Между исламом и диктатурой

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
29 мая 2012, 09:39

Итоги первого тура президентских выборов в Египте стали сюрпризом как для жителей страны, так и для внешних сил. Они символизировали окончательный крах в стране либерального проекта.

Фото: AP
Итоги первого тура президентских выборов в Египте стали сюрпризом как для жителей страны, так и для внешних сил

В середине прошлой недели в Египте прошел первый тур президентских выборов. С точки зрения стиля проведения он не сильно отличался от других выборов на Ближнем Востоке — все те же подтасовки, все то же использование административного ресурса. «Таких ограничений на нас не накладывали никогда. Время присутствия на участке было ограничено. Запретили сличать посчитанные голоса на региональных участках. По сути, не дали никакой возможности проверить, что все шло по правилам», — жаловался журналистам бывший президент США Джимми Картер, который прибыл в страну в качестве наблюдателя. Неудачники выборов уже подали официальные жалобы в избирком — однако все протесты были отклонены.

Между тем первый тур сотворил сенсацию. Победили на нем те, кого еще недавно считали попросту непроходными кандидатами, — представитель «Братьев-мусульман» Мухаммед аль-Мурси (25,3% голосов) и последний премьер-министр правительства Хосни Мубарака Ахмад Шафик (23,7%). Больше всего этот результат, наверное, огорчил Саудовскую Аравию. Королевство Двух Святынь решило диверсифицировать риски, поставило на двух основных на тот момент кандидатов — и оба (салафит Абдель Абульфутух и бывший генсек ЛАГ Амр Муса) даже не попали в первую тройку.

Расстроилась и западная либеральная общественность. Оба кандидата олицетворяют свой вариант будущего Египта: исламская республика или полицейский режим, близкий к тому, что было при Хосни Мубараке. Третий вариант, на который так надеялся Запад, — либерализм — теперь окончательно отвергнут. Второе (после парламентских выборов, где исламисты получили более 2/3 всех голосов) электоральное поражение либерального лагеря окончательно заставило снять розовые очки тех, кто верил в либерализацию Египта. Миллионы долларов, потраченные на обучение египетской молодежи в западных программах демократизации и укрепления зарождающегося среднего класса оказались выброшенными на ветер — революция в Египте произошла слишком рано, и местные либералы оказались попросту не готовы взять власть в свои руки. В результате те, кто стоял под пулями на площади Тахрир и свергал «вечного» Хосни Мубарака, теперь вынуждены выбирать между исламской республикой и полицейским государством.

Что выберут, пока не ясно — второй тур выборов пройдет 16–17 июня, и явного фаворита нет. При этом оба кандидата далеки от идеала.

С одной стороны, единственный электоральный резерв Мухаммеда аль-Мурси — это салафиты и молодые «Братья-мусульмане», голосовавшие за Абделя Абульфутуха. Поэтому аль-Мурси предложил выбывшему кандидату в обмен на поддержку пост вице-президента. На таких условиях Абульфутух, естественно, призвал своих сторонников поддержать Мухаммеда Мурси. «Всем революционным силам необходимо сплотиться, чтобы предотвратить возможность прихода к власти остатков прежнего режима», — заявил он. Однако далеко не факт, что его избиратели из числа салафитов последуют совету своего кандидата (несмотря на то что и салафиты, и «Братья-мусульмане» являются исламистами, отношения между ними весьма напряжены). За представителя военных они, конечно, голосовать вряд ли будут — но могут просто остаться дома. Именно поэтому аль-Мурси и «Братья-мусульмане» не хотят класть все яйца в одну корзину и сейчас пытаются сколотить широкую коалицию. В частности, привлечь на свою сторону либералов и занявшего третье место Хамдина Сабахи (которому также уже предложен пост вице-президента). Сам аль-Мурси говорит о том, что в случае победы намерен стать президентом для всех египтян и выйти из «Братьев-мусульман». Однако далеко не факт, что либералы клюнут на это предложение.

С другой стороны, у Ахмада Шафика также много минусов. Бывший генерал ВВС, личный друг Хосни Мубарака и фаворит нынешней военной хунты, Шафик фактически олицетворяет египетскую контрреволюцию. «Революция произошла, и она уже закончилась. Нам необходимо возвращаться к порядку и стабильности», — говорит он. Его победа на выборах будет означать, что Тахрир делали напрасно. Ахмад Шафик пытается компенсировать этот минус тем, что, как и аль-Мурси, сколачивает большую коалицию. Главной идеей которой стало недопущение исламистов до власти любой ценой. Он уже начинает пугать население страшилками о последствиях победы исламистов: резня христиан, ликвидация демократических институтов. Ахмед Шафик надеется, что вокруг него могут сосредоточиться все светские силы, которые, выбирая между исламистами и военными, отдадут предпочтение вторым как меньшему злу.

Выбор населения неочевиден. Все, что на сегодняшний день можно сказать, — это то, что правящая хунта, вероятно, сделает все возможное для того, чтобы они прошли без «третьего тура» или же новых революций (даже если проиграет «их» кандидат Ахмед Шафик). По закону хунта должна сдать полномочия избранному президенту не позднее 30 июня. Поскольку население крайне отрицательно относится к военным руководителям страны, в любой задержке этой передачи обвинят членов хунты. Учитывая, что в стране итак регулярно проходят демонстрации против узурпации армией власти, любая задержка ее передачи может спровоцировать настоящий бунт, который попросту сметет саму хунту — и возглавить этот бунт могут «Братья-мусульмане» выигравшие парламентские выборы. С другой стороны, вне зависимости от личности нового президента армия даже после передачи власти будет обладать достаточными рычагами влияния на внутреннюю и внешнюю политику страны.