Процесс пошел

Екатерина Шохина
16 ноября 2010, 16:39

Процесс энергосбережения в российской экономике начался. Большую активность пока проявляют компании с госучастием. Эксперты предостерегают: подход к сокращению энергорасходов к каждому субъекту экономики должен быть индивидуальным, чтобы не навредить.

На днях в Совете федерации состоялось обсуждение хода реализации закона «Об энергосбережении». По сути, это первый документ, закрепляющий на законодательном уровне правовые, экономические и организационные основы стимулирования модернизации экономики в стране. Время обсуждения закона было выбрано не случайно — 23 ноября исполняется год со дня его принятия. По сути, закон не содержит норм прямого действия, для того чтобы он заработал, в течение нынешнего года предполагалось принять ряд дополнительных нормативных актов, постановлений правительства и кардинально меняющие законодательство о госзакупках требования к приборам учета расхода тепла, воды и электроэнергии, технические требования к новым застройкам и налоговое законодательство в части стимулов для передовых компаний и регионов. Помимо этого до конца года планировалось принять госпрограмму, которая отражала бы согласованную позицию всех ведомств о том, как проводить реформу в стране.

К настоящему моменту в законодательной части сделано уже немало: большая доля нормативных актов принята, а программа согласована со всеми министерствами и ведомствами. Именно она должна сдвинуть с мертвой точки нерационально высокое энергопотребление в стране. Основной тезис госпрограммы — снизить энергоемкость ВВП к 2020 году на 40% от уровня 2007 года. На это планируется потратить 9,53 трлн рублей, стимулируя компании и организации налоговыми льготами и гарантиями по кредитам на техперевооружение, а также ограничивая возможность использования энергозатратного оборудования (первым примером был запрет использования лампочек накаливания).

Однако, несмотря на активно формируемую правовую базу энергосбережения, процессы повышения энергоэффективности и оптимизации расходования энергетических ресурсов идут пока в стране не так успешно, как хотелось бы, констатировали сенаторы. На сегодняшний день энергоемкость российской экономики в 2,5–3,5 раза больше, чем в развитых странах. До 1990 года построено более 90% мощностей ныне работающих электростанций, более 83% жилых зданий, 70% котельных и 66% теплосетей. Не лучше дела обстоят и с техникой, которой пользуется население: к примеру, около четверти всех бытовых холодильников приобретены еще в советское время. Сохранение высокой энергоемкости экономики приведет к снижению энергобезопасности страны и торможению экономического роста, уверены чиновники. «Энергоэффективность — это не фетиш. Энергоемкость ВВП России, которая сегодня превышает аналогичные показатели всех развитых стран, означает, что любой созданный товар в нашей стране уже неконкурентоспособен по затратам энергии. Второй мотив — это необходимость повышения уровня жизни, в частности улучшение экологической ситуации. Эти два основания и являются главными», — считает замглавы Минэкономразвития Станислав Воскресенский.

Эксперты и представители бизнеса не устают высказывать свои негативные прогнозы в отношении правительственных инициатив. Выделяемые на повышение энергоэффективности деньги разворовываются, снабжающие электроэнергией компании не заинтересованы в энергосбережении, бизнес не хочет тратить лишние деньги на техперевооружение и т. д. По словам председателя комитета РСПП по энергетической политике и энергоэффективности Вагита Алекперова, несмотря на серьезные шаги по формированию правовой базы «для значительной части населения и предпринимательского сообщества “энергосбережение”, “повышение энергетической эффективности” остаются красивыми лозунгами, но не призывами к действию». Среди причин такого положения дел Вагит Алекперов называет, во-первых, низкую мотивацию бизнеса. Это связано с тем, что выгоды от экономии незначительны и ниже затрат на техническое переоснащение производства. Во-вторых, у бизнеса ограниченный доступ к долгосрочным финансовым ресурсам. По экспертным оценкам, две трети предприятий испытывают нехватку средств для реализации энергосберегающих проектов, а банки не могут предложить привлекательных условий кредитования. Наконец, отсутствуют механизмы информирования о наилучших практиках энергосбережения.

В то же время практика показывает, что ряд компаний и организаций уже продемонстрировали реальные примеры успешных проектов в сфере энергоэффективности. Эти примеры пока единичные, но все они говорят о главном: энергоэффективность — не имиджевая затея власти, она может стать выгодным проектом для всех субъектов экономики. Пока что, правда, это демонстрируют в основном компании с госучастием. Однако их пример, по мнению, чиновников должен стать «заразительным» и для всего частного бизнеса.

В разы повысить энергоэффективность своей деятельности смогла МОЭК (Московская объединенная энергетическая компания). «В 2010 году было переложено 271 км тепловых сетей с использованием новых технологий, что дало экономию ресурсов свыше 84,5 тыс. Гкал. Помимо прямого экономического эффекта, достигаемого за счет снижения тепловых потерь, реконструкция тепловых сетей в 2010 году ведет к высвобождению теплофикационных мощностей в объеме 135 Гкал/ч», — рассказал генеральный директор ОАО МОЭК Александр Ремезов. Только по итогам девяти месяцев 2010 года столичные энергетики сэкономили 7078 тыс. кВт/ч электрической энергии, тепловой — 147,5 тыс. Гкал, 227,6 млн куб. м — газа, воды — 236,6 тыс. куб. м. Как объясняют специалисты МОЭК, практика проведения системного энергетического аудита позволяет выявить основные причины проблем в обеспечении устойчивого энергоснабжения города. И видение данных проблем позволило сегодня сформировать собственную программу мер по энергосбережению и повышению энергетической эффективности, сформатированную в последовательности: энергетический аудит — инвестиционное обеспечение — переход к энергосервисному обслуживанию на территории города. Ремезов подчеркивает, энергоэффективные программы экономически выгодны компании: «Оплата по фактически потребленному объему вкупе с регулированием потребления позволяет каждому самостоятельно регулировать свои потребности и приводить их в соответствие с собственными финансовыми возможностями при последующих расчетах с поставщиком. Это создает компании возможность для решения проблемы неплатежей».

Программы по энергосбережению уже несколько лет внедряет у себя и РЖД. С 2008 года внедрение светодиодной техники на путях и в поездах позволило снизить потребление электроэнергии на 21,2 млн кВт/ч, что в денежном эквиваленте составило свыше 109 млн рублей. Специалисты РЖД подсчитали, что светодиодные системы освещения окупаются менее чем через шесть лет применения. Другое энергоэффективное направление — установка систем автоведения на локомотивах РЖД. Сейчас ею оборудованы более 3 тыс. пассажирских и грузовых электровозов и более 1,5 тыс. электропоездов, что позволило обеспечить снижение расхода электроэнергии от 3 до 12%.

Не отстают от железнодорожников и авиаторы. Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК) поставила перед собой задачу сократить потребление энергии на 40% к 2012 году и еще на 30% — к 2015-му и экономить до 3 млрд рублей ежегодно. С 2008 по 2012 годы в связи с увеличением объемов производства и ростом тарифов на энергоносители затраты на энергоресурсы для предприятий ОАК могли вырасти с 3,16 млрд до 7,8–8,2 млрд рублей. Однако благодаря реализации программы энергосбережения эти расходы, по подсчетам специалистов ОАК, не должны превысить 4,8–5,2 млрд рублей.

Повысить энергоэффективность можно довольно быстро, если правильно стимулировать компании, например с помощью предоставления субсидий, считает министр экономики Тверской области Сергей Аристов. «Перевести госсектор на экономию значительно проще, поскольку здесь используется директивный метод», — говорит чиновник. Ведущий специалист Всероссийского научно-исследовательского проектного института энергетической промышленности Евгений Гашо предупреждает: подход к каждому региону и каждой компании должен быть индивидуальный. «Сокращение энергозатрат на 40% к 2020 году под силу далеко не всем. Для этого ВРП должен расти соответственно. Если дать такую директиву депрессивным регионам, то у них просто встанет производство», — объясняет специалист.