Тревожное послезавтра

9 июля 2007, 00:00
  Сибирь

Споры по проблеме глобального потепления отражают разброд и шатания в современной теоретической мысли

Климатические аномалии, наблюдаемые в течение последних десятилетий, чреваты не только ощутимыми материальными последствиями (как прогнозируют западные ученые). Проблема неожиданно вырисовывается и с другой стороны. На кону — авторитет самой академической науки. Если природа и впредь будет озадачивать человека подобными неожиданностями, вера во всемогущество научной мысли начнет стремительно иссякать. Социальные последствия в этом случае просчитать несложно: мгновенно повысится авторитет религии, усилится интерес к мистицизму, оккультизму и тому подобным ненаучным теориям и практикам. Хотим мы того или нет, но академическое сообщество поставлено перед испытаниями. Пожалуй, еще более серьезными, чем во времена Галилея.

Правда всегда одна

Тому, кто хоть мало-мальски интересовался эпистемологией, известно: если по одной научной проблеме выдвигается сразу несколько противоречащих друг другу утверждений, значит, она далека от удовлетворительного решения. Его попросту нет. Выражаясь философски, научное сообщество в таких случаях лишено адекватной парадигмы, в рамках которой исследуемая проблема получила бы приемлемое и продуктивное истолкование.

Именно такую картину мы наблюдаем сегодня, когда обсуждаются вопросы глобального потепления. Как мы знаем, единой теории, единого объяснения здесь нет. Одни (коих большинство) ссылаются на хозяйственную деятельность человека, загрязняющего атмосферу парниковыми газами. Другие тоже обвиняют человека, только ставят ему в вину вырубку лесов. Меньшая часть ссылается на естественные причины. Например, на возросшую активность Солнца. Кроме него, подозрения падают на циклические изменения земной орбиты, на океанические течения и даже на смещение полюсов. Кроме того, есть еще ученые, в принципе не признающие никакого глобального потепления.

Сегодня способность ученых повелевать природой имеет место только в воображении

Такой же разнобой и в прогнозах. Большинство предвещает адскую жару, засуху и наводнения. Тут же появляются и те, которые обещают похолодание и наступление ледника на страны Западной Европы. Если из одних и тех же фактов делают разные, зачастую прямо противоположные выводы, значит, есть очень серьезные затруднения теоретического и методологического плана.

Историку науки такая разноголосица живо напомнит дискуссии античных и средневековых натурфилософов. В нашем случае, конечно, есть соблазн все объяснить свободным творческим поиском. Однако после классической физики Ньютона, положившей начало НТП, ситуация с объяснением глобального потепления выглядит подлинным анахронизмом. Отсутствие правильного понимания актуальной для общества проблемы лишает науку того статуса, который она обрела в период модернизации. Затянувшийся «творческий поиск» приемлемого решения может свидетельствовать либо о начале деградации науки, либо о грядущей научной революции, которая просто поставит крест на перечисленных утверждениях, а может, и на самих подходах к решениям.

Ситуация не выглядела бы столь драматично, если бы представители академического сообщества адекватно оценивали реальное положение дел в науке. Достаточно было бы простого честного признания, что устоявшиеся парадигмы не дают удовлетворительного объяснения причин глобального потепления. Возможно, в этом случае произошел бы пересмотр фундаментальных положений современного естествознания, и тем самым создалась предпосылка для очередного интеллектуального прорыва. Вместо этого идет неприкрытая борьба за популяризацию собственных гипотез, покоящихся иной раз на довольно шатком эмпирическом и методологическом основании. Причем высокая популярность еще совсем не гарантирует истинности. Чтобы убедиться в этом, достаточно непредвзято разобрать учение о парниковом эффекте, якобы вызванном человеческой активностью.

Нас возвышающий обман

Если гуманитаризация естествознания возможна, то ее успешно проделали сторонники так называемой парниковой теории, ловко подменив проблему естественно-научную проблемой социально-экономической и политической. Не разобравшись досконально в причинно-следственных связях, нам тут же приводят обширную статистику по выбросам парниковых газов в атмосферу. А вместе с ней предлагают большой набор решений — от политически наивных до откровенно фантастических.

Сам процесс разворачивается по большей части в сознании ученых, нежели в природе

На политически наивных останавливаться не будем — все они отражены в Киотском протоколе и озвучены на многочисленных международных конференциях и саммитах. Что касается решений фантастических, то они представляют для нас больший интерес, поскольку красноречиво отражают умственное состояние современного представителя западной цивилизации.

Так, для борьбы с потеплением наиболее разгоряченные умы предлагают (причем на полном серьезе) следующее: 1) разместить вокруг Земли миллионы линз диаметром 60 см (астроном Роджер Анцель); 2) создать вокруг Земли кольцо космических кораблей, которыми можно затенить тропики (стоимость проекта — 500 млрд долларов); 3) рассеять в стратосфере на высоте свыше 15 км при помощи воздушных шаров и самолетов частицы серы (климатолог Уоллас Брокер, а также некоторые российские ученые); 4) с помощью особых устройств превращать морскую воду в облака, насыщенные хлоридом натрия; 5) создать в морских зонах плавучие островки белого цвета с отражающей поверхностью (другой вариант — покрыть белым пластиком пустынные районы).

Наконец, известный британский астрофизик Стивен Хоукинг заявил, что нужно найти новую среду обитания… в другом месте Вселенной. На ближайшую перспективу он наметил строительство постоянной базы на Луне (через 20 лет), а в более отдаленном будущем — колонию на Марсе. Очевидно, британец считает условия жизни на Луне и Марсе более сносными, чем на потеплевшей планете Земля.

Нельзя сказать, что инициаторы таких проектов абсолютно утратили связь с реальностью. Скорее всего, это делается ради желания представить науку как могущественную корпорацию кудесников, способных будто бы управлять природными процессами. Не будем спорить об интересах, скрытых за подобными желаниями. Отметим лишь, что сегодня способность ученых повелевать природой имеет место только в воображении. Как показывает практика, научное сообщество вообще испытывает серьезные затруднения в плане понимания реального положения вещей. Отсюда их противоречивые выводы по одинаковым вопросам. За примерами далеко ходить не нужно.

Парадоксов друг

Пока одни ученые считают количество выбросов парниковых газов и пугают нас адским пеклом, другие замеряют общее загрязнение атмосферы и бьют тревогу по поводу предстоящего затемнения. Как выяснилось, на планете стало не только теплее, но и темнее, поскольку на 20% сократилось количество солнечного света, поступающего на Землю. Это, в частности, утверждает климатолог Джим Хансен из Института космических исследований НАСА. Как считают специалисты, затемнение происходит из-за роста содержания в атмосфере частиц антропогенного происхождения (так, в два раза увеличилось количество сажи). Виной тому — все та же возросшая хозяйственная деятельность человека. Сокращение солнечного излучения, как мы понимаем, должно привести к неизбежному похолоданию. Отсюда могут последовать выводы, по духу прямо противоположные Киотскому протоколу (то есть хозяйственную деятельность необходимо сокращать ради борьбы не с глобальным потеплением, а с глобальным похолоданием).

Впрочем, в отдельных умах глобальное потепление само по себе чревато похолоданием. Популярной стала версия, согласно которой охлаждение теплых течений приведет к общему снижению температуры на планете, вплоть до критических отметок. Тот факт, что планета получает тепло все-таки от Солнца, в расчет, видимо, не принимается. Как не учитывается и физический закон сохранения энергии.

При знакомстве с современными научными публикациями может возникнуть впечатление, что нынешних естествоиспытателей вообще мало стесняют основополагающие правила научной методологии. Как учил еще Ньютон, в природе действуют единые законы, а потому для объяснения одинаковых явлений необходимо выдвигать одну причину. Сегодня на это правило можно спокойно махнуть рукой. Например, американские ученые (Пол Гейслер, Лори Фентон) объясняют уменьшение полярных шапок на Марсе выбросами в атмосферу Красной планеты светлой пыли (на Земле, как мы уже знаем, уменьшение прозрачности атмосферы должно как будто вести к похолоданию). Иначе говоря, ученые фиксируют одинаковый процесс потепления и таяния полярных льдов сразу на обеих планетах, однако для каждой из них в отдельности изобретают особую причину. Такой подход к объяснению был характерен для Средневековья. Сегодня он неожиданным образом получил новое распространение.

Впрочем, справедливости ради надо отметить тех, кто сохраняет верность классическим принципам. Такие ученые связывают таяние полярных льдов на Земле и на Марсе только с одной причиной — возросшей активностью Солнца. Казалось бы, ключ к успешному пониманию происходящего найден. Но не все так просто. Солнце ставит перед учеными свои загадки, ответы на которые, опять же, приводят к разноголосице. Например, голландские специалисты рассматривают нынешнее поведение светила как очевидную и чреватую опасностями аномалию, предсказывая даже возможный взрыв наподобие сверхновой. Однако их российские коллеги сохраняют философское спокойствие, заявляя, что в поведении Солнца нет ничего странного, и скоро-де все станет на свои места — активность потихонечку начнет стихать, подчиняясь неизменному циклу.

Упование на циклическую обратимость природных процессов, как правило, выделяет наиболее консервативную часть противников «парниковой теории». Для кого-то это аргумент. Хотя не исключено, что мы имеем дело с устойчивым академическим предрассудком.

Научный миф о вечном возвращении

Еще во времена Платона утверждалось, что мир подчиняется законам математики. Долгое время этому взгляду не придавалось должного значения, пока, наконец, Галилей, Кеплер, Декарт и Ньютон не заложили математические начала в основание новой науки о природе. Так, собственно, и зародилось современное естествознание, первым фундаментальным образцом которого стала ньютоновская классическая механика.

Нынешних климатологов, уповающих на неизменные циклы, этот образец тоже не обошел стороной. Обратимость процесса — это заимствовано ими из классической физики. Другое дело, что сам процесс разворачивается по большей части в сознании ученых, нежели в природе. Чтобы с уверенностью оперировать динамическими закономерностями (на что, по существу, претендуют «циклисты» от климатологии), необходимо знать постоянно действующую причину рассматриваемого процесса (наподобие ньютоновской гравитации). Иначе об обратимости не может быть и речи, а потому бессмысленно выстраивать какие-то гипотетические циклы климатических изменений, да еще делать на их основе долгосрочный прогноз на десятки и сотни лет вперед.

О том, что с пониманием причин дела обстоят неважно, неявно свидетельствуют сами ученые. Так, член-корреспондент РАН, профессор Андрей Капица связывает циклические колебания климата (смену так называемых ледниковых периодов) сразу с несколькими причинами — солнечной активностью, изменениями наклона земной оси и облаками космической пыли. В общем, стандартный подход к решению проблемы, вполне соответствующий духу эпохи. Если Ньютон когда-то одной причиной объяснял сразу несколько явлений, то в наши дни все делается наоборот. Видимость научной строгости, конечно же, сохраняется, но и только. Объяснения «циклистов» носят гипотетический характер, а их математические построения — не более чем отвлеченное конструирование, не имеющее прямого отношения к объекту. Поэтому все их претензии на составление долгосрочных прогнозов есть, скорее всего, дань профессиональным амбициям.

Тот же профессор Капица в 1998 году утверждал (вопреки мнению большинства западных климатологов), что мы находимся в начале нового витка… похолодания. Судя по его заявлению, о том же якобы свидетельствуют эмпирические данные (похоже, ученые не только по-разному думают, но и по-разному видят). В 2004 году была зарегистрирована максимальная глобальная температура за годы наблюдений (столь же высокой была температура в 2002-м и 2003-м). Этот факт, в частности, подтверждает директор Гидрометцентра России Роман Вильфанд. «Глобальное потепление действительно имеет место», — заявил он. Даже 2006 год с его холодной зимой в сумме дал очень высокий средний показатель. За несколько последних лет, по данным полярных исследователей, площадь арктических льдов сократилась на 4%. На это, например, обратил внимание британский полярный исследователь Бен Сандерс: «Я был в Арктике три раза за последние три года. Все очень сильно изменилось». О том же говорил российский полярник, депутат Госдумы Артур Чилингаров. Аналогичные процессы происходят и в Антарктиде (а также, как было сказано, на Марсе). Вдобавок ко всему таяние вечной мерзлоты в Восточной Сибири тоже дает пищу для размышлений.

К таким бурным переменам научное сообщество оказалось явно неготовым. Возможно, именно на волне общего недоумения ученые начинают рисовать нам все казни египетские и предлагать фантастические проекты по спасению человечества.

Апокалиптический тренд

Как откровенно признаются некоторые климатологи, их настораживает и даже пугает не столько само глобальное потепление, сколько динамика этого процесса. По их стойкому убеждению, так быстро климатические изменения происходить не должны. Растерянность ученых вполне понятна. Уже более ста лет в науках о Земле господствует униформистская парадигма, в соответствии с которой так называемая геологическая история должна протекать в масштабах космической длительности. Несколько поколений ученых усвоили как догму постулат о том, что все процессы на нашей планете: отложение осадочных пород, горообразование, климатические изменения — растягиваются на сотни, тысячи и миллионы лет. Отсюда следует, что ни одно серьезное геологическое событие не может совершиться за несколько лет прямо на глазах у исследователей. И хотя есть немало фактов, противоречащих этой догме, в академических кругах она не пересматривается. Поэтому нет ничего удивительного, что ученые, воспитанные в духе униформизма, не в силах выработать адекватного отношения к наблюдаемому процессу.

Тем не менее, можно уже уловить едва наметившийся отход от униформистской парадигмы (пока еще плохо осознаваемый). В последнее время ученые все смелее обращаются к неземным факторам, допуская катастрофическое воздействие космических сил на земную поверхность (падение комет, метеоритов, взрывы сверхновых). Даже консервативный профессор Капица объясняет ледниковые периоды внешними причинами, что еще лет тридцать назад считалось откровенной ересью. В современных работах по палеонтологии периодическое вымирание представителей древней фауны все чаще и чаще связывают с катастрофическими событиями, спровоцированными извне (падение тех же комет и метеоритов). Не ровен час, когда изгнанная из науки в угоду униформизму теория катастроф (за ее солидарность с библейским учением) вновь займет прежнее место.

Как бы то ни было, апокалиптический тренд содействует пересмотру не только наших представлений о природе, но и о месте самой науки в системе человеческих ценностей. Наука как будто плавно готовится сдать свои позиции по решению жизненно важных вопросов мировым религиям. Действительно, будучи не в состоянии найти естественные причины, ничего другого не остается, как вновь обратиться к Высшим силам.