Вуз нездорового образа жизни

Спорт
Москва, 24.05.2012
«Русский репортер» №20 (249)
Спортсменка, комсомолка и просто красавица — первые две части этой характеристики студентки ныне не актуальны. Тренеры, администрация вузов, чиновники и сами учащиеся сходятся в одном: спортивная инфраструктура в вузах разрушена. Корреспондент «РР» постаралась выяснить, почему так произошло и что с этим делать

Фото: Евгений Лучинский для «РР»

Юля, студентка филиала таможенной академии в Санкт-Петербурге, физкультуру обычно прогуливает. Она не отсиживается в «Макдоналдсе», как это принято, а едет на тренировку по легкой атлетике. Ее не устраивает то, что занятия спортом в вузе носят теоретический характер, и только раз в полгода приходится сдавать нормативы. Никаких спортивных секций или соревнований в ее вузе нет.

— Я занималась легкой атлетикой в школе. Когда поступала, думала: круто, буду там заниматься. Ни фига, — сокрушается студентка. — Только через полгода нашла тренера из спортшколы, который меня взял.

В большинстве институтов ситуация плачевная: занятия по физкультуре худо-бедно проводятся, но на межвузовские соревнования нормальная команда если и собирается, то из спортсменов, занимающихся со школы у своих тренеров. О том, чтобы создать в вузе секцию из новичков, чаще всего речи не идет. В понимании подавляющего большинства студенты-спортсмены — это профессионалы, попросту числящиеся в вузе и занимающие чьи-то места.

На Западе давно поняли, что начинать занятия многими видами спорта можно и даже нужно в возрасте 17–18 лет, когда и организм уже достаточно окреп, и сознание сформировалось. Немало спортивных звезд сделали карьеру благодаря университетам, выступать за вузовские команды — немалая честь. На соревнованиях американских колледжей по баскетболу в зале яблоку негде упасть. То же самое относится к плаванию, гимнастике и соревнованиям легкоатлетов, на которых нередко можно встретить селекционеров и даже тренеров сборных.

В российской системе шанс быть замеченным есть только у того, кто начинает на юношеском уровне. Эксперты утверждают: у нас 18–19 лет — это время массового ухода из спорта. Причина проста: выпускникам школ, которые занимаются спортом, но не могут похвастать высокими достижениями, попросту негде тренироваться. Не способствует продолжению спортивной карьеры и высшее образование.

— За пять лет обучения я выступала за университет только раза два, — говорит выпускница соцфака СПбГУ Татьяна Пискунова. — Когда поступала, мне обещали, что будут поддерживать по учебе или материально. Ничего такого. У меня свой план был, свои соревнования. Университетские туда не вписывались.

Логику Тани понять можно: во втором университете страны, по уверению студентов и преподавателей, спорту почти не уделяют внимания.

— Три года назад давали специальную матпомощь в 24 тысячи, в позапрошлом — девять, в прошлом — ничего, — рассказывает студент химфака Иван Березин, член сборной СПбГУ по легкой атлетике. Тренируется он тоже у своего тренера из специализированной детско-юношеской спортивной школы олимпийского резерва: университет не может оплатить ни аренду зимнего стадиона, ни сборы.

Учат в школе

Обшарпанные корпуса Российского педагогического университета обнесены по периметру забором. Кое-как узнаю в одном из них кафедру физкультуры и спорта. Из кабинета под названием «лаборантская» слышатся голоса: там завершается очередное заседание. Спустя пару минут человек тридцать преподавателей устало выходят из комнаты.

Кабинет завкафедрой забит кубками, медалями, папками протоколов и грамотами. Я рассказываю о жалобах студентов-спортсменов из других вузов, Виталий Серафимович Кунарев кивает: эта проблема ему знакома.

— Есть такая форма работы. Наши тренеры сотрудничают с тренерами спортсменов, если они у них другие. Мы помогаем осваивать учебную программу, тренировочный процесс, выступать в соревнованиях разных уровней и одновременно стараемся не перегружать студента, — рассказывает Кунарев.

Завкафедрой уверен: проблемы студенческого спорта начинаются со школы.

— Почему важна физическая культура именно в педагогическом вузе? Потому что педагог должен видеть, например, запрограммированный сколиоз, — говорит Виталий Серафимович. — Учителя должны знать, что детям нужно двигаться. Что мы видим? Первый класс. Перемена. Учительница, как клуха, чинно ведет детей. А к третьему классу дети начинают соображать: «Бабушка, я заболел». Раз — справку, и все, сиди, деточка. И с этим хвостом они идут в институт.

Кабинет Виталия Серафимовича, а также баскетбольный и волейбольный залы находятся в помещении бывшей внутренней церкви университета.

— Все здания, которые мы получили под спортивную работу, нестандартные. А что это значит? Например, в гимнастике потолок должен быть не ниже восьми метров. У нас только четыре. Соревнования проводить нельзя. Тренироваться тоже, — сокрушается завкафедрой. — Зато построили стадион. — Виталий Серафимович протягивает фотографию. — Три дорожки по 185 метров. Баскетбольная площадка, волейбольная, мини-футбольная…

— То есть финансирование найти можно, главное — инициатива? — спрашиваю я.

— Тут очень важно отношение администрации. Они должны понимать, какую роль физкультура играет в жизни молодого человека, будущего специалиста. Если он здоров, будет работоспособным человеком. За 24 года работы заведующим кафедрой я не могу пожаловаться на плохое отношение руководства. — С этими словами Кунарев дает мне стопку фотографий. — Видишь, весь ректорат стоит два часа и с удовольствием смотрит спортивный праздник. А это, — завкафедрой показывает на огромные листы бумаги, сложенные на полу, — баннеры, которые будут висеть по периметру стадиона, — с изображениями наших студентов на разных соревнованиях.

— То есть у студентов появляется дополнительный стимул?

— Конечно. Они получают медали, подарки. Если студент занял какое-то место на соревнованиях, я пишу записку в ректорат: «Прошу поощрить материально такого-то студента за такие-то соревнования, такое-то место». За все годы не было ни одного отказа.

— Но от кого все-таки должен быть посыл? — интересуюсь я.

— От заведующего кафедрой, — уверенно отвечает Кунарев.

— Кроме спорткафедр в университетах были еще и спортклубы, почему их нет теперь?

— Спортивные клубы были при спорткафедрах, — поправляет меня Кунарев. — У спортивного клуба должен быть свой счет. Значит, кто-то должен выделять деньги. Но никто не выделяет. Раньше это делали профсоюзы, теперь средств у них нет. У спортклуба должна быть своя база. Университетская база здесь не подходит: до полпятого у нас академические уроки, потом время для сборных команд, поздно вечером платные занятия.

— Так со спортклубами было бы лучше?

— Если это не просто название, то да. Сейчас их в вузах ликвидировали. Если что и осталось, то совсем в другом виде. Разрушен спорт, к великому сожалению. Вот обожгутся — тогда, может, и начнут что-то менять.

— На Олимпиаде?

— Да. Сейчас начинают уже дергаться. А где брать резервы? Резервы-то растут внизу! Для того чтобы они росли, нужно создать базу. А она в один день не делается. Имеется в виду физиологическая база человека. Его же надо выпестовать, выделить из огромного количества детей. Только так.

Вывезти за 10 тысяч

Долгое время, до введения единого государственного экзамена, отсутствие собственной спортивной работы во многих вузах компенсировал так называемый спортивный набор: молодых спортсменов, тренирующихся на уровне первого взрослого разряда и выше, приглашали в вузы, помогали с учебой. Они и выступали за университет на всех соревнованиях. В понимании многих преподавателей и самих студентов такая практика и есть студенческий спорт.

С появлением ЕГЭ ситуация изменилась. Спортсмены, серьезно тренирующиеся в школах, оказываются не в состоянии поступить в нормальный вуз: не набирают баллов.

Недавно принятый федеральный закон, определяющий студенческий спорт как «часть спорта, направленную на физическое воспитание и физическую подготовку студентов через организацию физкультурно-спортивной работы и участие в спортивных мероприятиях», если где-то и действует, то исключительно благодаря отдельным энтузиастам. В том же СПбГУ существует команда по регби, которая, по словам тренера Александра Зари, является старейшим регбийным клубом в Санкт-Петербурге. Берут в нее всех, а финансирование приходится искать самостоятельно.

— На спорте пытаются экономить, — говорит преподаватель физкультуры Сергей Барабанов. — Сейчас постепенно все затухает и затухает. У нас нет своего стадиона, никакой базы. Тренируемся в Таврическом саду. А что будет дальше, непонятно.

Один из регбистов, высокий и широкоплечий, услышав наш разговор, решает высказать свое мнение.

— Знаете, в регби все не так плохо, — говорит молодой человек, которого, как выяснилось, зовут Денис Давыдов. — Недавно был заключен договор с союзом студенческого спорта и федерацией регби России. Будут проводить всероссийские соревнования по регби среди студентов. В Казани прошел первый чемпионат России. Приехало 16 команд. Организация была на очень высоком уровне.

— Но мы, к сожалению, туда не попали: денег не дали, — вздыхает Барабанов.

Молодой человек — тезка знаменитого гусара — с ним не согласен.

— МГУ, например, тоже никто не финансировал, они поехали за свой счет, — говорит он, но тут же добавляет: — Правда, у них спонсоры есть.

— А почему вам нельзя найти спонсоров? – спрашиваю я.

— Тогда нам нужно определяться: либо мы клуб при университете, либо мы просто клуб, который может себя продавать, — отвечает Денис и убегает на разминку.

— Со спонсорством вообще очень плохо в Санкт-Петербурге, — объясняет Сергей. — Почему-то не заинтересованы люди. Дать деньги на регби могут только те, кто прошел школу регби. А если спонсоры любят футбол или хоккей, то их и финансируют…

Отношение к спортсменам в СПбГУ, по словам тренеров, не равнодушное, а, скорее, потребительское. С одной стороны, их победы обязательно упомянут в каком-нибудь отчете, с другой — не поддерживают ни материально, ни морально.

— Студент-спортсмен организует вокруг себя таких же, как он, нацеленных на здоровый образ жизни, на активность, а не на выпивку и развлечения, — говорит Александр Заря. — Но ведь это нужно поощрять. При университете есть база отдыха «Горизонт», в нее может получить путевку каждый студент. Сейчас появилась еще одна база, «Ласточка», в которой условия, мягко говоря, похуже. Так вот студентам-спортсменам можно организовывать сборы только в «Ласточке», а там нет ни тренировочной базы — приходится арендовать на собственные средства помещения на ближайших базах, ни нормальных удобств. Причем университет оплачивает что-то одно — либо питание, либо проживание.

— У нас смешная смета на выезды спортсменов: 600–700 тысяч рублей в год, — продолжает Заря. — На 35 видов спорта. Получается на вид меньше 20 тысяч. Кого ты на эти деньги вывезешь? Особенно если это целая команда по регби! Во Франции, например, на 200–400 человек свой стадион. Наш огромный университет не имеет футбольного поля. Можно, конечно, заниматься в бассейне. Но он в таком состоянии, что легче пойти за деньги в какой-нибудь фитнес-клуб.

— То есть мотивация у студентов есть, ее нет сверху?

— Для тех, кто приучен к спорту, нужен только стимул, — отвечает Александр. — Дай возможность студентам — они сами могут организоваться. Это только поддерживать нужно. Инициативных преподавателей, студентов много, но их инициативу нужно поощрять. На одном энтузиазме долго не проработаешь.

— Нужно как-то замотивировать всю администрацию, не только ректора, к тому, чтобы поддерживать спорт, — подключается к разговору Сергей. — Например, наличие спортивной базы можно внести в критерии для аккредитации вузов. Это должно быть прописано в учебных стандартах: стадионы, залы, секции. А то у нас, например, на матмехе спортивный зал решили построить в последнюю очередь. В итоге вообще не построили.

Кто, если не я

В небольших вузах спортивную жизнь действительно часто налаживают сами студенты.

— У меня постоянно спрашивали, зачем это надо, — говорит бывший организатор спортивно-массовой работы в Университете экономики и финансов Денис Чеканов. — А мне просто было интересно. Кто-то же должен этим заниматься!

Финэк из тех вузов, где за сборную университета выступают специально приглашенные на учебу спортсмены. Причем особое внимание уделяется видам спорта, в которых лично заинтересованы представители администрации.

— Бадминтон у нас очень любил ректор, греко-римской борьбой занимался проректор, — рассказывает Денис. — Легкая атлетика развита из-за тренера, который еще и главный тренер сборной Санкт-Петербурга по спринту.

Массовый спорт администрацию университета не интересует. Денис сам организовал спартакиаду по девяти видам спорта, футбольный турнир, кросс, туристический слет.

— В первый год участвовало всего несколько команд. На следующий подключились почти все факультеты, — не без гордости говорит магистрант Финэка.

Спорт как бизнес

Куратор созданного год назад Студенческого добровольческого агентства Ольга Шилова уверена, что студентов нужно попросту чем-то занять и что именно так нужно воплощать министерскую программу «Вуз здорового образа жизни», цель которой — «совершенствование здоровьесберегающей и здоровьеформирующей деятельности образовательных учреждений».

— Наша задача — пропаганда занятий спортом, — говорит она, закуривая. — То есть развитие массового любительского спорта. Первая проблема — это отсутствие информации. Студенты, может, и хотели бы заниматься спортом, но они не знают, какие есть секции, соревнования. На сегодняшний день проходит порядка 68 межвузовских чемпионатов по разным видам спорта. Проблема номер два — в мотивации студентов. Должен быть какой-то механизм привлечения студентов в эту систему. Что мы сейчас делаем? Наши добровольцы развешивают в вузах афиши. Еще мы запустили интернет-портал «Студенческий спорт»  — studsportnet.org.

— Но если спорта нет, если его не финансируют, то информируй не информируй — ничего не появится, — возражаю я.

— Я думаю, проблема не в этом. Соревнования-то межвузовские есть. Но из-за того, что народ не в курсе, команд меньше, не такая высокая активность. То есть нет спроса, который формирует предложение. А насчет финансирования, проблема в том, что нет связи между властью, бизнесом и политикой. Бизнес готов вкладывать ресурсы в развитие спорта, потому что он видит в этом проявление своей социальной ответственности, возможность повысить авторитет, статус, заинтересовать потенциальных потребителей. Вузы должны создавать секции, но когда общая ситуация на уровне города достаточно слабая, мотивации у них нет. Массовый студенческий спорт не является на сегодняшний день модным. Чтобы он стал модным, нужно привлекать молодежь в этот проект.

С таким упрощенным пониманием системы хочется поспорить, но сделать это не удается: подошедшая Полина Георгиевна Давыдова, депутат муниципального совета и одна из разработчиков программы «Вуз здорового образа жизни» в Медицинском университете имени академика И. П. Павлова, начинает рассказывать о своем проекте.

— Программа отдана, что называется, на откуп вузам, — говорит она. — Ее инициировало Министерство образования в виде конкурса. Любой вуз должен пониматься как вуз здорового образа жизни, где первичен спорт, духовное, культурное, социальное развитие. Сам вуз изобретает программу в рамках выбранного вектора.

— Как я понимаю, спорт становится одним из критериев оценки вузов? — спрашиваю я, вспоминая слова Сергея Барабанова.

— Да, спорт как инструмент продвижения программ здорового образа жизни. Вузы должны бороться между собой, самообследоваться, проводить опросы, анкетирования, выяснять, чего хотят, чего не хотят студенты, сколько из них перестали курить, пить и прочее. — Полина тянется к сигарете.

— Если говорить именно о студенческом спорте, каким именно образом эта программа должна реализовываться?

— Через сеть собственно спортивных и околоспортивных мероприятий. На самом деле механизм такой есть. Но завести машину сложно. Она, как правило, держится на энтузиазме отдельных людей. Мы же разрабатываем саму конструкцию, технологическую модель.

— То есть нужно полностью менять систему?

— Ее менять не надо, ее нужно делать, выстраивать, — внятно говорит Полина. — Как происходит сейчас? Министерство инициирует соревнование. Заведующему кафедрой приходит положение. Тренер находит людей, обещает им зачет по физкультуре, грамоту, медаль, может быть, тысячу рублей из стипендиального фонда. Они едут — все. Когда они приезжают на место, там нет представителя вуза, о том, как они выступили, никто не знает. Но вуз получает галочку: мы участвовали.

— Странно, что об этой программе ни заведующие кафедрой, ни тренеры, ни спортсмены мне не говорили, — недоумеваю я.

— Они и не знают о ней, это все реализуется на уровне номенклатуры, бумаг, — объясняет Давыдова. — Их может вызвать ректор и сказать: вы должны сделать программу. Но им ничего за это не будет. Я, например, проект разрабатывала на свои деньги.

— Тогда получается, в корне эта программа все равно ничего не меняет…

Давыдова пожимает плечами:

— Я бы подходила к вопросу так: государство дает запрос организации, которая занимается спортом в вузах, а она уже разбирается в вопросе. Не все должен оплачивать бюджет. В вузах существует много внебюджетных услуг. Иначе говоря, деньги есть. Вопрос, как ты будешь их тратить. Если ты разработаешь программу, принесешь ее в министерство и скажешь: «Дайте мне десять миллионов на ее реализацию», — тебе дадут. Но никто не хочет разрабатывать.  Нет инициативы, нет понимания.

Покосившаяся пирамида

— Проблема в дилетантизме на всех уровнях, — сам того не зная, подытоживает наше обсуждение тренер секции легкой атлетики в Финэке Виктор Буштрук.

Мы на стадионе «Динамо», неказистой и мрачноватой на вид спортивной базе в самом дорогом районе города. Покореженные дорожки, дырка в заборе, через которую удобно вылезать спортсменам, убегающим на разминку в парк.

 — Нужно полностью менять систему, но кто это будет делать? — рассуждает Буштрук. — Сейчас в Университете имени Лесгафта большинство учащихся не планируют становиться тренерами. Они хотят пойти в фитнес-клубы. Потому что тренерам будут платить по семь тысяч. Им этого не надо. Кто будет работать? Ведь все решают кадры.

Немного подумав, добавляет:

— В Петербурге еще есть хоть что-то, а вы езжайте на 200 километров в сторону Москвы, в какой-нибудь маленький городок. Как там будут реализовывать министерскую программу? Какой там здоровый образ жизни? Кому он нужен?

Несмотря на растущий пессимизм специалистов, идея воссоздания системы студенческого спорта, похоже, овладела умами высших управленцев, и некоторые законодательные механизмы уже созданы. Но, как и во многих других сферах, в студенческом спорте низы и власти существуют в разных измерениях: одни борются за существование и ждут внимания сверху, другие штампуют правильные и далекие от реальности распоряжения. А время уходит.

У партнеров

    Реклама