7 вопросов Елене Альшанской, президенту фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»

Интервью
Москва, 11.10.2012
«Русский репортер» №40 (269)
В конце сентября в первом чтении был принят законопроект о социальном патронате, который предполагает профилактическую работу с семьями, находящимися в социально опасном положении, и существенно расширяет полномочия органов опеки. Уже вторую неделю эта инициатива является предметом бурной общественной дискуссии

Фото: из личного архива Е. Альшанской

1. Закон о социальном патронате — добро или зло?

Сейчас в России действует абсурдная система, при которой органы опеки, по сути, выполняют только одну функцию — принимают решение, стоит отобрать ребенка у родителей или не стоит. В очень ограниченном ряде регионов к работе с семьями, попавшими в поле зрения опеки, привлекаются соцслужбы, но это всегда результат доброй воли местных чиновников, никаких обязательств на этот счет у них нет. Естественно, это приводит к тому, что детей забирают и из семей со вполне решаемыми проблемами, так что добавление функции «прежде чем забрать, попробовать помочь» действительно необходимо. Другое дело, что в нынешнем виде закон будет мало эффективен.

2. Почему?

Важно разделить контролирующие и исполнительные органы. Предполагается, что оказывать социальную помощь будут сами же органы опеки. Теоретически у них будет возможность передать эти функции другим организациям, но есть демотиватор: в этом случае надо будет отдать и выделенные на работу с семьями бюджетные средства. Так что в большинстве случаев велик шанс, что оказывать помощь, контролировать процесс и оценивать результат будут одни и те же люди.

3. Какие еще есть недоработки?

Расплывчатость формулировок. Социальный патронат назначается, если родители «…создают своими действиями (бездействием) условия, препятствующие нормальному воспитанию и развитию». Что такое нормальное воспитание и развитие? Такого понятия в законодательстве нет.

4. Есть ли у нас квалифицированные специалисты, способные действительно помочь семье?

Их немного: у нас нет образовательных программ для работников социальных служб с какой-то конкретной специализацией. Но тут, мне кажется, сыграют законы рынка — будет спрос, появится и предложение.

5. В России сейчас бурно обсуждается ситуация с финскими социальными службами, которые отбирают у россиян детей из-за ерунды. Таков социальный патронат в действии?

Думаю, у нас недостаточно информации. По закону западная опека не имеет права распространять информацию о семье, известны только версии самих родителей. Так что теоретически эти истории удобны для того, чтобы раздуть образцово-показательную страшилку в СМИ.

6. Где граница, после которой государство не имеет права вмешиваться во внутренние дела семьи?

Современное государство обещает безопасность в обмен на право контроля, но, заключая эту сделку, очень трудно сохранить правильный баланс. В каждой стране это уравнение решают по-разному, а у нас задача осложняется тем, что общий уровень доверия к государству очень низок, а его желание контролировать, напротив, очень высоко.

7. Имеет ли законопроект о социальном патронате отношение к ювенальной юстиции?

С этим понятием у нас огромная путаница. Ювенальная юстиция — калька с английского juvenile justice, что означает правосудие для несовершеннолетних. В России же загадочным образом этот нейтральный юридический термин превратился в ругательство, описывающее любые негативные вещи в контексте «государство — семья».

Новости партнеров

    «Русский репортер»
    №40 (269) 11 октября 2012
    Грузия
    Содержание:
    Грузинские ответы на главные русские вопросы

    Михаил Саакашвили стал президентом Грузии в 2004 году, после чего буквально перевернул бывшую советскую республику с ног на голову — или с головы на ноги. Он провел целую серию реформ, о которых в России только говорят. И сделал это предельно жестко, без оглядки на авторитеты предыдущего поколения, сложившиеся политические и бытовые традиции, неформальные связи и личную дружбу. В этом смысле результат правления Саакашвили очень интересен для исследования как возможный ответ на популярные русские вопросы — от борьбы с коррупцией до необходимости шоковых реформ. На примере Грузии мы можем наглядно проследить, что произойдет, если то или иное политическое начинание довести до его логического конца

    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Реклама