Фильмы

Афиша
Москва, 30.04.2015
«Русский репортер» №11 (387)

Курт Кобейн: Чертов монтаж

Бретт Морген

Мнение

Человек внутреннего сгорания

Документальный фильм о жизни и смерти Курта Кобейна собирался долгие восемь лет — из домашней хроники и дневниковых записей, из автобиографических интервью самого Кобейна, а также из интервью с его друзьями и женщинами. Ожившие строчки черновиков, постаревшие свидетели взлета и падения. Лучше всех, как ни странно, выглядит Кортни Лав.

Там, где не хватает свидетелей, вступает анимационная реконструкция: унылая белобрысая фигурка депрессивно шляется по задворкам Сиэтла, бухает с одноклассниками, ищет временное убежище в пластинках и траве. Но неведомая злая сила все время возвращает ее обратно в мир. Мир, одновременно яркий и выхолощенный, не жизнь, а вспышка взрыва, выжигающего все живое в психотической, параноидальной одержимости. На экране мелькают одна за другой страницы дневников и рабочих тетрадей Кобейна, исписанных редкими словами.

Смерть, судя по фильму, приходит к Кобейну как раз одновременно со славой — как только его песни начинают звучать чуть более мелодично и менее андеграундно, на сцену выходит героин. Не как лекарство от скуки, но как болеутоляющее, буквально — Курта начинают беспокоить невыносимые боли в желудке.

«Чертов монтаж», задуманный и созданный как открытка с того света, неумолимо фиксирует историю не успеха, не свершений, но запрограммированной гибели: кажется, что печальная судьба Курта была предрешена с первой таблетки риталина, прописанной детским психиатром. Легкие и тяжелые наркотики, рок-н-ролл, стремительная слава — все это кажется лишь побочным эффектом влечения к смерти, которое, конечно, есть не стремление к порядку и кататонии, но желание прожить жизнь как можно более полно и быстро, испить свои восторги и страдания без остатка. Рок (грандж, панк — можно как угодно называть музыку Кобейна) и героин лишь наиболее подходящая стилистическая обертка для этого, готовый к употреблению миф о романтическом самоисчерпании.

А зори здесь тихие

Ренат Дальетьяров

Ремейк советской классики, сделанный в рамках нынешней неосоветской культурной парадигмы, трудно назвать плохим или хорошим. Кино должно отражать дух времени, и именно для этого во всем мире и снимают ремейки. Они позволяют взглянуть на старые коллизии и обстоятельства свежим взглядом. Взгляд Давлетьярова словно следит за глазами режиссера Ростоцкого, но делает это из нашего, полного симулякров и троллинга.

Наступит ночь

Андре Сингер

Документальный фильм о другом документальном фильме — «Фактической съемке немецких концентрационных лагерей», спродюсированном британским правительством весной 1945-го и оказавшемся на полке уже к лету. Продюсером агитационной ленты об ужасах лагеря Берген-Бельзен был Бернстайн, тогдашний министр информации Великобритании, а организовать хроникальный материал был приглашен Альфред Хичкок, специально для этого вернувшийся из Штатов. Однако по политическим соображениям фильм так и не был показан — открывшиеся операторам инфернальные картины концлагерей были слишком эффектны для того, чтобы показывать их во время нараставшего конфликта в Палестине.

Зажигая звезды

Энди Годдар

Черно-белаф ретродрама, даже — ретробиография. Причем двойная. Фильм Годдара описывает американскую гастроль валлийского поэта Дилана Томаса, приглашенного другом, поэтом Джоном Бриннином, в Штаты. Именно американские выступления и похождения и стали основой будущей славы Томаса, а также в конце концов его и убили. Обжора, пьяница, похабник Томас сразу же начинает портить репутацию свою и друга: хватает дам за задницу, дерется с господами, буянит на улицах, братается в барах с грузчиками и вынуждает Бриннина вступить на этот дионисийский путь.

Другая Бовари

Энн Фонтейн

Осовремененная версия сюжета Флобера, превращенная в трагикомедию Паскалем Боницером, матером крепкого буржуазного реализма. Англичанка Джемма Бовери (Джемма Артертон) с мужем-реставратором переезжают жить в Нормандию. Тут Джемма, чье сердце до сих пор разбито, заводит роман с Родольфо — кудрявым парижским баловнем, который готовится к экзаменам в замке по соседству. Хронику этого летнего увлечения мы видим глазами другого соседа — пекаря-дауншифтера.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №11 (387) 30 апреля 2015
    Опыт прошлого
    Содержание:
    Реклама