Сталинград не сдается

Ольга Андреева
10 октября 2013, 00:00

30-миллионный бюджет, пять лет труда, сложнейшие технологии, 3 тысячи копий — ребятам со «Сталинграда» отступать явно некуда. Или громкий провал и скандал, или… На всякий случай фильм уже рекомендован к номинации на «Оскар». «РР» посмотрел новый фильм Федора Бондарчука

Фото: Sony Pictures

Начинается неожиданно. Руины, пламя пожаров и взрывы. Но это не Сталинград, а «Фукусима». На экране 2011 год. Наши спасатели прилетают в Японию, чтобы разбирать завалы, под которыми еще остаются живые. Русский спасатель разговаривает с немецкой девушкой, над которой нависает бетонная плита. Спасатель рассказывает ей о своей маме и пятерых умерших отцах. «Пять отцов, так не бывает», — говорит девушка. «Бывает, еще как бывает», — усмехается русский. За начало минус пять по десятибалльной шкале, автоматически отмечаю я.

Начинаются сцены, известные по трейлеру. Саперы, идущие по воде аки посуху, переправа в тумане, пылающие солдаты. Минус три, констатирую я, пару баллов можно накинуть за техническое совершенство.

Наконец появляется тот самый дом. Сценарий Ильи Тилькина только намекает на прообраз — знаменитый сталинградский дом Павлова. Его история закончилась почти хорошо: из тридцати защитников дома Павлова погибли только трое. История Тилькина куда трагичней, но и она не выдумана. Исторические подробности и человеческие судьбы взяты из подлинных мемуаров сталинградцев, причем как русских, так и немцев.

Дом Бондарчука — это обычный жилой дом. Бутафоры вложили в него душу. Елочные игрушки, обгоревшие старые фотографии, жестянки из-под чая, в которых хранятся письма, фарфоровые чашечки — все эти обломки хрупкой жизни, перемолотой в военной мясорубке, ненавязчиво «утепляют» кадр, переводя восприятие в регистр личного воспоминания. Здесь ходили почтенные старушки и бегали дети.

Но главная елочная игрушка, которую чудом сохранил этот дом, — девушка Катя. Остальные жильцы погибли, а она осталась. У нее в гостях сначала были немцы, а потом с боем и пламенем атаки пришли эти несколько человек наших. Закрепиться на немецком берегу не удалось, наступление отбили, и русские снова ушли за Волгу. Все, кроме нескольких ребят, оставшихся в доме Кати. Начинается история противостояния.

В какой-то момент я ловлю себя на том, что перестала ставить баллы. Да, кажется, вот эта сцена воздушной бомбардировки напоминает фильм «Перл Харбор», да, пролетел обязательный для 3D снаряд в рапиде, да, грязь слишком грязная, а звездное небо слишком звездное. Но все это теряет острую прелесть киноведческого опыта на фоне лиц актеров. Смешная и чумазая рожица солдата Чванова, крепкий мужик Поляков, Тютя, герой и губошлеп в одном флаконе, девушка Катя в старых лыжных штанишках, страшный, озверевший от войны капитан Кан. Война выворачивает человека наизнанку и обнаруживает там все того же человека.

Главный ужас формата IMAX 3D состоит в том, что красивого будет больше, чем настоящего. И неважно, про что фильм. Красиво можно снять и разлагающийся труп, и первый снег, а войну и подавно. Настороженный зритель, пришедший посмотреть на высокотехнологическое чудо, неизбежно втягивается в игру под названием «поймай режиссера». Пережмет или не пережмет оператор с выразительной панорамой, затянет ли красивый кадр, засыплет ли все падающим снегом, чтобы зрители ловили в зале снежинки? Пожалуй, первые десять минут просмотра все в зале играли в эту рулетку. Но когда на середине фильма ты понимаешь, что игры кончились, ты просто смотришь кино — значит, режиссер выиграл. А значит, выиграл и зритель.