Реалистичный фантазер

Экономика и финансы
Москва, 09.10.2006
«Эксперт Сибирь» №37 (133)
Государство готово вкладывать деньги в развитие перерабатывающих производств и раздвигать административные барьеры перед заинтересованным бизнесом

Восточная часть России, к которой по московским меркам принято относить и Сибирь, и Дальний Восток, — огромная территория, сопоставимая со всем Азиатско-Тихоокеанским регионом (АТР). Но численность населения и развитость экономики здесь несравнимо ниже. На востоке России сегодня проживают в 75 раз меньше людей, чем в странах АТР, а объем экономики меньше в 27 раз. Сибирь и Дальний Восток, вместе взятые, сопоставимы по населению и объему внутреннего производимого продукта лишь с небольшой Малайзией, в семь раз меньше Кореи, в 20 меньше Китая и почти в 50 — Японии.

Считается, что экономический потенциал этого региона (включая фантастические запасы природных ресурсов) крайне слабо реализован, и его использование — главный стратегический вызов, на который удастся достойно ответить только совместными усилиями государства и частного бизнеса. О будущих планах и сегодняшних действиях первого из двух партнеров «Эксперту-Сибирь» рассказал заместитель министра экономического развития и торговли Российской Федерации Кирилл Андросов.

— Кирилл Геннадьевич, какой вы видите экономику Сибири через 20 лет?

— Она будет по-прежнему расти и, на мой взгляд, даже более быстрыми темпами, чем сегодня. Те сильные стороны, которые имеет сейчас Сибирь (главная из них — креативные, талантливые, образованные люди, живущие здесь в суровых условиях и добивающиеся больших результатов), — это потенциал, который рано или поздно выстрелит. Точнее, он уже начал стрелять в хорошем смысле слова. Здесь есть все, кроме инфраструктуры. Чтобы эти люди начали применять свои технологии в повышении эффективности добычи полезных ископаемых и их переработки, в развитии новых месторождений сырья, востребованного во всем мире, нужна инфраструктура. Требуется электроэнергетика, новые автомобильные и железные дороги, дополнительные мосты через реки, дороги для освоения лесных ресурсов. И эту часть государство может и должно взять на себя. Но необходима инициатива от бизнеса. Я считаю, что государственный рубль должен идти за несколькими рублями частных денег. Поймите, мы должны реализовывать инвестиционные проекты не ради освоения бюджетных средств, а для создания возможности коммерческому сектору построить новую фабрику, создать новый завод.

И вот здесь для нас приоритетна не просто добыча, а переработка ресурсов. И чем глубже она будет, тем больше эти проекты будут значимы для нас. Правительство имеет очень эффективный инструмент финансирования — Инвестиционный фонд. Исходя из этого, я считаю, что в ближайшие пять лет мы запустим масштабные проекты в каждом регионе: в Якутии, Тыве, Читинской, Иркутской областях, Красноярском крае. Эти инициативы станут катализатором дальнейшего роста. Через 20 лет в Сибири будет не просто увеличенная в несколько раз экономика, а экономика другого уровня, основанная на знаниях, на более высоких технологиях. Может быть, я фантазер, но тем не менее…

— Все-таки кто должен сделать первый шаг — власть или бизнес?

— Первый шаг должен сделать бизнес. Точнее, не так. Сегодня мы еще находимся на той стадии, когда первый шаг нужно сделать региональной власти. Она должна инвентаризировать все свои ресурсы: технологические, интеллектуальные, инфраструктурные — и на этой основе привлечь бизнес. А потом уже вместе с ним сформулировать задачу перед федеральными министерствами.

— Но действия региональной власти часто только мешают бизнесу. Как ей нужно себя вести, чтобы как минимум не ставить палки в колеса бизнесменам?

— Местные власти бывают разные. Есть весьма прогрессивные регионы, которые при отсутствии каких-либо финансовых и сырьевых ресурсов демонстрируют потрясающие темпы экономического роста. Успех территории, пусть даже самой неперспективной с географической точки зрения, зависит от команды, которая ей управляет, от ее желания что-то поменять.

В любом регионе задачи власти очень просты: создавать условия для роста и развития экономического сектора и обеспечивать комфортное и безопасное проживание граждан. То есть социальные и экономические гарантии. В каждом регионе есть особенности, которые отличают его от других. Вопрос только в том, чтобы найти их и верно применить.

— Вы утверждаете, что высокая транспортная составляющая в стоимости товара — это одна из слабых сторон сибирского региона и самый весомый фактор, сдерживающий рост экономики. Наверное, исключить ее не удастся, можно ли каким-то образом ее компенсировать?

— Не удастся, это действительно географическая данность. Все, что произведено в Сибири и не потреблено здесь, необходимо доставить либо до Балтийского моря, либо до Черного, либо до Тихого океана, либо до рынка сбыта в европейскую часть России. Поэтому высокие издержки на перевозку продукции сохранятся.

Но есть два других конкурентных преимущества. Это низкая себестоимость добычи природных ресурсов и дешевая электроэнергия — по-прежнему не до конца использованный гидропотенциал Сибири, который точно может помочь снизить себестоимость конечной продукции. Не случайно крупнейшие российские компании РУСАЛ и СУАЛ с наибольшим среди лидеров производства алюминия плечом от точки производства до рынков сбыта тем не менее имеют очень высокую рентабельность своей продукции.

— Что сдерживает многие предприятия от создания вертикально интегрированных структур, которые будут производить продукт с гораздо более высокой добавленной стоимостью, чем сырье?

— На мой взгляд, уже ничего не сдерживает. Посмотрите, все крупнейшие российские компании сегодня так или иначе работают в Сибири. Исследуется ее потенциал, приобретаются лицензии, проектируются мощности. Эти процессы начались буквально три–четыре года назад и еще не завершены, но я уверен, что все наработки в ближайшие пять лет превратятся в фабрики и заводы. Я знаю о многих проектах СУАЛа, РУСАЛа, «Евраза»,
СУЭКа. Сейчас весь российский бизнес понимает, что работать в Сибири выгодно.

— Но сырьевая составляющая по-прежнему является доминантой?

— Тоже нет. Перед нами потихоньку открываются азиатско-тихоокеанские рынки. Это Южная Корея, Япония, Китай. Просто с точки зрения продуктов переработки нам сегодня нечего им предложить. Пока вывозим лес, вместо того чтобы экспортировать целлюлозу, а еще лучше бумагу, поставляется за рубеж сырая нефть вместо нафты или прямогонного бензина.

Повторюсь: многое зависит от инфраструктуры. И когда мы как государство построим в Сибири инфраструктуру, затраты бизнеса на создание перерабатывающих производств окупятся гораздо быстрее, сам бизнес станет более эффективным. Тогда мы будем экспортировать не первичный алюминий, а продукцию заготовок, не круглый лес, а целлюлозу, не природный газ, а газовый конденсат и полиэтилен. Все, что мы сегодня обсуждаем с бизнесом, — это проекты именно переработки сырья.

— Какие проекты самые перспективные?

— В каждом регионе, от Сахалина до Южного Урала, я знаю как минимум один–два проекта, которые хорошо проработаны, поддерживаются губернатором и частными инвесторами. Но я бы отдельно остановился на Якутии. Это республика, которая подошла к своему развитию от основ, разработав, по моему мнению, очень качественный план размещения производительных сил на своей территории. Исследованы вся существующая инфраструктура, весь экономический, геологический и научный потенциал. Президент республики Вячеслав Штыров вместе с командой экономистов предложил идею развития инфраструктуры под потребности бизнеса. И в ближайшее время, я уверен, мы получим очень много заявок на финансирование из средств Инвестиционного фонда и включение в федеральные целевые программы. По-моему, очень хороший образец комплексного подхода к развитию всех отраслей: нефтяной, газовой, энергетической, угольной и других.

Еще один из примеров комплексного подхода — строительство железнодорожной ветки на востоке Читинской области. Общий объем инвестиций составляет более 141 миллиарда рублей, из них на создание инфраструктурных железнодорожных объектов из Инвестиционного фонда будет потрачен почти 41 миллиард рублей. Построенная ветка даст возможность строительства пяти горно-обогатительных комбинатов для освоения полиметаллических месторождений и развития большого количества прилегающих территорий. Этот проект позволит практически в два раза увеличить региональный продукт области.

Третий проект, на котором следует остановиться, — это освоение Нижнего Приангарья. Здесь тоже был комплексный подход. Когда рассматривался вопрос строительства Богучанской электростанции, губернатор Красноярского края Александр Хлопонин поставил вопрос, зачем она нужна и что благодаря этому он сможет сделать: проложить лесные дороги, перейти на правый берег Ангары, освоить лесные ресурсы. Минэкономразвития всегда приветствует такие комплексные решения.

— А как быть с регионами, где сырьевая составляющая не является определяющей? Скажем, какой вектор развития задать Новосибирску и Томску?

— В любом случае отталкиваться следует от инфраструктуры. Ведь если появится современный аэропорт, железная дорога или в конце концов хорошая гостиница, где смогут поселиться иностранные инвесторы или специалисты зарубежных компаний, тогда эти люди смогут оценить перспективность научных разработок. Вы правильно отметили Новосибирск и Томск, я бы еще назвал Тюмень. Эти города стали центрами научно-исследовательских разработок благодаря исторически накопленному потенциалу ученых. Но в любой экономике инновационный вектор, на мой взгляд, является определяющим, так как добыча и переработка сырья тоже имеют свою инновационную составляющую. Поэтому мы готовы поддерживать все инициативы Новосибирска и Томска по развитию сферы высоких технологий. Для этого сейчас появляются новые инструменты — создана Российская венчурная компания, которая сыграет роль инвестиционного фонда для сильных научно-прикладных проектов.

— Когда инфраструктура будет готова?

— Это опять вопрос про будущее? Про наше будущее через 20 лет? Сибирь и Дальний Восток к 2025 году будут напоминать большую стройку. Эта инфраструктура будет продолжать строиться, поскольку территория настолько большая, что работы хватит и нам, и нашим детям.

— И как в таком недостроенном виде мы собираемся вступать во Всемирную торговую организацию?

— ВТО все боятся, потому что вступление в нее открывает торговые и экономические границы. Все боятся конкуренции. Но если нашу продукцию не вывезти в Европу и Азию, то и зарубежные технологии к нам не проникнут. Поэтому мы в одинаковых ситуациях — кто быстрее построит дороги и освоит технологии, тот быстрее и займет иностранный рынок.

— Каковы планы относительно проектов создания особых экономических зон?

— На первом этапе право создания особой зоны получено Томской областью, вскоре состоится конкурс по туристско-рекреационным зонам, в котором участвуют и сибирские регионы. В ближайшее время мы объявим о новом этапе конкурса по отбору промышленно-производственных зон. Но все-таки зоны — это исключение из правил, они для нас носят характер пилотных проектов. Через развитие механизма зон мы хотим услышать инвестора и понять, что из положительного опыта создания таких территорий мы можем применить законодательно в масштабах всей России. В идеале мы всю страну должны сделать особой экономической зоной. Надеюсь, мне удастся дожить до этого дня.

У партнеров

    «Эксперт Сибирь»
    №37 (133) 9 октября 2006
    Безопасность на дорогах
    Содержание:
    Разруха в головах и на дорогах

    Никакие реформы ГАИ-ГИБДД не приведут к повышению дорожной безопасности, пока сами дороги будут находиться в безобразном состоянии, а водители — ездить «по понятиям»

    Реклама