Поле битвы — водоканал

Водоснабжение Томска поручено французам. Российским инвесторам в «коммуналку» местные власти больше не верят

Фото: Виталий Волобуев

С 1 апреля ООО «Веолия Вода Томск» (дочерняя структура французской Veolia Voda SA) начнет эксплуатировать водопроводно-кана­лиза­ционное хозяйство (ВКХ) Томска. Событие практически уникальное, если учесть, что в России только одна иностранная компания — немецкая Remondis — управляет водоканалом города Арзамаса в Нижегородской области. Но французам в Томске, как и почти 200 лет назад под Бородином, пришлось столкнуться с серьезным сопротивлением.

6 декабря 2010 года «Веолия Вода Томск» («Веолия») была признана победителем конкурса на аренду водопроводно-канализационного хозяйства Томска, обойдя шестерых российских участников. Не успели просохнуть чернила на протоколах, как почти все соперники «Веолии» решили оспаривать итоги конкурса в суде, поскольку посчитали их непрозрачными и «продавленными сверху» (см. «Спорный вопрос» на стр. 14). Тем не менее мэр Томска Николай Николайчук не стал ставить работу французской компании на томской земле в зависимость от результатов судебного разбирательства: «Фактически эксплуатацию «Веолия» начнет 1 апреля по плану-графику. Здесь никаких проблем нет, есть определенные вопросы, которые оспаривают в судах проигравшие участники конкурса. Это никакого значения не имеет, мы продолжаем ту работу, которая предусматривается условиями конкурса». Кроме того, участвуя в работе VIII Красноярского экономического форума 17–19 февраля, Николайчук встретился с послом Франции в России Жаном де Глиниасти, который отметил, что следил за конкурсом в Томске и благодарен муниципалитету за качество и открытость его проведения. По словам посла, официальный старт деятельности компании в Томске будет дан в рамках XIV Томского инновационного форума Innovus в мае 2011 года.

Усталость от российских компаний

Идея привлечения в ВКХ Томска серьезного инвестора давно стояла на повестке дня. Когда в 2004 году на горизонте возникло печально известное ОАО «Российские коммунальные системы» (РКС), власти сибирских Афин сделали все возможное, чтобы дочерняя компания этого холдинга вошло на томский рынок. В итоге три крупных муниципальных предприятия — «Томск­теплосети», «Горэлектросети» и «Томскводоканал» — были переданы в аренду на 49 лет ОАО «Томские коммунальные системы» (ТКС). Однако в 2008 году договор аренды был расторгнут. По официальной версии, из-за неисполнения ТКС взятых на себя обязательств. Вместо обещанных инвестиций компания оставила после ухода огромные долги перед энергетиками, недобрую память о российском менеджменте в сфере ЖКХ и коррупционный след в деле в итоге осужденного мэра Томска Александра Макарова.

О том, что в Томске должен появиться иностранный оператор, стали всерьез говорить после того, как в июне 2010 года на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге губернатор Томской области Виктор Кресс и исполнительный директор французской Veolia Voda SA Реми Поль подписали меморандум о сотрудничестве в сфере модернизации томского водоканала. Молва отдавала городское ВКХ, наряду с «Веолией», и другим потенциальным партнерам. В частности, упоминались испанская Aqualia и еще одна французская компания — GDF Suez. Иными словами, предпочтения томских властей были вполне очевидны, что и спровоцировало симметричную ответную реакцию. В скором времени после подписания меморандума интернет наводнили компрометирующие материалы, утверждающие, что «томичи могут стать заложниками транснациональной корпорации, известной по коррупционным скандалам в сфере ЖКХ».

Но смутить томские власти не получилось. «Мы не хотели бы сегодня иметь дело с российскими компаниями, потому что очень долго «отходили» от РКС, — прямо заявил в сентябре 2010 года Виктор Кресс. — С одной стороны, все говорят, что это рынок тяжелый. Но когда иностранцы пытаются попасть на этот рынок, чувствуется, что все объединяются против появления там «цивилизованной» компании».

Под цивилизованностью компании в данном случае, очевидно, понималась не только ее способность привести водоканал к европейским стандартам, но и возможность сделать солидные инвестиции в его модернизацию. Было понятно, что без таких инвестиций подземный водозабор Томска, запущенный в эксплуатацию в 1973 году и ни разу с тех пор не реконструированный, ожидает печальное будущее. К 2010 году общий износ водоводов превысил 75%, а из 600 км водопроводных сетей 380 были признаны непригодными к эксплуатации. «В Томской области самый высокий тариф на воду в Сибири — 23,31 рубля за кубометр холодной воды, — отметила начальник областного департамента тарифного регулирования и государственного заказа Елена Бушманова, — потому что у нас — подземный водозабор, уникальный источник. И очень высокий износ сетей, требующий миллиардных вложений».

Состояние сетей уже привело к тому, что водоканал в настоящее время теряет 48% всей воды. Эксперты оценивают только реконструкцию коммуникаций водозабора в 1,4 млрд рублей. При этом бюджет Томска имеет доходную часть в 7,9 млрд рублей. В подобной ситуации остается полагаться только на солидного инвестора. Лучше — иностранного. «Водоканалу нужно задумываться о стратегических целях, нам нужно искать деньги не просто на текущее обслуживание, а на долгосрочную перспективу, — считает директор обслуживающего водопроводное хозяйство Томска МУП «Томский энергокомплекс»  (МУП «ТЭК») Кирилл Новожилов. — Я считаю, что нужно смотреть дальше российского рынка ЖКХ».

Учитывая этот факт, мэрия Томска не стала откладывать дело в долгий ящик. В сентябре 2010 года был объявлен открытый конкурс на право заключения договора аренды, эксплуатации и обслуживания объектов водоснабжения и водоотведения Томска. Его итоги устроили не всех участников. Но кроме судебных споров, томским властям приходится решать и другие проблемы, возникшие у «Веолии» при вхождении на томский рынок. Неожиданно выяснилось, что по российскому законодательству сведения, раскрывающие схемы водоснабжения городов с населением более 300 тыс. человек, являются объектами государственной тайны, к которым не допускаются иностранные граждане и компании. Виктор Кресс в ходе своей январской встречи с премьер-министром РФ Владимиром Путиным обратился к правительству за помощью в решении этого вопроса, «чтобы иностранная компания как можно скорее преодолела законодательные трудности, с которыми сталкиваются все, кто заходит на такие стратегически важные объекты». В законодательстве, по мнению Кресса, «как всегда много актов, зацепившись за которые, можно затруднить работу любой компании». По его словам, «есть ощущение, что этот вопрос намеренно педалируют конкуренты», то есть другие участники конкурса на аренду водоканала.

Глава правительства пошел навстречу губернатору. На обращении Кресса появилась резолюция Владимира Путина директору ФСБ России Александру Бортникову с «предельно точной» формулировкой: «Прошу решить». Между тем существующая процедура такова, что для снятия преград к работе французской компании на томской воде сначала необходимо получить экспертное заключение о возможности или невозможности предоставления доступа к государственной тайне. Подготовить такое заключение должна межведомственная комиссия правительства. Только после этого на свет может появиться соответствующее постановление кабмина.

A la guerre comme a la guerre

Другой, не менее важный вопрос — за счет каких ресурсов новый инвестор начнет модернизацию водоканала. По оценке специалистов Института экономики города, у водоканалов сегодня полностью отсутствует стратегическое управление, финансовое моделирование и прогнозирование, управление издержками и управление спросом. Внешний оператор, по идее, может более оперативно отслеживать все новейшие тенденции и технологии, но из-за невозможности принятия технических решений или неэффективности существующей инфраструктуры у него может возникнуть искушение решить проблемы за счет роста тарифов. «Задача любого инвестора — прибыль. За счет чего ее можно получить? Во-первых, за счет повышения тарифа. Во-вторых, за счет снижения стоимости воды. Сегодня томская вода, пожалуй, одна из самых дорогих в России — добывается из артезианских источников. Если мы хотим снизить ее стоимость, можем закрыть часть скважин, вновь вернуться к речному водозабору, а воду очищать химическими и физическими путями. В любом случае достанется потребителям: придется либо платить, либо мириться со снижением качества воды», — считает директор регионального центра управления энергосбережением Томской области Михаил Яворский.

Первый вице-мэр Томска Евгений Паршуто, кстати, не исключил возможности того, что «Веолия» после получения необходимых лицензий и оформления окончательного договора будет просить максимального увеличения инвестиционной составляющей тарифа на воду и водоотведение. «Но это все равно будет в рамках предельного роста. Есть опасения, что сильно возрастет плата за технологическое подключение к сетям для строителей и девелоперов. Будем держать руку на пульсе, иначе в Томске просто перестанут строить», — пообещал заместитель мэра.

«Веолия» в свою очередь отметила, что вопросы тарифообразования на услуги водоснабжения и водоотведения строго регулируются российским законодательством. «Чудес не бывает. Мы каждый год будем вступать в нелегкие противоречивые дебаты по фиксации тарифов, — пояснил Реми Поль. — От этого зависит, как быстро окупятся наши инвестиции. Впрочем, по­этому «Веолия» и работает в долгосрочном планировании — торопиться мы не будем». «Об изменении инвестиционной надбавки к тарифу на водоснабжение и водоотведение можно будет говорить только после того, как новая инвестиционная программа водоканала будет представлена на рассмотрение городской администрации во второй половине 2011 года, — сообщил Леонид Локшин. — Но надо понимать, что модернизация объектов ВКХ не может проходить без учета долгосрочных инвестиций и соответственно их возврата».

По мнению Локшина, если углубиться в тему, то выяснится, что 30–40% себестоимости питьевой воды или сточных вод — это затраты на электричество. В Томске говорить о низком тарифе на электроэнергию не приходится, а каким он будет через 10–15 лет, никто сказать не может. «Вопрос в эффективном использовании электро­энергии, сокращении ее удельного веса в себестоимости, — говорит Локшин. — И о долгосрочном планировании тарифов на воду говорить еще рано. Наша норма доходности колеблется около инфляции. Может быть, чуть выше. Поэтому мы рассматриваем проект не на 10, а на 20–30 лет».

Тем не менее текущие проблемы никого не пугают, поскольку, как неоднократно отмечало руководство «Веолии», «те же проблемы присутствуют на всех пяти континентах, где работает компания». Французский оператор намерен создать в Томске свой опорный центр (в том числе и для подготовки кадров, которые в дальнейшем распределятся по другим регионам России, в которых будет обозначено присутствие «Веолии»). Очевидно, МУП «ТЭК», специалисты которого профессионально занимаются водоснабжением города, будет переведено со всем штатным расписанием под крыло нового арендатора, который пока еще просто не обладает собственным кадровым потенциалом в Томске. «Все сотрудники, которые сегодня работают в МУП «ТЭК», перейдут в «Веолию», — подтвердил Леонид Локшин. И такое решение понятно. Согласно выводам специалистов Института экономики города, большинство работающих на российских водоканалах имеют высокий уровень технической квалификации, «обеспечивающий качественное выполнение производственных функций».

Спеши медленно — тактика хотя и практически беспроигрышная, но рано или поздно требующая достижения реального результата. Потенциальный успех в Томске имеет для французской компании стратегическое значение. Еще больше он важен для всего российского рынка водоснабжения. Проторенной дорогой могут пойти многие иностранцы, заинтересованные в управлении региональными рынками ВКХ. И тогда российским компаниям придется либо потесниться, либо предложить что-то уникальное.