Цена за флакон уже упала

12 мая 2008, 00:00
  Урал

Ответственный за фармацевтическую точку роста медпрома председатель совета директоров холдинга «Юнона» (управляет «Медсинтезом») Александр Петров романтично полагает, что наращивание доли рынка до 60% будет базироваться на фанатичной вере того, кто это дело затевает: «В бизнесе всегда так»

— Александр Петрович, какие барьеры «Медсинтезу» надо преодолеть до тендера?

— Отменить совместное письмо ФАС, Минэкономразвития и Минздравсоцразвития от 31.10.07, разрешившее продавать инсулин по торговым наименованиям, хотя в федеральном законе № 94-93 от 21.07.05 указано: нужно торговать по международным непатентованным наименованиям. Если мы не отменим письмо через суд, российские производители никогда не попадут на внутренний рынок инсулинов. Государство поднимет медпром, если изменит систему госзакупок.

Трудно будет прорвать эту оборону. Уже сейчас начались какие-то вещи, для меня непонятные: мы в своем государстве открыли завод или мы здесь враги какие-то? Пошли письма в адрес президента Дмитрия Медведева, что наш завод «Медсинтез» какой-то неправильный, нехороший. ФСБ стала проверять. В Росздравнадзоре начали обвинять: мол, у нас плохая субстанция, несертифицированная. Хотя мы ее берем на том же предприятии, что и конкуренты.

Мы построили инсулиновый цех абсолютно по европейским правилам, под строжайшим контролем английских экспертов. Строже Кейт МакКормик, старшего эксперта Европейского Союза по вопросам внедрения стандарта GMP на фармпредприятиях, нет никого. Ее за деньги купить нельзя. Она консультирует правительства в 40 странах мира. Аудиторское заключение относительно стандартизации предприятия по GMP, подписанное рукой Кейт МакКормик, открывает нам двери для экспорта в любую страну Европы. Она сказала губернатору Эдуарду Росселю: «Я впервые увидела производство такого высокого уровня». Эксперт заставила нас изменить проект, построить новое здание — раньше мы планировали обосноваться в старом, чтобы на год быстрее выйти на рынок.

А Росздравнадзор нам говорит: «Ну и что, что Кейт МакКормик». Хотя и все отечественные технологические эксперты выдали нам заключения без единого замечания. Комиссия самого Росздравнадзора убедилась, что мы соответствуем всем нормам и требованиям. Написала заключение: без замечаний. На основании этого акта нам и выдана лицензия.

Лицензию-то дали, но теперь в Росздравнадзоре ждут, что мы что-нибудь да нарушим, чтобы закрыть и сказать: неправильные ребята. Теперь вот «субстанция плохая». Я думаю, прикрываясь инструкциями, сами себе противореча, чиновники лоббируют интересы зарубежных производителей, не хотят пустить нас на рынок. Все с интересом наблюдают: Петров выживет или нет? Нашим основным доказательством «правильности» будут октябрьские тендеры.

— Почему вы решили производить свою субстанцию?

— Когда мы завозим это сырье, платим пошлину 5%. И оказываемся в худшей ситуации, чем зарубежные производители, которые освобождены от пошлин на ввоз готового инсулина. Поэтому 15 мая начинаем строительство завода собственных субстанций. Мы покупаем штамм, лицензию, технологический проект, технику. Решив эти задачи, ставим оборудование и можем делать инсулин. Получим субстанцию по 28 тыс. евро за кг, а ввозим сегодня с пошлиной за 70 тыс. евро. Проект стоит 50 млн евро, включая стоимость здания. Мы договорились о гарантированной производительности — 400 кг/год субстанции генно-инженерного инсулина человека в пересчете на 100% активного вещества. Это перекрывает потребности России. Привлекаем банковские кредиты и ресурсы финансового инвестора — крупной российской финансово-промышленной группы.

Экономический эффект от своего производства сырья ошеломляющий — снижение стоимости продукции в два раза. Себестоимость флакона — 70 рублей. Инсулин в России можно сделать доступным.

— Какие риски наиболее вероятны?

— Все они лежат в административно-политической зоне. Сейчас готовимся к запуску производства, ждем разрешения на выпуск первых промышленных серий. Их заберут на госконтроль. Скажут о’кей — можно продавать. Медведев после совещания по медпрому в Екатеринбурге поручал разобраться с Росздравнадзором и теми структурами, которые его окружают. Был Совет безопасности при президенте Путине по фармпромышленности, по этому же вопросу. Ничего не изменилось. Медведеву и Путину предстоит еще большая работа, чтобы отечественные фармзаводы начали работать.

Мы настроены очень воинственно. К съезду фарм­производителей России 27 мая готовим предложения по снижению административных барьеров. Внутренние подзаконные инструкции, которые выпускаются чиновниками, становятся прямыми барьерами, их нужно отменять. Команды чиновников суперпрофессионально двигают эти шашечки. В итоге один и тот же путь ты можешь пройти за две недели или за три года. Это первая тема. Вторая — контроль за качеством фармпрепаратов, производимых в России. Должна быть изменена система сертификации, которая направлена против российских производителей. Она отбирает 7% себестоимости продукции, проверяют пять структур и в каждый кармашек надо перечислить деньги.