Качканар по-узбекски

Глеб Жога
30 сентября 2013, 00:00
  Урал

Уралмеханобр работает над проектом, который может стать «новым Качканаром», рассказывает директор института Юрий Кривоносов

Юрий Кривоносов

— Юрий Сергеевич, что дал качканарский проект Уралмеханобру?

— Создание такого предприятия — это серьезное достижение и высокий авторитет. Сейчас у каждого поколения проектировщиков есть цель и мечта — иметь свой Качканар.

— А каково сейчас положение в институте? Есть новые мегапроекты?

— В стране строится мало новых объектов, и они не серийны. (Кстати, в мире активно вкладывается в металлургию только Китай. Там проектируют предприятия и для себя, и для всего мира; делают заводы в Центральной Африке, в ЮАР, Австралии, Канаде, Америке.) Поэтому каждый объект, каждое предприятие, каждое поручение приходится выполнять с чистого листа. Они уникальны, но только в данном случае это негатив, так как очень сложно наработать новый опыт и отточить навыки. Приходится заниматься то обогатительной фабрикой, то металлургическим цехом, то вообще объектами гидрометаллургии. Поэтому наш научно-исследовательский проектный институт прикладной тематики вынужден был несколько скорректировать курс и расширить профиль. Сегодня обогащение — одно из магистральных направлений в работе Уралмеханобра, наряду с горным и металлургическим. Поэтому мы можем проектировать предприятия горно-металлургического комплекса в полном объеме.

— Есть ли в институте проект, который может претендовать на роль Качканара нового поколения?

— Мы сейчас работаем в Узбекистане на Тебинбулакском месторождении — там может получиться проект как в Качканаре, один в один. Месторождение относится к тому же типу: руда такая же бедная, с высокой примесью титана, но очень близка к поверхности. Запасы огромные — счет на миллиарды тонн. Оно открыто в 1937 году, но до сих пор не разрабатывалось — дорого. Сейчас у государства есть необходимость в собственной сырьевой базе, в том числе и для Узбекского металлургического комбината.

Если там построят такой завод, это будет революция в экономике этой страны. Причем наши узбекские партнеры намерены сосредоточить в одном месте обогащение, агломерирование и плавку — это уже металлургический передел. То есть, по их представлениям, там должен вырасти не только горно-обогатительный, но и металлургический комбинат. По сути, желаемый ими объект — это одновременно Качканарский ГОК и НТМК вместе, производственный гигант с численностью 7 — 8 тыс. работников.

Мы предлагаем для Узбекистана классический дуплекс-процесс, который в связке Качканар — Тагил работает с 1960-х годов. В поисках технологии тамошние специалисты побывали в разных странах мира, но пока лучше нашей не нашли. Японские, украинские и южнокорейские разработчики считают этот проект нерентабельным и отказались от работы над ним. Австралийские ученые и инженеры из компании Rio Tinto говорят, что у них якобы есть что предложить для Тебинбулака, например, хотят попробовать адаптировать к титану технологию металлизации. Но в этом виде она в промышленных масштабах нигде не реализована — ни в Австралии, ни в Китае, поэтому у них нет конкретики и они затягивают с ответом.

— Вы говорите, что в стране строится мало промышленных объектов подобного масштаба. Может, время гигантских комбинатов прошло?

— Все определяется экономикой. Почему Качканар такой большой? Чтобы отработать рентабельно это месторождение, должны быть соответствующие объемы — это экономия на масштабе. Когда разговор с узбекскими специалистами только начинался, они хотели получить мощность в 500 тыс. тонн железа в год. Мы пересчитали: это примерно 5 млн тонн руды. И сразу сказали: забудьте, вам надо минимум 1,5 млн тонн железа по году плавить. Когда прикинули экономику, так и вышло: порог рентабельности — 1,5 — 2 млн тонн в год в зависимости от конъюнктуры.

— А какова цена такого монстра?

— Если считать по предлагаемой нами технологии, то стоимость самого производственного объекта составит около 3,5 млрд долларов. Еще где-то 10% от этой суммы понадобится на возведение инфраструктуры. Пока это относительно грубые расчеты, потому что мы не знаем, сколько по-настоящему будут стоить ресурсы: есть ли свободные энергетические мощности, готов ли Узбекистан отдать под этот проект свой газ (сейчас его экспортируют). До сих пор нет окончательного решения о расположении металлургического завода: специалисты из Узбекистана хотят ставить его в пустыне, но мы не советуем. Мы считаем, что на самом месторождении надо оставить добычу и обогатительный переделы с возможностью работать вахтой (Нукус в ста километрах) и не замахиваться на строительство города.

Сейчас мы подходим к концу этапа технологических обоснований и расчетов. Если правительство Узбекистана примет инвестиционное решение, в копилке института может появиться новый мегаобъект.