Приглашение к разговору

Алексей Баусин
16 февраля 2009, 19:20

Сейчас уже можно говорить о том, какие пункты войдут в российско-американскую повестку дня. В ближайшие месяцы речь пойдет о сокращении стратегических вооружений, ПРО и Афганистане. Здесь США, по крайней мере, демонстрируют некую готовность если не к компромиссу, то к диалогу.

В конце прошлой недели в Москве побывал заместитель госсекретаря США Уильям Бернс, который и обозначил приоритеты Вашингтона на «российском направлении». В интервью «Интерфаксу» американский дипломат отметил, что администрация Барака Обамы намерена заключить с Россией договор, предусматривающий дальнейшее взаимное сокращение ядерных арсеналов ниже уровней, предусмотренных московским Договором о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП). Договор СНП, подписанный российскими и американскими президентами в Москве 24 мая 2002 года, предусматривает снижение уровней стратегических ядерных боезарядов до 1700-2200 единиц. При этом, по словам Бернса, США хотели бы начать переговоры с российскими партнерами по этому очень важному вопросу как можно скорее. Кстати, о том, что дальнейшее сокращение ядерных арсеналов будет одним из приоритетов новой администрации, говорил недавно и вице-президент США Джозеф Байден. Проблема в том, что если на первый взгляд инициатива Обамы о радикальном сокращении ядерных арсеналов и выглядит привлекательно, то при ее реализации у российских военных могут возникнуть вопросы. Например, свои ракеты мы сократим, а что делать с китайским ядерным щитом, на который сейчас вообще не распространяются какие-либо международные соглашения?

Другой, не менее острый вопрос – это перспективы размещения элементов американской ПРО в Чехии и Польше. В том же интервью «Интерфаксу» Уильям Бернс заявил, что США могут изменить подходы к планам создания ПРО, если в результате многосторонних дипломатических усилий удастся устранить ядерную угрозу со стороны КНДР и Ирана. «Это один из факторов, которые мы будем принимать во внимание», – подчеркнул Бернс.

Расшифровывается это так: если вы сможете убедить иранцев закрыть свою ядерную программу, то мы, глядишь, подумаем, что нам делать с ПРО. Но тут тоже возникают вопросы. Иран претендует на роль региональной супердержавы, и для него обладание ядерным оружием (или же возможность его создания) – вопрос принципиальный и на какие-либо компромиссы иранцы идти не собираются. Найдет ли Москва достаточно весомые аргументы, чтобы заставить аятолл изменить свою позицию?

Пока что единственным симптомом некоего потепления в российско-американских отношениях может служить афганский транзит. На прошлой неделе эта тема обсуждалась в ходе российско-американских консультаций в Москве с участием замглавы российского МИД Сергея Рябкова и замгоссекретаря США Патрика Муна. А в понедельник в департаменте информации и печати МИД России «Интерфаксу» заявили, что первые эшелоны с американскими грузами невоенного назначения по российской территории в Афганистан, по всей вероятности, проследуют в ближайшие несколько дней.

Насколько масштабной будет столь ожидаемая «оттепель» в российско-американских отношениях, станет ясно в ближайшие месяцы. В апреле пройдет встреча Дмитрия Медведева и Барака Обамы в Лондоне в рамках саммита «восьмерки». А до этого министр иностранных дел Сергей Лавров проведет переговоры с руководителем госдепартамента Хиллари Клинтон. Возможно, уже весной будет понятно, насколько США готовы не только обсуждать, но и учитывать наши интересы – идет ли речь о членстве Грузии и Украины в НАТО или же о количестве ядерных боеголовок.