Фильм

16 апреля 2015, 00:00

Форс-мажор 

Рубен Эстлунд

Мнение

Стыд

Несколько лет назад в российский прокат вышла «Самая одинокая планета» с Гаэлем Гарсия Берналем и рыжей израильской звездой Хани Фюрстенберг: их герои весь фильм путешествовали по Грузии открыточным горным маршрутом, а в середине с ними приключалось неприятное — герой Берналя в аффекте прятался за спину своей подруги от наставленного ружья разозлившегося горца. Свадьба туристов оказывалась под вопросом, горные долины выглядели уже не так чудесно, в общем, всем было неловко.

Новый фильм шведа Рубена Эстлунда «Форс-мажор» словно написан прямо по той американской картине, но чувство неловкости тут достигает сверхчеловеческих масштабов. Все начинается с неприятного утреннего эпизода: с гор сходит лавина — небольшая, но достаточная для того, чтобы припорошить снегом круассаны завтракающих на веранде. Всеобщая паника, визг — и перепуганный главный герой удирает, забыв на веранде свою жену и двоих детей. Зато по-хозяйски прихватив айфон.

Этот чертов айфон станет решающим, последним аргументом в бесконечной череде абсурдных разговоров между мужем и женой. Ее настойчивые попытки разобраться в том, что это было и как теперь жить, вызывают у него естественную реакцию отрицания, на самом деле только усиливающего неловкость происходящего. Эстлунд, всегда интересовавшийся психологией бытового ада, с энтузиазмом жмет на мозоль. Больно? А так? А вот так?

Подобной игрой на нервах когда-то увлеченно занимался Ларс фон Триер в своей трилогии «золотых сердец». Но все приключения и злоключения триеровских героинь были не столько имитацией жизни, сколько чисто художественным механизмом, вполне заметным внимательному наблюдателю. Настоящей жертвой этих фильмов были не персонажи, но зрители, готовые вестись на технические уловки режиссера, всхлипывать и вздрагивает по его команде. Эстлунд, напротив, абсолютно чужд отстранения, он на полном серьезе предлагает зрителям пройти вместе с героями в тупик. И если фильмы Триера можно смело назвать искусством, то фильм Эстлунда, при всем режиссерском пафосе исследователя человеческих душ, стоит уподобить эмоциональному порно — зрителю тут становится так стыдно (за героя), что аж приятно.

Василий Корецкий, кинообозреватель «РР»

Страшная воля богов

Такаси Миике

Возмутительно дикое и безумное кино. Сюжет, как всегда у Миике, невообразим и инфантилен: в Японии взбунтовались божки-игрушки. Все началось с колобка-Дарумы, приносящего счастье, — он, точно кассетная бомба, стал разбрасывать вокруг себя убивающие шарики. За ним подтянулись и другие талисманы — машущий лапкой котик Манекинеко, куколка Фукусуке, матрешки и прочие обитатели комодов. Все они планомерно уничтожают школьников миллионом изощренных способов.

Территория 

Александр Мельник

Не фильм, а влажный сон министра культуры — экранизация советской супреклассики про геологов. Одноименный роман Олега Куваева был переведен на семь языков, дважды издавался в «Роман-газете». Довольно протокольная экранизация с Банионисом, снятая в 1978-м, стала суперхитом в ГДР. К тому же картина сделана ортодоксальной компанией «Андреевский флаг», которая издает «Православную энциклопедию» и занимается продюсированием крестных ходов. Константин Лавроненко играет геолога-энтузиаста, который намерен за короткий летний сезон найти золото на далекой восточной территории. В этой авантюре ему помогает весь цвет отечественного кино — от Евгения Цыганова до Ксении Кутеповой.

Номер 44 

Даниэль Эспиноса

Экранизация бестселлера из букеровского лонг-листа — романа «Ребенок 44» Тома Роба Смита. Сюжет, если вкратце — случай Чикатило, перенесенный в реалии 1952 года. На экране буйно цветет развесистая клюква: «В СССР преступности нет», — грозно шепчет Венсан Кассель в золотых погонах. А в это время советские дети, девочки и мальчики от восьми до четырнадцати лет, массово гибнут от рук неизвестного убийцы (сексуальный мотив в фильме стыдливо опущен). Хорошие американские актеры, грудь в орденах, все как один дают Машкова, но куда им!

Реальные упыри 

Джемейн Клемент

Дьявольски смешная издевка над популярным сегодня жанром докудрамы. Съемочная группа якобы получила доступ в ветхий особняк в новозеландском Веллингтоне, где живут не очень тихой коммунальной несмертью четверо разновозрастных вампиров — от 123 до 800 лет. Быт их не всегда ладится: мойка завалена накопившейся за века посудой, пыль стирается с пола, только когда по нему волочат труп, — гостей в такой бардак не пригласишь. Приходится нанимать помощницу по хозяйству.