Бензиновая свистопляска

По мнению чиновников Федеральной антимонопольной службы, вступивший в силу закон «О защите конкуренции» при умелом применении позволит снизить цены на бензин. Но топливные трейдеры так не считают

В этом году цены на бензин в России вели себя почти так же, как в предыдущие: весенний и резкий летний рост к осени сменился относительным падением. Тем не менее у ценовой динамики были и свои особенности: никогда еще аппетиты крупных нефтепроизводителей не были столь велики. Только в июле цены на топливо взлетали в девять раз. Сумасшедший рост закончился в сентябре. В результате бензин Аи-92 поднялся в стоимости в общей сложности на 3–3,5 тыс. рублей за тонну, Аи-80 — на 1,5 тыс. за тонну, дизельное топливо выросло на 1 тыс. рублей. Последующее сезонное падение топливных цен не отыграло ситуацию назад. Аи-92 подешевел всего на 1 тыс. рублей за тонну, Аи-80 и дизельное топливо — и того меньше. Все бензиновые трейдеры сходятся во мнении, что сильно радоваться этому снижению потребителям вряд ли стоит. Ценовой маятник раскачается в сторону еще большего повышения стоимости топлива уже будущей весной.

Что происходит?

Из года в год на топливном рынке повторяется одна и та же ситуация: бензин весной и в конце лета неудержимо растет в цене, протестуют автолюбители и местные власти, прикрикнет на зарвавшихся нефтепереработчиков кто-нибудь из правительства, и цены послушно ползут вниз. Потом начинается новый цикл.

Год назад крупнейшие российские нефтяные компании клятвенно уверяли правительство, что не будут поднимать розничные цены на бензин до 1 января 2006 года. До того в августе 2005 года литр бензина подорожал на 50 копеек, в начале сентября — на рубль. На этом моратории российские нефтяники только выиграли, потому что цены были заморожены на самом пике и оказались хорошей подпиткой нефтяным компаниям на фоне несколько упавших в то время мировых цен на нефть. Ну да суть не в этом. Затем последовал такой рост цен, что вновь запротестовали как автолюбители, так и чиновники.

Спикер Совета Федерации Сергей Миронов в августе 2006 года заявил: «Должны быть введены особые пошлины, чтобы перерабатывать нефть стало выгодно внутри страны. Мы как нефтедобывающее государство не можем терять конкурентное преимущество». А глава Минэкономразвития Герман Греф сказал о том, что рост цен на топливо не должен превысить планируемую инфляцию, размер которой правительство определило максимум в 9%.

Чиновники регионального уровня оказались гораздо эмоциональнее. Губернатор Кузбасса Аман Тулеев, возмущенный ростом топливных цен, направил телеграммы в правительство. Он полагает, что нефтяники каждый год во время уборки урожая специально поднимают цены на все виды горюче-смазочных материалов. А в областном бюджете, в бюджетах муниципальных образований и у сельхозпроизводителей такое повышение цен на нефтепродукты не запланировано.

Прокатилась по стране и волна выступлений автолюбителей. Они адресовали претензии уже не нефтяным компаниям, а правительству России, поскольку, по их мнению, все равно весь нефтяной бизнес подконтролен государству. Так почему же растут цены на бензин? И верно ли говорить, что нефтепереработчики иногда по доброй воле снижают их? Несмотря на то, что они каждый раз преподносят это как свою заслугу, нефтяные компании никогда не идут против конъюнктуры рынка.

«Основной фактор, влияющий на стоимость топлива, — это мировые цены на нефть. На втором месте — конъюнктура внутреннего рынка. Здесь все просто: весна — сезон посевной, спрос на топливо повышается, особенно на бензин Аи-80, следовательно, растет и цена, — говорит начальник отдела продаж ОАО «Красноярскнефтепродукт» Максим Селин. — Летом и осенью похожая ситуация: идет уборочная страда, производятся северные завозы в Красноярском крае, Томской и Иркутской областях. Все нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) пользуются этим ажиотажем. Затем, когда рынок немного успокаивается (убран урожай, закончен северный завоз, запасено топливо на зиму, автолюбители поставили свои машины «на прикол»), цены немного снижаются. Но не в той пропорции, в которой повышались раньше, а в гораздо меньшей».

Все сказанное справедливо для трех крупнейших сибирских нефтепереработчиков — Омского НПЗ (принадлежит компании «Газпромнефть»), Ачинского НПЗ и Ангарской нефтехимической компании (ЮКОС). Но интереснее то, каким образом влияют на розничные цены отпускные цены на топливо перерабатывающих заводов. Как правило, приобретать бензин оптом могут крупные сети автозаправочных станций (АЗС). Таких несколько в каждом регионе, и они в большинстве своем располагают собственными базами для хранения нефтепродуктов. Это дает им возможность, например, не зацикливаться на продукции какого-то одного завода, а выбирать более выгодные предложения.

«На нефтеперерабатывающих заводах стоимость топлива разная, какой-то жестко установленной цены не существует, — поясняет президент Союза владельцев АЗС и поставщиков нефтепродуктов Кузбасса Олег Шевалов. — Для каждого региона складывается своя цена. Допустим, для Кемерова на Уфимском нефтеперерабатывающем заводе она может составлять 16 тысяч рублей за тонну, а для Екатеринбурга — все 18. Да, Екатеринбург ближе к Уфе, но чтобы конкурировать с Омским НПЗ, уфимцы могут снизить отпускную цену для Кемерова на величину железнодорожного тарифа. И партии топлива с обоих заводов приходят сюда практически по одной цене. Все зависит от объемов и сроков оплаты».

Можно с уверенностью сказать, что цены на топливо напрямую зависят от цен, которые предлагают нефтеперерабатывающие заводы, разве что растут они не одинаково, а с некоторым запозданием. Это связано с наличием у бензотрейдеров переходящих запасов бензина.

Бензин — это политика

Впрочем, крупные НПЗ конкурируют друг с другом не только по цене. В каждом регионе есть принадлежащие им сети АЗС, и это более действенный инструмент влияния на рынок, поскольку таким образом производитель может диктовать свою ценовую политику.

Цены на топливо напрямую зависят от цен, которые предлагают перерабатывающие заводы

Как говорят сами бензиновые трейдеры, с этой политикой не поспоришь. «Если раньше правительство ссылалось на то, что топливный рынок не поддается регулированию, потому что на нем работают частные компании и идет резкий рост цен на продукцию НПЗ, то теперь ситуация кардинально изменилась, — говорит Олег Шевалов. — Когда «Газпром» покупал акции «Сибнефти» у Абрамовича, «Роснефть» покупала ЮКОС, бензотрейдеры надеялись, что ценового беспредела больше не будет. Но федеральная власть, получив возможность напрямую влиять на цены, не делает этого. Почему бы компаниям не сдерживать рост отпускных цен на заводах?»

В итоге роль фактора, сдерживающего цены, в некоторых регионах досталась местным властям. Показательна в этом отношении политика кузбасских властей. Здесь не ограничиваются громкими заявлениями, а активно вступают в переговоры с нефтяными компаниями. В рамках специального Соглашения о сотрудничестве по стабилизации экономической ситуации на рынке нефтепродуктов Кемеровской области администрация Кузбасса вместе с основными игроками рынка устанавливает на определенный период предельные цены на ГСМ. В свое время доминирующий в этом регионе «Кузбасснефтепродукт» фактически был отдан под контроль «Сибнефти». Скорее всего, это было сделано под какие-то гарантии нефтяной компании не препятствовать региональным властям в удержании достаточно низких цен на топливо.

Но административное сдерживание цен — путь неблагодарный. Зачастую разрулить ситуацию с крупными переработчиками не получается либо удается удержать цены лишь на грани компромиссного решения. И тогда административный ресурс в полной мере расходуется на приведение к должному уровню цен у розничных трейдеров. В итоге торговая наценка у них во время резкого возрастания стоимости топлива на НПЗ может не превышать 3–5% при необходимых для нормального развития и выплаты налогов 20%. Убытки они покрывают за счет сезонных падений бензиновых цен.

Относительно низкие цены на бензин остаются и в Красноярском крае. Но механизм их удержания несколько иной: это не жесткое декларирование воли местных властей. С сетью АЗС «Газпромнефти» конкурирует ОАО «Красноярскнефтепродукт», 58% акций которого находятся в собственности администрации края. Эта компания, располагающая сетью из 130 АЗС и нефтебазами по всему региону, играет роль своеобразного ценового противовеса на розничном рынке. В момент повышения отпускных цен с НПЗ на заправки все еще поступает более дешевое топливо, запасенное на нефтебазах. Это незначительно сдерживает рост цен.

В других регионах ситуация иная — как с наличием крупных игроков топливного рынка, так и с умением властей выстраивать диалог с нефтепереработчиками. Других рычагов влияния на розничный рынок топлива у них нет. Законодательно воздействовать на политику ценообразования местные власти не могут, а доля налогов в цене бензина очень мала. Так что и этот способ можно считать неэффективным. При этом основную часть налогов от продажи топлива составляет пресловутый НДПИ, который уходит в федеральный бюджет и формируется исходя из мировых цен на нефть.

Как распорядиться законом

Появился новый фактор, который может повлиять на сложившуюся на топливном рынке ситуацию. 26 октября вступил в силу новый Федеральный Закон «О защите конкуренции». Он готовился при непосредственном участии Федеральной антимонопольной службой (ФАС), сами разработчики считают его важнейшим. «У нас есть надежда, что теперь мы сможем квалифицировать согласованные действия по повышению цен как ценовой сговор, — считает руководитель управления ФАС по Новосибирской области Сергей Гаврилов. — Согласно новым нормам, прописанным в законе, если три компании занимают более 50 процентов рынка или пять компаний — 70 процентов, мы считаем, что они доминируют, и можем посмотреть, злоупотребляют ли этим, поднимая цены».

Все говорит о том, что теперь у антимонопольной службы появился инструмент для борьбы с монополизацией рынков, прежде всего топливного. Ведь многие чиновники зачастую объясняют растущие цены на бензин именно сговором нефтяных компаний. В новом документе есть определение согласованных действий компаний, направленных на монополизацию товарных рынков. Главное — ФАС может доказать ценовой сговор на рынке без предоставления письменных документов или соглашений между игроками рынка. По новому закону согласованные действия «не предполагают заключение их участниками соглашений или достижение каких-либо иных формальных договоренностей и обеспечиваются за счет прямого информационного обмена и устоявшихся и не требующих специальной договоренности способов реагирования».

Как говорит Сергей Гаврилов, в шлифовке этого закона принимал участие крупный бизнес. Это не позволило ФАС провести еще более жесткие нормы. Например, антимонопольщики хотели, чтобы им были разрешены функции расследования случаев сговора на рынке, для чего предлагалась организация особого подразделения в составе ФАС. Такие службы есть во многих странах мира.

Зато удалось прописать ужесточение наказания за ценовой сговор компаний. Если до сих пор для таких случаев предусматривались относительно небольшие штрафы (максимум 500 тыс. рублей), теперь нарушителям грозит сумма размером от 0,5% до 4% от выручки компании за прошлый год за злоупотребление конкуренцией группой доминирующих компаний и от 2% до 4% за картельный сговор. Правда, полноценные штрафы будут возможны после принятия законодателями поправок в Кодекс об административных нарушениях.

«Сейчас идет некоторое снижение цен на топливо, тенденцию к этому имеют и цены на мировом рынке, — рассказывает Сергей Гаврилов. — Но если вдруг случится одновременное повышение цен, ФАС будет квалифицировать, сколько игроков нашего рынка (оптового или розничного) какую долю занимают и не является ли повышение цен результатом их согласованных действий».

Впрочем, начальник отдела продаж ОАО «Красноярскнефтепродукт» Максим Селин считает это нереальным. «Как доказать ценовой сговор? Если все розничные трейдеры приобретают в конечном счете продукцию у НПЗ, у всех трейдеров приблизительно одинаковые издержки, то и цена будет примерно одна и та же. В этом свете новый закон может стать одним из инструментов нечистоплотной конкурентной борьбы на рынке. Например, малоизвестная компания торгует на розничном рынке фальсифицированными нефтепродуктами по низким ценам. При этом она подает жалобу или протест в УФАС о том, что остальные игроки (которые торгуют качественными нефтепродуктами, платят все налоги и сборы, содержат в надлежащем состоянии свои АЗС и нефтебазовое хозяйство) торгуют по завышенным ценам. А ведь зачастую УФАС не вникает в экономическую составляющую ценообразования, в издержки предприятия, в вопросы качества бензина, реализуемого на АЗС. Вот и получается, что в результате могут пострадать добропорядочные игроки рынка», — говорит он.

Цены на бензин в нефтедобывающей Сибири уже давно стали притчей во языцех для автолюбителей и, наверное, вообще всего взрослого населения Сибири — ведь цена любого перевозимого автотранспортом товара практически напрямую зависит от стоимости топлива. Все же почему стоимость бензина здесь сравнялась с его ценой, например, в американском штате Калифорния? И что, если не прямое государственное вмешательство, может помочь ее снижению? В любом случае, осталось ждать не так долго. Наступит новая весна — и тогда посмотрим, насколько поможет Сибири новый закон о защите конкуренции.