«Челнокам» предлагают перестроиться

Юрий Афанаскин
6 февраля 2006, 00:00
  Сибирь

Традиционный «челночный» бизнес будет сворачиваться — такой прогноз более пяти лет назад сделал Михаил Фрадков, будучи министром торговли РФ. Став премьер-министром, он принимает меры, чтобы прогноз сбылся

Правительственным постановлением № 29 от 23 января  2006 года внесены изменения в «Положение о применении единых ставок таможенных пошлин и налогов в отношении товаров, перемещаемых через таможенную границу Российской Федерации физическими лицами для личного пользования». В переводе с чиновничьего языка на нормальный это означает, что теперь человек может провести беспошлинно не 50 кг груза, как раньше, а 35. Снижена и периодичность беспошлинного ввоза — с раза в неделю до раза в месяц.

Действия правительства, видимо, продиктованы борьбой с «челночным» бизнесом. Во всяком случае, министр экономического развития и торговли Герман Греф неоднократно говорил, что за «челночную» торговлю страна расплачивается потерей целых отраслей экономики. Официально Минэкономразвития заявляет: «Данное постановление позволит таможенным органам упорядочить ввоз на таможенную территорию РФ товаров народного потребления, осуществляемый физическими лицами в рамках так называемой «челночной» торговли с использованием беспошлинных норм».

Попытки похоронить «челноков» как класс правительство уже предпринимало года три назад. Но это вызвало такой общественный резонанс, что запретительные меры решили отложить. А Президенту России Владимиру Путину в декабре 2004 года во время визита в Турцию даже пришлось успокаивать местных предпринимателей, говоря, что он не возражает против сохранения «челночной» торговли, но она должна носить цивилизованный характер. При этом подчеркнул, что важно не наносить ущерба людям, а создать им более удобные условия для деятельности. Надо полагать, в правительстве слова президента восприняли как руководство к действию и «создали условия».

«Челночная» торговля в нашей стране возникла в начале 1990-х. Этому способствовали два обстоятельства. Во-первых, в то время резко упростилась процедура выезда за рубеж по туристическим визам. Во-вторых, ввозимые физическими лицами товары не облагались пошлинами. Секретом Полишинеля являлось то, что эти товары, декларируемые как для личного пользования, в действительности предназначались для перепродажи. Миллионы россиян стали «челноками». Власти на такое явление закрывали глаза, поскольку в условиях обвального падения уровня жизни «челночный» бизнес помогал снизить социальную напряженность в обществе. Но постепенно ввоз товаров «для личного пользования» достиг таких масштабов, что забеспокоились отечественные товаропроизводители. Выпускаемая ими продукция не могла конкурировать с дешевым ширпотребом, завозимым из Восточной Европы, Турции, Китая, Вьетнама.

Руководство одной новосибирской обувной компании даже пыталось проводить демонстрации под лозунгом «Во имя пролетариата не покупай товары у пирата», доказывая, что один «челнок» лишает работы 10–12 человек, занятых в легкой промышленности. Отчасти это верно. Как верно и другое: в сфере «челночного» бизнеса, по разным оценкам, занято от 4 до 8 млн человек. В приграничных районах торговля стала основным источником дохода для многих жителей. Например, за 10 месяцев прошлого года читинские «бизнес-туристы» привезли из Китая товаров почти на 1 млрд долларов.

Конечно, «челноков» в чистом виде, то есть тех, кто привозит товар и сам его продает, наверное, уже не осталось. Многие из тех, кто начинал в 1990-х, заработали капиталы и открыли дело посолиднее. Большинство сегодняшних «челноков» ездят за товаром не для себя — они выступают в роли наемных перевозчиков. Тем не менее, это их работа, дающая сносный доход. Что изменится в их жизни после введения ограничений? Можно с большой долей уверенности предположить, что «челночить» перестанут лишь некоторые, у кого есть возможность найти другую работу. Остальные будут продолжать ездить, вот только привозимые ими товары на наших рынках возрастут в цене. Помогут ли эти меры отечественным товаропроизводителям — вопрос спорный.