Чем меньше игроков, тем легче договориться

Экономика и финансы
Москва, 12.03.2001
«Эксперт Урал» №5 (18)
Монополизация основных сегментов промышленности вредит региональной экономике, но поощряется государством

История слияний и поглощений крупнейших предприятий за последние годы свидетельствует: идет активный процесс концентрации российской промышленности. Это легко увидеть на примере Свердловской области, где к концу 2000 года в той или иной степени завершился процесс структуризации ряда крупнейших промышленных предприятий вокруг трансрегиональных финансово-промышленных групп (ФПГ). В результате ситуация в промышленности выглядит примерно так: чуть более 40% (Здесь и далее, если не указано иное, использованы данные по объему промышленного производства в 1999 году. По итогам 2000 года структура, несомненно, изменилась, однако, по нашему мнению, данные 1999 года позволяют судить об общих тенденциях) промышленного производства в области контролируется 13 промышленными или финансово-промышленными группами общероссийского масштаба. Из них наибольшее влияние на экономику области оказывают Уральская горно-металлургическая компания (УГМК), Евразхолдинг, а также предприятия, контролируемые группой Ренова.

В трех случаях из тринадцати борьба за контроль над предприятиями еще не закончена, однако общей картины это не меняет. Перечисленные компании условно можно назвать частными (условно, потому что слишком сильно некоторые из них зависят от государства).

Кроме них в области традиционно сильны государственные промышленные группы, объединяющие предприятия военно-промышленного комплекса и атомной промышленности (Так как речь идет о промышленных предприятиях, то в анализе не учтены предприятия, входящие в структуру Уралтрансгаза и Свердловской железной дороги). Если в отношении предприятий ВПК четко оформившегося холдинга нет (на наш взгляд, это лишь вопрос времени), то среди предприятий, подведомственных Минатому, такая структура существует. Данные по производству на крупнейших предприятиях, таких как Уральский электрохимический комбинат и ГП "Электрохимприбор", закрыты, однако учитывая, что экспорт УЭХК составил в 1999 году 518 млн долларов США, можно примерно оценить общий объем продаж этих предприятий в сумму около 18 - 20 млрд руб., что составляет почти шестую часть общего объема производства промышленной продукции в области. В целом же на долю свердловских предприятий, находящихся полностью в федеральной собственности, приходится около 20% промышленного производства.

Итак, в ключевом секторе свердловской экономики 20% производства контролируется крупнейшими государственными холдингами, 40% - частными. Мы не случайно используем слово "ключевой": большинство других сегментов (финансовая сфера, бюджет, транспорт, стройиндустрия и другие) прямо или косвенно завязаны на промышленность, проблемы которой зеркально отражают проблемы экономики области в целом. Попробуем проанализировать наиболее серьезные из них.

Крупные ФПГ и производственный сектор

О том, что интеграция предприятий - далеко не всегда благо и в долгосрочной перспективе может иметь отрицательные последствия, специалисты уже начинают говорить (см., в частности, интервью главы холдинга "Объединенные машиностроительные заводы" Кахи Бендукидзе, "Эксперт" N 1 от 15.01.01). Формирование крупнейших холдингов общероссийского масштаба в алюминиевой и медной промышленности, черной металлургии, других отраслях идет в ситуации, когда структура производственного сектора и без того сильно монополизирована. В результате в большинстве ключевых сегментов складывается классическая олигополия, причем тяготеющая к монополии, что ведет к ослаблению внутренней конкуренции. А это значит, что растет вероятность принятия крупнейшими игроками решений, стратегически неверных в долгосрочной перспективе.

В то же время большинство средних предприятий ориентируются в своей деятельности именно на крупнейших игроков, приводя собственные планы производства и инвестиционные стратегии в соответствие с их линией развития. Следовательно, в долгосрочной перспективе сильное ослабление одного или нескольких общероссийских холдингов может повлечь необратимые изменения в смежных секторах экономики. Плюс к этому некоторые группы избрали в качестве основной стратегии вертикальную интеграцию, которая ослабляет конкуренцию на смежных рынках (грубый пример: если поставщиками группы являются три предприятия, то после включения в ее структуру одного остальные теряют рынок сбыта).

Ограничение конкуренции на банковском рынке. Бюджетная сфера

В 1999 году международная компания Маккинзи провела исследование, по итогам которого сделан вывод: самым серьезным тормозом развития российской экономики являются неравные условия конкуренции внутри большинства отраслей. Пожалуй, одним из ярких примеров ослабления конкуренции в силу картелизации промышленного сектора может служить ситуация на банковском рынке.

Стратегия большинства трансрегиональных компаний, несмотря на различие целей, имеет много общего. Сходна система управления финансовыми потоками: основные платежные потоки и финансирование идут, как правило, через крупный московский банк, который либо входит в состав группы, либо является ее партнером. Это вполне логично - раз центр принятия решений группы находится в Москве, то и центр управления финансовыми потоками должен быть там же. Помимо основного московского банка в регионе (в нашем случае в Свердловской области) у таких групп, как правило, есть один или несколько "вторых" банков, играющих, однако, второстепенную роль.

Другая сходная черта - основная доля прибыли группы концентрируется там же, где находится и центр принятия решений. Иначе говоря, из прибыли, заработанной конкретным предприятием, в его распоряжении остается, как правило, незначительная часть. В этом нет ничего плохого, капиталом и должна распоряжаться управляющая компания. Но опять-таки получается, что эти финансовые ресурсы обслуживаются в Москве.

Государство в лице министерств и ведомств ведет себя примерно так же. Компании, входящие в структуру Минатома, обслуживаются в известных столичных банках, выручка большинства предприятий военно-промышленного комплекса идет через федеральное казначейство.

По этой причине для банков области свободный рынок оказываемых услуг, где возможна реальная конкуренция, резко сужается. По нашим оценкам, он составляет менее 40% в промышленности и стройиндустрии, около 20% в транспорте. Естественно, это накладывает ограничения на развитие местной банковской системы области, отодвигает перспективы образования хотя бы в отдаленном будущем крупных финансовых институтов на базе действующих банков, усиливает процесс включения банков в структуры промышленных холдингов (подробнее на эту тему см. статью "Эволюция посредников", "Эксперт-Урал" в N 2 за 29.01.01).

Следующая проблема связана с бюджетной сферой. Внутренние цены, позволяющие регулировать норму прибыли, оставляемую на каждом предприятии производственной цепочки, дают возможность ФПГ концентрировать прибыль (а значит, и налоговые выплаты) где угодно.

Естественно, это вносит сильный элемент нестабильности в планирование бюджетных поступлений (крупнейшие налогоплательщики могут в широких пределах регулировать объемы платежей), ведет к перераспределению бюджетных выплат в пользу центра и усиливает зависимость местных властей от таких корпораций.

Антитрестовская политика государства

В укрупнении промышленности есть и свои плюсы: растут возможности инвестиционных вложений как за счет собственных, так и за счет внешних источников, решается часть проблем со сбытом, появляется масса возможностей для сокращения издержек на всех стадиях производства, наконец, увеличивается лоббистский потенциал группы. Однако это плюсы, имеющие кратко- или среднесрочный эффект.

В глобальном плане основной проблемой является отсутствие у государства ясной антитрестовской политики, направленной на ограничение монополизации основных сегментов экономики. Мы далеки от мысли, что в ближайшем будущем государство может озаботиться данной проблемой. Скорее наоборот, все шаги последних двух лет указывают на поощрение государством процесса слияний и поглощений в промышленности.

С точки зрения теории конкуренции это объясняется тем, что время достижения конкурентоспособности крупными компаниями измеряется десятилетиями. К примеру, для того чтобы японская автомобильная промышленность стала конкурентоспособной на мировом рынке, ей потребовалось более 20 лет. Однако для политики 20 лет - вечность, за этот период на политической сцене может смениться до десятка правительств (а в российских условиях - больше), поэтому правительства, как правило, заинтересованы в решении более краткосрочных задач, способных поднять их политический рейтинг в ближайшем будущем. Это проблема характерна для правительств всех стран, а для российских властей с их привычкой решать вопросы (о налоговых выплатах, экспортных пошлинах и пр.), договариваясь с крупнейшими игроками на рынке, - в особенности. Понятно, что чем меньше игроков, тем легче договориться...

Поэтому вряд ли в обозримой перспективе на федеральном уровне стоит ждать существенных подвижек в этом направлении. Нам представляется, что серьезные антитрестовские мероприятия если и будут проведены, то лишь после очередного структурного экономического кризиса.

В большинстве ключевых сегментов промышленности складывается олигополия. Это ведет к ослаблению внутренней конкуренции. Следовательно, растет вероятность принятия крупнейшими игроками стратегически неверных решений. А поскольку на крупные ориентируется большинство средних предприятий, ослабление одного или нескольких общероссийских холдингов может повлечь за собой необратимые последствия в смежных секторах экономики.

Финансовые ресурсы большинства трансрегиональных компаний идут через Москву. Для банков области свободный рынок резко сужается.

Новости партнеров

Реклама