.

Журналист и писатель. Финалист литературной премии «Дебют» с повестью «Салам тебе, Далгат!», написанной под псевдонимом Гулла Хирачев. До 17 лет жила в Махачкале.

Любимая точка общепита:

Недавно отметила сеть кафе «З&М». Не столько из-за кухни, сколько из-за картин, принесенных авторами-гостями, и полок с книжками. Чуть ли не каждый день в этих забегаловках устраиваются шоу и диспуты с участием посетителей. Правда, желающим покурить или выпить в «З&М» не понравится.

Любимый магазин:

Чаще всего бываю в местном ЦУМе, хотя гораздо больше привлекают мелкие лавки с любопытными вывесками (обычно по именам кого-то из владельцев).

Любимое место прогулок:

Холм Анжи-Арка и вообще район, прилегающий к маяку. Это практически единственная возвышенность в Махачкале, если не считать поселок Тарки на горе Тарки-Тау.

Любимая достопримечательность:

Здание бывшей гостиницы «Дагестан», сейчас — филиал Ростовского универ­ситета. Расположено оно у кромки города, на морском берегу, в исторической части.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №35 (213) 8 сентября 2011
    Правящий класс
    Содержание:
    Реклама