На исходе "второго НЭПа"

Олег Носков
28 марта 2005, 00:00
  Сибирь

В последнее время либеральные политики и журналисты, комментирующие ситуацию вокруг "дела ЮКОСа", все чаще стали говорить о возвращении 1937 года, намекая на грядущие репрессии

Если такие параллели оправданны, и мы действительно стоим на пороге 1937-го, то 1990-е годы можно смело соотносить с 1920-ми, то есть с периодом НЭПа. Параллели, надо сказать, напрашиваются по целому ряду позиций.

Начнем с того, что нэпманы, как и современные "новые русские", совершенно не боролись за право владеть и распоряжаться собственностью. Оно принадлежало исключительно советской власти - как в первом, так и во втором случае. Все это во многом определило психологию и моральный облик новоявленных собственников и предпринимателей.

И те, и другие ощущали себя временщиками, удальцами от коммерции, которые разворачивали предпринимательскую активность, что называется, пользуясь моментом - безо всякого осмысления далеких перспектив. Отсюда и нечистоплотность в выборе средств обогащения, и отсутствие гражданской ответственности, и психологическая отчужденность как от государства, так и от основной массы простых граждан. А также легкомысленное поведение, острое желание "взять от жизни все", нескрываемый гедонизм, позерство и высокомерно-циничное отношение к тем, кто не преуспел в богатстве. В общем, естественная совокупность неприглядных черт типичных нуворишей.

Еще одна особенность - нескрываемый космополитизм, совмещенный с "чемоданной" психологией, то есть с готовностью в критический момент оказаться в эмиграции. Последнее особо отчетливо выражено у "новорусских" предпринимателей. Эта черта - неотъемлемое моральное качество любого временщика.

Нувориши и беззаконие

Остается только сожалеть, что в сознании у подавляющего большинства простых россиян предприниматель запечатлен именно в образе циничного "нового русского". Самое забавное, что эти "new russians" явили народу именно тот образ капиталиста, что в течение семидесяти лет навязывался советской антибуржуазной пропагандой. Большевики, как мы помним, изображали капиталистов беззастенчивыми барыгами, купающимися в роскоши на фоне голодающих масс трудящихся. И вот, как бы в качестве наглядного подтверждения советских пропагандистских штампов, "новые русские" на практике продемонстрировали своим соотечественникам звериный оскал капитализма: та же беззастенчивость, та же алчность, тот же цинизм и та же кричащая роскошь на фоне массового обнищания.

Но главная опасность для нашей скороспелой либеральной демократии заключается в другом. "Новые русские", на которых все либералы смотрели как на движущую силу демократических преобразований, с самого начала стали демонстрировать неуважительное отношение к закону, наглядно воплощая жизненный принцип известного литературного героя: "Тварь я дрожащая или право имею?". Либеральные "права и свободы" в вольной интерпретации российских нуворишей обернулись "правом на беззаконие" и "свободой от закона". И если демократия, со слов самих же либералов, есть прежде всего уважение к закону, то какой тогда социально-политический процесс олицетворял наш новоявленный "буржуазный" класс-гегемон? Задумывались ли отечественные реформаторы, какого опасного джинна они выпустили из бутылки?

Вряд ли либеральные идеалы "политкорректности", терпимости и законопослушности совместимы с откровенным ницшеанством и криминальными замашками разбогатевших "гегемонов". И они уже сделали свое дело: в России под их моральным влиянием подросло совершенно "неполиткорректное" поколение, для которого нет другого закона, кроме грубой силы. Это уже не субтильное "поколение Пепси", верящее в прогресс и гуманизм. Это молодые люди, подражающие "крутым парням", ненавидящие "ментов" и аплодирующие речам... Владимира Жириновского. Сегодня главный либерал-демократ страны предлагает расстреливать олигархов и чиновников. Это заявление вполне согласуется с "новорусской" моральной философией, в соответствии с которой прав не тот, кто живет и действует по закону, а тот, кто оказался решительнее, наглее и "круче". Как видим, "закон джунглей", когда-то ненавязчиво предложенный обществу молодыми реформаторами вроде Егора Гайдара и Анатолия Чубайса, сегодня срабатывает не в их пользу.

Сталинизм или "Веймарская" Россия?

В середине 1990-х годов американский советолог-русофоб Александр Янов, предвидя нездоровые тенденции в российской демократии, написал книгу с весьма красноречивым названием - " Веймарская Россия". Обеспокоенный ростом националистических настроений в русском обществе, он начал настойчиво и даже истерично бить в набат по поводу угрозы "русского фашизма". Отказать Янову в проницательности нельзя - тенденцию как ученый-теоретик он уловил правильно. Но как практик оказался наивен: предложенный им "Боннский сценарий" демократических преобразований - самая наивная, самая нереализуемая утопия. Субъективные пристрастия не всегда согласуются с объективной реальностью. Похоже, именно "Веймарский сценарий" для современной России объективно неизбежен. И день сегодняшний являет еще более впечатляющие параллели, чем лет шесть-семь назад.

Веймарскую Германию иногда сравнивают с нэпманской Россией. Не столько в политическом, сколько в социально-психологическом плане. В советской России 1920-х годов веселящиеся нэпманы беззаботно кутили в дорогих ресторанах - под ненавидящим взглядом полуголодных трудящихся. То же самое было и в Веймарской республике: веселые кутежи удачливых предпринимателей, демонстративная роскошь - и опять на глазах у нищего населения.

Еще одно сходство - авангардизм в искусстве и архитектуре, появление экстравагантных творцов "новой эстетики", от которой тошнило простой народ. В 1930-х все это прекратило существование в обеих странах. В сегодняшней России, как и в период НЭПа, беззастенчиво резвятся сомнительные творцы от искусства, выдающие откровенную пошлость и безвкусицу за оригинальность. Сталин таких "оригиналов" отправлял в лагеря, а Гитлер - в психушки. Через несколько лет, похоже, Россия повторит тот же опыт. Скорее всего, по германскому варианту.

Почему же мы перекинули свой взор на Германию? Почему не предположить новое издание сталинизма? На то есть свои причины. Во-первых, исторические события не копируются, не воспроизводятся один к одному, а тем более за короткий период. Во-вторых, современные события во многом есть закономерные последствия большевизма, той же сталинской диктатуры. А такими последствиями стали не только отвращение к коммунистической монополии на власть и к государственной монополии на собственность (следствием чего как раз и стали рыночно-демократические преобразования), но также отвращение русской части общества к коммунистическому интернационализму.

Наши либералы поступили в высшей степени необдуманно, отказываясь от социально-экономических принципов большевизма, но сохраняя во всей неприглядности большевистские подходы в национальной политике, дискриминационной по отношению к русским. Как раз откровенное нежелание видных либералов отказаться от большевистского интернационализма и русофобии является в настоящее время питательной средой для русского национализма. И эта тенденция будет нарастать. Поэтому усиление авторитаризма в современной России возможно не по интернационально-коммунистическому, а по национал-социалистическому сценарию. Так что параллели с Веймарской Германией как никогда кстати.

К вопросу о национализме

Русский национализм от риторических вопросов в стиле "А судьи кто?" перевел проблему в практическую плоскость и дал народу ответ на вопрос "Что делать?". Это уже очень серьезно. Предложения по поводу национализации, деприватизации, отъема природной ренты, публичной казни олигархов - не просто демагогические рассуждения отдельных политиков. Это идея, облаченная в форму предельно понятной для населения политической программы, способной взбудоражить и увлечь за собой наиболее активную часть общества. Что чревато социальным взрывом с плохо предсказуемыми последствиями для самого общества, зато с хорошо предсказуемым крахом русского либерализма.

Для тех, кто сомневается в возможности еще одного активного выступления масс, приведу совсем свежий исторический пример. В конце 1980-х, благодаря стараниям либеральных идеологов, наш народ заразился идеей рыночных преобразований. Что из этого вышло, известно. В августе 1991-го многотысячные толпы заполонили московские улицы в знак протеста против "коммунистической реакции". У народа появились новые вожди, новые наставники, и прежде могущественный коммунистический аппарат, внушавший некогда страх и покорность, оказался бессильным против этого спонтанного, но очень активного всплеска народной энергии. Сегодня на политическую сцену выходят новые вожди - с очень свежими и очень "своевременными" идеями. А значит, нас еще ждут большие перемены.