Субъект с объективом

В Новосибирске с мастер-классом побывал знаменитый фотограф Эдди Опп. Это по его снимкам на первых полосах ведущих газет мы познавали историю государства российского последние 15 лет

Американец Эдди Опп успел прожить несколько жизней. Одну - на родине, в техасском захолустье. Другую - в Париже, где он изучал французский язык и мастерство владения классической гитарой. В третий раз Эдди "родился" в России. Сначала поступил на филфак Санкт-Петербургского университета, а овладев навыками русского, переехал в Москву и стал фотокорреспондентом. Сейчас он командует фотографами Издательского дома " Коммерсантъ", большая фигура в профессиональном мире. Одних журналистов по работам Оппа 1990-х годов учат фотографии, других - истории страны. О том, что важнее - событие или описывающий его художник, Эдди Опп рассказал корреспонденту "Эксперта-Сибирь".

- Вы согласны с разделением профессионалов на фотохудожников и фоторепортеров? Первые занимаются "гламуром", вторые работают в "полевых" условиях. Репортеры и художники недолюбливают друг друга и убеждены: только то, чем занимается каждый из них, и есть настоящая фотография. Вас можно назвать художником на передовой истории. Как удается совмещать красоту и правду?

- Все зависит от состояния души. Есть люди, не представляющие своей жизни без фантазии и мечтаний. Если они берут в руки камеру, то стремятся воплотить собственные понятия об искусстве и красоте. А есть другие, в чем-то более приземленные, чувствующие связь с социумом и другими людьми. Такие стремятся сказать правду, естественно преподнести зрителям жизнь, как они ее видят. Я из второй группы - по духу репортер. И в целом согласен с разделением на художников и фоторепортеров. Оно особенно актуально для России: здесь любят фантазировать, работать ради собственного удовольствия, отстаивать свои убеждения в искусстве любыми средствами. С другой стороны, эти два фотонаправления подпитывают друг друга, они крепко связаны. Ведь фотография, как ни крути, отражает какой-то реальный факт жизни. И при этом остается видом изобразительного искусства. Это очень важно - подпитывать искусством дух журналиста, чтобы тот не превратился в ремесленника.

Правда, с искусством важно не переборщить. Нельзя создавать тиражируемый продукт только для себя. А в коммерческой организации тебе просто не дадут этого сделать.

- В Сибири те, кто называют себя фотохудожниками, регулярно устраивают выставки, а вот репортеры, видимо, недостаточно амбициозны для того, чтобы отобрать карточки для персональной экспозиции. Репортеры нередко считают, что занимаются прикладным искусством - ремеслом, которое годно в качестве иллюстрации и теряется без сопроводительного текста. Вы с этим согласны?

- В каком-то смысле они правы. Фотожурналистика, сделанная не на самом высоком уровне, воспринимается хуже, чем художественная фотография любого качества. Картину можно трактовать и так, и так. Многие зрители с самого начала не понимают замысла и не готовы разбираться в нем - они просто радуются цветовым пятнам, проникаются особой аурой вернисажа. Это приятное чувство самообмана. В фотожурналистике все проще: работа или интересна, или не интересна. Как правило, хорошая репортажная фотография предполагает привлекающую внимание фигуру в кадре, хороший ракурс и техническое мастерство. Если чего-то не хватает, картинку просто проигнорируют.

Есть и еще одно объяснение слабой активности фотожурналистов: они все время заняты делом, им просто некогда думать о выставках. Редкий фотограф способен сконцентрироваться на себе как на авторе произведения искусства - обычно он растворен в газетном или журнальном бренде, работает на общий результат, а не на самого себя.

- Вы давно уже работаете в России, но в культурном смысле остаетесь человеком со стороны... Насколько, на ваш взгляд, у русских короткая память?

- В России очень интересное сочетание: исключительно высокая культурность (насчет цивилизованности - другой вопрос) и удивительно драматичная история. Не только в последние 15 или 80 лет: перебор с трагедиями и войнами здесь был всегда. Такое впечатление, что у вашего народа память покороче, чем у представителей западного мира. Русские - народ очень эмоциональный: то, что касается конкретного человека и его близких, переживают навзрыд, но потом быстро забывают. А ко всему, что вне личных интересов, большинство относится совершенно равнодушно. И мое мировосприятие тоже изменилось за те 12 лет, что я прожил в России. Теперь я более спокойно отношусь ко многим вещам.

- Есть несколько подходов к работе репортера. Одни стараются подсмотреть и при этом остаться незамеченными - следуют политике невмешательства. Другие, наоборот, норовят работать в максимальном приближении, вторгаются в события и всегда готовы получить за это по шее...

- Все очень индивидуально. Чем выше профессионализм, уровень журналиста, тем больше его личность отражается и на результате работы, и на способе съемки. Одни считают, что вторгаться в обычное течение жизни категорически нельзя - иначе, по их мнению, изменится событие, исказится история. Такую философию чаще всего исповедуют американцы. Европейский подход - более расслабленный, менее формализованный. А есть еще российский - делай что хочешь. Вплоть до того, что некоторые готовы создавать некую искусственную действительность. Вот это уже находится за рамками этики. Репортер ведь не литератор: он не пишет fiction, выдуманные истории, его работа - отражать то, что есть в жизни. То есть выбор может быть такой: остаться незамеченным или подойти ближе, но не более того. Нужно научиться передавать правду - врать-то умеют все!

Я считаю, что это глупо - делать вид, что ты ни при чем. Достаточно быть честным с самим собой. Если я приехал снимать папуасов, и они смотрят на меня как на диковину, а я такими их фотографирую - все нормально: зритель считывает информацию об обстоятельствах съемки, и ему все становится ясно. Это жизнь. Но если я напишу под той же карточкой, что запечатлел страх папуасов перед крокодилом, то не усилю событие, а только все испорчу.

- Смоделируем такую ситуацию: фотограф хочет запечатлеть папуасов злыми. Поразмыслив, как бы их раздразнить, он начинает кидать в них камешки, попадает в лоб вождю, а потом, сверкая пятками, на бегу снимает погоню. Получается, что он фиксирует правду, но такую, которой без него никогда не было бы...

- Это обман, непрофессиональная работа. Конечно, можно сделать такую акцию: покадрово зафиксировать умерщвление собаки. Дескать, вот я пинаю собаку, и ей больно, она лает и пытается меня укусить. Вот я ее добил, и она лежит без движения. Получится серия антропологических фотографий. Но причем здесь искусство? К тому же подобные проекты предполагают текстовые объяснения. Сила фотографии при этом теряется - карточки, понятные без подписи, живут заметнее и дольше.

- Вы не замечали, что первые лица уже сами вам подыгрывают, принимая выгодные для фотографии позы?

- Большинство людей опасаются выглядеть смешными на снимках. Ценная фотография - та, которая показывает необычную сторону человека. К интервью, предположим, можно сделать и стандартную фотографию (как бы позируя перед объективом, замирает с идиотской улыбочкой и карандашом в руке, занесенным над бумагой. - А.В.), но она не выполнит никакой задачи, не задержит взгляд читателя. В такой фотографии нет эмоции, на ней - человек, рвущийся из кожи вон, чтобы показаться состоявшейся и успешной мумией. А вот если герой на карточке взволнован, раздражен или просто зол, в нее захочется вглядеться.

Первые лица боятся быть естественными, им есть что терять. Есть и такие, как Владимир Жириновский, которые постоянно стараются создавать необычные ситуации, чтобы дать повод редактору поставить его портрет в газету, а зрителю - посмаковать потом. Правда, предсказать окончательный итог такой акции нелегко: нарочитость на всех действует по-разному. И все же общий закон прост: необычное - интересно. Обычное становится интересным в исключительных случаях.

При этом я не стараюсь поймать человека в нелепом виде, я не хочу смеяться над ним. От высмеивания удовольствия не получаю. Мне нужна идея, замысел. Конечно, можно подать карточку просто как некий гэг, но это будет слабая работа. Самое интересное - поймать момент, когда лягушонка в коробчонке превращается в Василису Прекрасную... Какое-то случайное, мимолетное выражение, когда человек секунду назад был тут, потом тут, а в промежутке - вот такой (изображает растерянность. - А.В.). Но если фотограф не придумал этой гримасе обоснования или не смог передать его визуальными способами - это не более чем любопытно.

Я получаю удовольствие, когда вижу, как профессионал приходит на съемку и подолгу стоит, не расчехляя камеру: наблюдает за ситуацией, продумывает подачу. А в следующую минуту он уже готов прыгать, бегать или, наоборот, бесконечно долго ждать. Только неопытные фотографы стесняются работать с пространством и объектом. Их задача - получить удовлетворительное изображение этого объекта. Профессионал умеет заговорить, успокоить или же возбудить объект, заставить его в естественных условиях проявить себя.

Конечно, всей правды картинка показать не может. Но я никогда и не ставлю перед собой такую задачу. Важно зафиксировать хотя бы одну часть правды. Тогда отпечаток останется в памяти и, возможно, станет визитной карточкой события.