Остановки не будет

Кризисы приходят и уходят, а дороги, электростанции и заводы строить надо, считает председатель правительства Красноярского края Эдхам Акбулатов

Несмотря на мировой финансовый кризис, ни один крупный инвестиционный проект в Красноярском крае не остановлен. Процесс инфраструктурного развития экономики региона прекращать нельзя — прошлый опыт подсказывает, что, однажды замороженные, большие стройки вновь запускаются долго и трудно.

Без опаски

— Эдхам Шукриевич, Красноярский край развивается в основном по индустриальному пути, освоению минерально-сырьевой базы, природных ресурсов. Другими словами, по энергосырьевому сценарию. Не видите ли в таком моноэкономическом укладе угрозу усиления зависимости от цен на ресурсы на мировом рынке?

— Действительно, экономика Красноярского края преимущественно представлена отраслями, ориентированными на освоение природных богатств. И крупнейшие проекты, реализуемые в регионе, связаны с использованием этого важнейшего, как мы считаем, конкурентного преимущества. Я думаю, что стоимость ресурсов в мире будет повышаться. Несмотря на то что на планете создается электронная, виртуальная экономика, рост национального богатства в гораздо большей степени связан с реальными секторами промышленности — с теми, что зависят от природных ресурсов. Без­условно, нельзя отрицать развитие инновационной экономики, высоких технологий, но то, что мы видим сейчас, — во многом кризис не реальных, а виртуальных секторов бизнеса. Поэтому угрозы в том, что мы ориентированы на использование минерально-сырьевой базы региона, мы не видим.

Мы видим потенциальную угрозу усиления зависимости от цен мирового рынка на ресурсы, но не боимся ее

Однако отдаем себе отчет — освоение природных богатств должно сопровождаться развитием предприятий по переработке сырья здесь, на месте. Да и добыча должна развиваться на базе инновационных технологий. Возьмем нефть. Эффективные нефтеразработки сего­дня — это высокотехнологичное производство, и в этой связи мы достигли соглашения с компанией «Роснефть» о формировании исследовательского центра в кооперации с Сибирским федеральным университетом (СФУ). Там создается Институт нефти и газа, и в связке с ним научно-исследовательский центр «Рос­нефти» будет работать над созданием новых технологий эффективной добычи и переработки углеводородного сырья.

То же самое можно сказать о развитии лесной отрасли. В условиях, когда Правительство РФ формирует таможенные барьеры на пути экспорта круглого леса, мы стремимся к тому, чтобы на территории Красноярского края появлялись крупные лесоперерабатывающие комплексы, производящие не только пиломатериалы, но и целлюлозу, и, возможно, бумагу, строительные материалы из отходов дерево­переработки, новые типы топлива — такие, как пеллеты. То есть глубокая переработка древесины — один из наших экономических приоритетов, что видно по налоговой политике, проводимой в Красноярском крае. Так, если предприятие внедряет в практику глубокую переработку древесины и утилизацию отходов, то оно пользуется льготами по налогу на имущество. А в ближайшее время, я уверен, Законодательным собранием будет принят закон о предоставлении льгот по налогу на прибыль для таких предприятий в части налоговых отчислений, остающихся в региональном бюджете.

В то же время возможности развития переработки сырья и ее глубины во многом определяет ситуация на мировых рынках. Есть объективные ограничения, и мы должны их учитывать. Безусловно, только за счет налоговых и таможенных преференций невозможно создать условия для появления новых перерабатывающих мощностей. Разведка месторождений тоже не решит эту проблему. Создание транспортной инфраструктуры — важнейшая задача, но сама по себе она опять-таки не позволит развивать перерабатывающие предприятия. Главное — это кадры. Неслучайно мы рассматриваем СФУ как фундамент для формирования нового поколения специалистов. Принципиальным является то, что они будут готовиться с четкой ориентацией на потребности новых производств, намеченных для появления в крае. Подчеркну, что создание Сибирского федерального университета — это не проект, связанный с «перетягиванием» престижной высшей школы на территорию края в ущерб другим регионам России. Это проект, изначально призванный создать условия для подготовки кадров нового поколения.

Таким образом, мы видим потенциальную угрозу усиления зависимости от цен мирового рынка на ресурсы, но не боимся ее. Двигаясь по пути освоения минерально-сырьевой базы, можно построить сбалансированную инновационную экономику. А компании, которые будут здесь добывать сырье, должны стать заказчиками расположенных в крае предприятий.

— Тем не менее рассматривается ли возможность проведения диверсификации экономической структуры региона с созданием производственного сегмента, малочувствительного к мировым ценам, к экспорту? Насколько концепция такой диверсификации могла бы вписаться в планы экономического развития Красноярского края?

— Радикальное решение вопроса — переход к плановой социалистической экономике. Мы это уже проходили, когда, не обращая внимания на рыночную конъюнктуру, выполняли задания партии и правительства — добывали столько-то миллионов тонн сырья, столько-то тысяч тонн металлов выплавляли. План выполнили либо перевыполнили, все довольны, грамоты и знамена получили, на курорт поехали. В нынешних условиях, сами понимаете, это невозможно и, думаю, никогда больше возможным не будет. Хотя, должен заметить, заметны процессы усиления контроля со стороны государства за стратегическими отраслями, что лично я считаю совершенно правильным. Все-таки они должны быть подконтрольны государству — заметьте, я не говорю об их национализации.

Поэтому избежать влияния колебаний мировых цен невозможно, но наша задача — максимально диверсифицировать экономику, поскольку спад мировых цен на один вид продукции может быть компенсирован ростом цен на другой. Как пример — платина и палладий. При росте цен на платину в определенный момент спрос на нее падает, и платина замещается менее дорогим палладием, который во многих технологиях применяется как ее заменитель. В такой же противофазе находятся никель и драгоценные металлы — когда падают цены на первый, на драгметаллы, как правило, растут. Поэтому ценовая конъюнктура для таких многопрофильных предприятий, как «Норильский никель», находится на своеобразных качелях — можно компенсировать резкие падения цен за счет роста других. Да, это не прямая зависимость, но ценовые циклы находятся в противофазе.

Кроме того, можно добиться диверсификации экономической структуры по линии добычи и глубины переработки сырья. Я уже обозначил такую тенденцию, но в качестве еще одного примера приведу завод, который построила в Красноярске британская компания «Джонсон Матти». Вот вам полная технологическая цепочка — «Норильский никель» добывает руду и производит ее обогащение, из концентрата на аффинажном производстве «Красцветмета» получают металл, который на заводе «Джонсон Матти» используют для выпуска автомобильных катализаторов. Конечно, в этой области до баланса еще очень далеко и не все концентраты цветных и драгоценных металлов превращаются у нас в продукцию с высокой добавленной стоимостью. Но мы считаем, что начатое — лишь первый этап, к тому же компания собирается развивать здесь свое производство. Мы такие планы только приветствуем.

Таким образом, за счет увеличения глубины переработки можно добиться диверсификации экономической структуры и снизить зависимость добывающих отраслей — лесной и горнодобывающей. Конечно, с точки зрения наполнения бюджета эти секторы несопоставимы. Поступления в бюджет от металлургии на порядок превышают доходы от лесного комплекса. Только после развития в крае нефтедобычи появится полноценный бюджетный источник. Впрочем, с точки зрения наполнения бюджета рассматривать перспективную структуру экономики неправильно. Так можно пойти по пути «Пусть у нас будут самые грязные производства, но за счет экологических платежей мы обеспечим бюджетный профицит». Это не наш метод, здоровьем населения мы жертвовать не собираемся. Поэтому ставим задачу диверсификации экономики не только по спектру добывающих производств, но и по глубине переработки сырья, развитию сектора услуг. Задача решается через целый комплекс инвестиционных проектов, осуществляемых в Красноярском крае.

Спокойно! Все работает

— Какие крупные инвестиционные проекты в связи с финансовым кризисом остановлены?

— Ни один из ранее заявленных индустриальных или инфраструктурных проектов с повестки дня не снят. Это принципиальная позиция губернатора края Александра Хлопонина. Безусловно, экономический кризис, который мы сейчас наблюдаем, в той или иной степени на этих проектах скажется, как и на всей экономике Красноярского края. Произойдет это через снижение темпов реализации — так, Ванкор предполагалось ввести в 2008 году, сегодня мы говорим о вводе первой очереди во втором полугодии 2009 года. Первая очередь Богучанского энергометаллургического объединения (БЭМО) должна была вступить в строй в конце 2009 года, а сейчас эти сроки сдвинуты на год вперед. Но справедливости ради скажу, что ни одна большая стройка в Красноярском крае за всю его 75-летнюю историю не была завершена в заранее установленные рамки. Может быть, за исключением прокладки Транссибирской магистрали — наверное, это единственный масштабный проект, реализованный согласно стартовому графику. Правда, было это еще во времена царя Александра III. Все остальное — Красноярская ГЭС, алюминиевый завод, глиноземный комбинат — сданы позже плановых дат. Это история, обусловленная нашей ментальностью, шапкозакидательским, в хорошем смысле слова, настроем — сначала обещаем «пятилетку в четыре года», потом героически выполняем обещанное. Хотя, конечно, нельзя не учитывать сложность реализуемых в крае инвестиционных проектов — строек такого масштаба в стране не было многие десятилетия.

В их дальнейшем развитии, несмотря ни на какие трудности, заинтересованы все участники этого процесса — Красноярский край, Правительство РФ, инвесторы, поэтому еще раз подчеркну, что никто не собирается его останавливать.

По-прежнему в силе и наши планы по реализации инвестиционного проекта «Развитие Красноярского международного авиатранспортного узла», это по-прежнему одна из приоритетных задач правительства Красноярского края. В прошлом году мы получили контрольный пакет акций аэропорта Красноярск из федеральной в краевую собственность, сейчас занимаемся его финансовым оздоровлением. Параллельно за счет средств краевого бюджета ведется работа по реконструкции светосигнального оборудования, чтобы аэродром получил допуск по II категории ICAO. Подписано соглашение о стратегическом партнерстве с компанией «Волга-Днепр», состоялся ряд встреч с руководством «Люфтганза Карго» — уже 1 июня 2009 года компания начнет полеты через Красноярск.

Важнейшим элементом структуры международного хаба является портовая особая экономическая зона (ПОЭЗ) Красно­ярского края, решение о ее создании на базе нашего аэропорта было принято Минэкономразвития РФ в июне 2008 года. Данный проект позволит России успешно конкурировать в сфере авиационных перевозок на направлениях Европа–Азия–Европа и Азия – Северная Америка – Азия, существенно повысит инвестиционную привлекательность краснояр­ского аэропорта и обеспечит динамичное развитие современной конкурентоспособной авиатранспортной инфраструктуры, станет точкой роста промышленного производства и оказания услуг в Красноярском крае. ПОЭЗ придает нашему проекту развития международного хаба системный характер, поскольку во многом благодаря ей будет обеспечено достижение прогнозных показателей по объему грузовых перевозок.

В ближайшие дни мы ожидаем принятия постановления Правительства РФ о создании на территории Красноярского края портовой зоны, что даст официальный старт мероприятиям, запланированным в рамках этого проекта.

Даже такое масштабное строитель­ство, как железная дорога Кызыл–Курагино, не заморожено. Да, сейчас там сложная ситуация. Ранее катализатором служило желание инвесторов организовать в Тыве добычу коксующегося угля, а сейчас спрос на это сырье падает. Но проектно-изыскательские работы на трассе продолжаются. Мы считаем, что кризисы приходят и уходят, а дорогу создавать надо. К тому же этот проект проверен временем, магистраль собирались прокладывать еще 30 лет назад, и сейчас имеется объективная необходимость довести ее до завершения. Как, кстати, и Ванкор, и Богучанскую ГЭС — они начаты еще в СССР, так что важность их завершения подтверждена временем.

Но, помимо энергосырьевых и инфраструктурных, в крае создается или модернизируется ряд машиностроительных производств. В первую очередь я бы упомянул коренную модернизацию Красно­ярского завода комбайнов. Качество его изделий является привычным для потребителей, но ни нас, ни новых соб­ственников предприятия оно не устраивает. Конечно, необходимо переходить на выпуск техники нового поколения. Надо сказать, что новые собственники — концерн «Тракторные заводы» — подходят к этому творчески. Модернизация производства предусматривает, например, исключение фактора сезонности — когда спрос на комбайны есть только летом, а все остальное время года техника складируется у забора. Чтобы избавиться от этой проблемы, собственники диверсифицируют производственную линейку, совмещая сельскохозяйственное и лесное машиностроение, тем самым равномерно загружая мощности в течение года. Не так давно был показ их новой техники, и надо сказать, что краснояр­ские харвестеры и форвайдеры не уступают аналогам от европейских производителей. Мы надеемся, что в 2009 году они встанут на конвейер.

Упомяну еще один проект — создание поликремниевого производства на территории Красноярского края совместно с «Росатомом» и компанией «НИТОЛ». Этот проект позволит создать целый кластер новых производств — если хотите, новую отрасль в стране — солнечную энергетику. Причем сырья для кремниевого производства у нас нет (это к вопросу о сырьевом характере экономики), оно будет привозным, но есть электроэнергия и подготовленные кадры, готовые участвовать в проекте. Есть предприятия, где производят отдельные компоненты технологической цепочки «солнечного кремния». В дальнейшем планируется создание целого ряда предприятий для выпуска конечной продукции из «солнечного кремния» — в частности, такие производства намечаем разместить на территории особой портовой зоны, о которой я уже говорил. Федеральные власти проект организации столь высокотехнологичной продукции, как компоненты солнечных батарей, поддерживают. Через несколько лет объемы производства могут составлять пять тысяч тонн в год — это достаточно много и может повлиять на мировой рынок этой продукции. Правда, применение солнечного кремния в Красноярском крае проблематично. Лишь на отдельных территориях возможно использовать этот способ генерации энергии. Так что на начальном этапе производство будет ориентировано на экспорт.

Кстати, еще один новый вид продукции, выпуск которой мы разворачиваем на предприятиях края, пока у нас практически не потребляется. Речь идет о топливных пеллетах. Все они вывозятся на экспорт в Европу — чтобы пеллеты сжигать, нужны специальные котлы, которых у нас нет. Поэтому пока для нас производство пеллет — это эффективная переработка отходов лесной промышленности. Но в перспективе создание такого производства способно породить процесс модернизации ЖКХ края — вот вам еще один пример кластерного развития, когда отдельное производство следует рассматривать как драйвер для роста сопутствующих, что создает целые кооперационные цепочки отраслей и предприятий.

Стратегическое объединение

— В чем вы видите причину, а также преимущества и недостатки создания Красноярской агломерации? Выдержит ли проект ее образования конкуренцию с аналогичными проектами в соседних регионах?

— План создания Красноярской агломерации вполне реален, и он опять-таки возникает не на пустом месте — достаточно долго обсуждался, например, проект Большой Красноярск. Еще в 1970-е – 1980-е годы проектировщики разрабатывали градостроительные планы Красноярской агломерации. Но в нынешних условиях, инициируя ее формирование, мы должны ответить на главный вопрос: чем будут заниматься проживающие в ней люди? Поэтому этот проект жизненно связан с теми, что я уже упоминал, — если в крае будет делаться ставка на сырьевую модель развития экономики, то никакая агломерация нам не нужна. В то же время, избрав другую, инновационную модель, мы будем решать и задачи совершенно иного порядка. Например, повышать производительность труда, которая должна вырасти в разы, иначе мы просто не сможем ответить на стоящие перед российским обществом вызовы. Их  много, остановимся на главном — необходимости создания конкурентоспособной экономики.

 Поэтому агломерация — это не только красивый проект, направленный на создание нового качества жизни на территории Большого Красноярска. Это практически неизбежный сценарий нашего развития, если мы хотим говорить о создании новых, современных производств. О каких производствах в Красноярской агломерации идет речь? Прежде всего о достаточно трудоемких, создающих продукцию с высокой добавленной стоимостью. Сейчас этот вопрос детализируется, и вряд ли мы сможем сегодня конкретно сказать: где, что и когда появится. Но параметры агломерации уже можно очертить. Мы полагаем, что к 2020 году в ней будут проживать порядка 1,5 миллиона человек. Для сравнения — сейчас в тех же границах живет 1,1 миллиона. То есть предполагаются достаточно высокие темпы роста. Если взять историю и изучить динамику изменения численности населения, то в мирное время такие темпы были только в 1950-е  – 1960-е годы прошлого века, когда строились Красноярская ГЭС и алюминиевый завод. Впрочем, надо отдавать себе отчет — в то время люди приезжали сюда не только добровольно, по комсомольским путевкам. Очень многих организованно отправляли на стройки социализма в качестве заключенных. Сегодня такие методы решения демографических вопросов, к счастью, невозможны. Люди сами приедут к нам, если, во-первых, у них будет интересная работа, а во-вторых, здесь возникнут надлежащая социокультурная среда, высокий уровень качества жизни — образования, медицинского обслуживания, сервиса и досуга.

Рассматривая приоритетные отрасли для размещения в Красноярской агломерации, мы в первую очередь думаем о машиностроении — космическом, спутниковом, а также о радиоэлектронике, поскольку кадры для этих производств в Красноярске есть. Но развитие машиностроения перспективно с точки зрения заказов на горнодобывающую технику, оборудование для освоения нефтяных месторождений и транспортные сред­ства. Весьма перспективен сегмент услуг, в том числе в банковской и транспортной сферы. Эти отрасли тоже потребуют значительных трудовых ресурсов. Так что 1,5 миллиона человек — цифра вполне обоснованная.

Сразу скажу, что мы задумываем агломерацию, где не будет маятниковых передвижений, когда люди через весь мега­полис станут ездить из спальных районов на работу и обратно. Безусловно, перспективнее рассредоточенная агломерация, но при этом имеющая равный уровень благ на всей территории. Мы понимаем, что это достаточно сложная задача. Ведь люди, которые сегодня живут в поселках Березовского района, имеют качество жизни, совершенно отличное от обитателей центра Красноярска. Так вот, в агломерации это качество должно выравниваться.

Мы рассчитываем, что многие проекты агломерации — особенно в области развития энергетики и транспортной инфраструктуры, будут осуществляться при реальной поддержке федерального бюджета. Опять же: когда во времена царской России строился Транссиб — это был национальный проект. Сложно сказать, что было бы со страной во время войн и революций, если бы не построили эту магистраль. И создание агломерации сегодня — может, менее масштабный, но схожий для страны проект стратегического характера. Предлагая создание агломерации, мы решаем общенациональную задачу укрепления целостности России.

— Февральское выступление рабочих КрАЗа за повышение зарплаты, митинги персонала компании «КрасЭйр» показали, что с социальной защищенностью людей труда в крае не все в порядке. Как правительство Красноярского края реагирует на подобные случаи?

— Я думаю, что приведенные вами примеры по природе своей различны. Если людям не заплатили за сделанную работу — это нарушение законодатель­ства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мы вынуждены были вмешаться. Так, недавно в Москве состоялся ряд совещаний с руководителями вновь создаваемой компании «Росавиа», касающихся долгов работникам «Крас­Эйр». В авиации России вообще сложная ситуация, и болезненный процесс ее ре­структуризации далеко не завершен. Что касается персонала «КрасЭйр», то острота кризиса скоро спадет — по словам руководства «Атлант-Союза», ресурсы для погашения долгов по зарплате изысканы и скоро поступят в край.

Если говорить о требованиях повышения заработной платы на предприятиях, то ситуация здесь не так однозначна. Мы должны отдавать себе отчет — темпы роста зарплат в промышленности намного опережали рост производительности труда. Был надут некий пузырь: мы очень хотели догнать страны Запада, но не повышали параллельно теми же темпами производительность труда. Отрадно, что в последние годы этому вопросу на государственном уровне уделяется больше внимания.

Для того чтобы продолжить активное социально-экономическое развитие края, необходимо создать в коллективах благоприятную социальную среду, формировать имидж социально ответ­ственного бизнеса. Замечу, что в нашем регионе коллективно-договорным регулированием трудовых отношений охвачено 64 процента работающих. По данному показателю край занимает лидирующее положение в Сибирском федеральном округе.