Дмитрий Родин из Краснодара

20 октября 2011, 00:00

Директор программы «Вертолет Ми-34С1» в холдинге «Вертолеты России». Летом Ми-34С1 был представлен на МАКСе-2011, за его штурвал сел премьер-министр России. Серийное производство вертолетов начнется в 2012 году.

Фото: из личного архива Д. Родина

Мой прапрадед работал машинистом на Северокавказской железной дороге. Как-то раз ему пришлось работать две смены подряд без помощника. Заснув во время длинного перегона, он выпал на ходу — те паровозы были еще без дверей. Состав удалось затормозить, а мой прапрадед получил тяжелые травмы. После этого в бесправной — как многие учили в школе — дореволюционной России он подал на железную дорогу в суд и выиграл процесс. Ему выплатили достаточно большую компенсацию, на вокзале рядом со своим домом он открыл лавку и стал торговать разными мелкими товарами, которые нужны пассажирам в дороге. Денег хватило и на то, чтобы отправить дочь, мою прабабушку, в краснодарскую — тогда екатеринодарскую — гимназию.

Писатель Виктор Лихоносов назвал свою книгу, посвященную Краснодару, «Наш маленький Париж». Действительно, прабабушка, которую я помню очень хорошо, рассказывала о европейском стиле магазинов и кафе в дореволюционном Екатеринодаре.

В наше время, честно сказать, Краснодар и Париж не слишком похожи. Но есть одна черта, которая их объединяет: массовая застройка происходила там 130–150 лет назад. Только в Краснодаре не было своего барона Османа, который воздвигал бы здания по единому стандарту и из одинакового материала. Поэтому центр Краснодара состоит из двух-трехэтажных особняков совершенно разного облика — с башенками, арками или балкончиками.

Уже много лет с вечера пятницы до вечера воскресенья на главной улице города — Красной — перекрывается движение, и она делается полностью пешеходной. Жители нетороп­ливо прогуливаются, заходят в магазины, сидят в кафе — наша маленькая Европа. И в то же время здесь совсем рядом Кавказ. Адыгейская Республика начинается практически на окраине города. Я в детстве знал, что если проехать от нашего дома четыре остановки на трамвае и пройти 500 метров пешком, то вот за рекой Кубань уже Адыгея. На городском рынке много торговцев-адыгов. Они продают специи и свою знаменитую адыгейскую соль — крупную поваренную соль, смешанную с майораном, чабрецом, паприкой и толченым чесноком.

В Краснодаре живут почти 800 тысяч человек, но у многих остался крестьянский взгляд на мир. Когда кому-то из наших соседей случалось побывать в Москве, сколько было потом рассказов о том, как москвичи идут в магазин, чтобы купить полкилограмма помидоров! Или пять огурцов! Слушая такое, все хохочут, некоторые до слез. Потому что на Кубани количество овощей измеряется ведрами, а консервы на зиму во многих семьях — сотнями банок. Кстати, культура заготовок здесь отличается от принятой в средней полосе: солят и маринуют арбузы, виноград, сливы. Много сушат фруктов, один из местных деликатесов — сушеная хурма. Внутри она мягкая, как желе, а снаружи морщинистая, покрытая седой пыльцой из-за выступившего сахара; ее продают целыми метровыми вязанками.

Хозяйки угощают своими заготовками, и каждая стремится показать, что ей удается готовить лучше, чем другим. Вообще, кубанцам свойственна гордость за собственное хозяйство. Так, я знаю многих людей, у которых есть частные дома на окраине Краснодара, и они каждую весну их белят. Не потому что дом стал грязным, а просто так принято — иначе что соседи скажут? Это местная черта характера. Наверное, она свидетельствует о слишком сильной зависимости от общест­венного мнения. Но она же залог того, что стены дома всегда будут белыми.