Большая повестка

8 марта 2012, 00:00

От редакции

За перипетиями выборов не нужно забывать то, ради чего они проходят, то есть ту большую повестку, которой будет жить страна. Мы часто сводим все вопросы к выкрутасам с «каруселями» или к аппаратным играм, и в этом есть своя житейская мудрость. Но большая повестка существует объективно, замечаешь ты ее или нет, хотя бы потому, что страна большая.

Мы преодолели кризис 2008–2009 годов, как летающий танк Т-90: внезапно для такой махины взлетев (позволив себе бюджетный дефицит в 30%) и затем тяжело бухнувшись обратно. Но не развалились и дальше поехали — как хотелось думать, в модернизацию. Но на самом деле кризис отрицательно повлиял на все медведевское президентство. Осталось недоумение — что же дальше?

В чем суть программы Путина: у нас еще не все устроилось в самых базовых вещах, и не пришло время «перестройки». На президентских выборах под этим тезисом подписались 64% избирателей. Правила игры устраивают далеко не всех, но менять их радикально хочет, как выясняется, еще меньше людей. Потому что существует, вот, очень модная тема «создания институтов», и часто говорят, что Путин не смог их создать: все, мол, на ручном управлении, и надо другого, чтобы с институтами получилось. Но забывают при этом, что «институт» по изначальному смыслу понятия — это такой порядок вещей, который вызревает в обществе сам. А начало путинских 2000-х прошло под знаком либерального тезиса «строительства институтов», после чего очень важные в то время люди, у которых с этим ничего не вышло, тихо отползли, урча что-то про «фээсбэшных ретроградов».

А могло ли выйти? Надо сказать прямо: «строительство институтов» в таком изводе — это не создание укорененных и эффективных структур, а заточка инструментов внешнего управления экономикой и обществом. Идея, однако, была настолько популярна, что от нее никто не мог тогда отмахнуться, будь он хоть самим Путиным. Прозрел же окончательно тогдашний и теперь вновь избранный президент, когда увидел результат административной реформы 2004 года и пришел в ярость. Со стороны «потребителей госуслуг» результат выглядел как вставшая на полгода госмашина. А уж как это смотрелось со стороны президента, можно лишь догадываться…

Проголосовавшие за Путина голосовали за создание институтов в их первоначальном понимании. У нас должен образоваться некий уклад жизни, пусть даже его никто, мягко говоря, не находит совершенным. И эта устойчивость, прочность, определенность и привычность жизненного уклада, несомненно, часть большой повестки для народа, которому не хочется всю жизнь прожить «на политических чемоданах». Как «президента стабильности» Путина обычно и воспринимают.

Но при этом избранный президент демонстрирует готовность бередить и больно уязвлять новый уклад в тех его особенностях, с которыми общество мириться совершенно не готово. За это он тоже, совершенно очевидно, получил свою часть голосов.

В то же время большая повестка намного шире и предполагает масштабное развитие. Победивший в итоге кандидат посвятил ему несколько статей. Стало ли после них
понятно, куда мы идем? Экспертам, наверное, да. Обществу в целом пока явно нет. Тем не менее, зная хорошо развитый у нас навык вычитывания того, что касается лично тебя, можно предположить, что многие в статьях Путина какую-то перспективу для себя обнаружили. А из самого факта их появления вычитывается следующее: понимание необходимости решения очень, очень больших задач и готовность к диалогу. И огромный набор тезисов, связанных с задачами развития.

Основанная на них большая повестка такова: избранный президент видит Россию страной с обширной передовой промышленностью, державным статусом, единой политической нацией с демократическим управлением и очень сильными госинститутами. Вот за это в итоге и голосовало большинство 4 марта.

Выборам предшествовала бурная кампания, начавшаяся, по сути, на съезде «Единой России» 24 сентября с так называемой рокировки. Сделана она была без предисловий и послесловий. Похоже, этому способствовало то, что к тому времени Запад начал уже активно включаться в нашу внутреннюю политику в качестве игрока, пытаясь повлиять на ситуацию с выбором кандидата в президенты. Похоже также, что вплоть до второй половины декабря Путин видел перед собой лишь привычную оппозицию «оранжевого» типа, во многом ориентированную на тот же Запад. Тем более что эта оппозиция объявила предстоящие парламентские выборы нелегитимными еще в июле 2011 года, так что протест сразу после выборов 4 декабря сюрпризом не стал. Зато сюрпризом оказалось отнюдь не «оранжевое» большинство участников крупных декабрьских митингов. Включить его в процесс принятия решений — ключевая часть большой повестки.