Боттичелли потеснил Рафаэля

Мария Микели
20 мая 2011, 15:02

«Паллада и кентавр» — картина кисти Сандро Боттичелли из Галереи Уффици — сменила в Музее изобразительных искусств имени Пушкина «Даму с единорогом» Рафаэля Санти из галереи Боргезе. Оба полотна экспонируются в рамках «Года Италии» в России.

Фото: ИТАР-ТАСС

Похоже, «выставки одной картины» стали хорошей традицией Пушкинского: их проще и дешевле устраивать, чем масштабные экспозиции, а публика все равно придет хоть одним глазком взглянуть на шедевр.

Но «Паллада и кентавр», написанная Боттичелли около 1488 года, того стоит, хотя  это произведение, конечно, не столь знаменито, как два других полотна кисти великого флорентийца — «Весна» и «Рождение Венеры», кстати, тоже из коллекции галереи Уффици.

Полотно было создано для Лоренцо ди Пьерфранческо по заказу его дяди, Лоренцо Великолепного Медичи. Явная аллегоричность произведения  позволяла по-разному трактовать его значение на протяжении веков. Кентавр олицетворяет биполярность человека, соединение в нем как низменного и высокого. Лук и стрелы в его руках указывают на животные страсти, а вот лицо выражает сильнейшее страдание, традиционно изображаемое у мучеников или святых.

Минерва  на картине Боттичелли менее всего напоминает воительницу Афину Палладу: традиционное копье сменила алебарда, а каноническую ветку сливы — оливковые ветви и венок, символизирующие добродетель. В античных образах явно прослеживаются элементы христианских святых.

Однако проповеди горячего Савонаролы, Алессандро ди Мариано ди Ванни Филипепи (так на самом деле звали Боттичелли) на момент создания полотна еще не погрузили художника в пучину религиозного аскетизма. В его картине скорее можно уловить свойственное мастерам Возрождения желание соединить античные образцы с христианской моралью. Причем вовсе не обязательно перевес оказывался в пользу христианства.

А если представить, что по одной из версий, Минерва — умершая флорентийская красавица Симонетта Веспуччи, которая была любовью автора и подружкой еще одного Медичи — Джованни Пьерфранческо, погибшего в результате заговора, то картина становится полной загадкой.

Сначала в  картине видели политическую аллегорию, должную олицетворять дипломатические таланты Лоренцо Медичи, разрушившего заговор  Пацци, и предотвратившего агрессию неаполитанского короля.

Сегодня эта трактовка находит все меньше последователей, так как во второй половине XV века еще не существовало традиции писать политические аллегории подобного типа. Сегодня большинство искусствоведов склоняются к более широкому толкованию: «Паллада и кентавр» рассматривается как победа мудрости над страстями, или вообще победа сил мира над силами разрушения. Подобные разговоры на философские темы частенько велись в просвещенном кружке Медичи.