«Опоре России» – 10 лет

Москва, 27.11.2012
Как изменился вклад малого бизнеса в экономику страны за прошедшие 10 лет? Какие проблемы удалось решить, а какие нет? Как сейчас обстоят дела с инвестиционной активностью малого и среднего бизнеса и что нужно сделать для ее оживления?

— Здравствуйте, господа. Исполнилось десять лет общественной организации малого и среднего бизнеса «Опора России». Сегодня у нас в студии основатель этой организации, в течение десяти лет президент, а теперь председатель попечительского совета «Опоры» Сергей Борисов. Здравствуйте, Сергей Ренатович.

— Здравствуйте.

— Скажите, пожалуйста, как можно оценить развитие подопечной Вам сферы малого и среднего бизнеса за те десять лет, которые существует «Опора»?

— Знаете, можно оценить по-разному. Если говорить о движении вперед, все-таки движение вперед было, был рост некий. Не тот, который хотелось бы...

— Рост в каких показателях?

— В числе занятых и доле ВВП. И за это время число занятых в малом бизнесе выросло на 37%. В ВВП мы поднялись с отметки примерно 16 до 23-х.

— Ну, это немножко больше, чем было, но все равно это как-то не очень хорошо.

— Это еще очень мало и это не соответствует, в общем-то, задаче модернизации страны, ее обновления и ухода от сырьевой зависимости. Потому что только диверсифицированная экономика, только страна, где много бизнесов, где есть реальная конкуренция, потому что малый бизнес, развитый бизнес малый — это признак здоровой конкуренции.

— Да, конечно, это как канарейки в шахте. Собственно, вы первые откидываете лапки, когда конкурентная среда ухудшается.

— Абсолютно правильно.

— Это естественно.

— Да. И мы научились это считать. Знаете, наши коллеги и мои единомышленники, которые со мной были с первых дней создания «Опоры», а мы все-таки сейчас представляем интересы более 400 тыс. владельцев бизнеса...

— Ого!

— Это немало.

— Я даже не слышал эту цифру, это прекрасно.

— Да, 143 отраслевых союза, ассоциации, гильдии входит в некоммерческое партнерство «Опоры». У нас такой... семья. Есть региональный срез, это «Опора России», некоммерческое партнерство...

— И отраслевой срез.

— И отраслевой срез. И мы стараемся помогать людям из отраслей, из регионов, муниципалитетов. И многие коллеги, когда мы отмечали десятилетие, говорили: трудно себе представить, что было бы, если бы нас не было. Просто мы бы или стояли или бы мы, наверное, нас отбрасывало вот это цунами административных барьеров, вот это желание нас...

— Как аккуратно — административных барьеров. Да ладно, все всё понимают. Скажите, пожалуйста...

— Давайте скажем, и коррупционных составляющих.

— Ну, просто коррупционных можно.

— Потому что мы и это мы учились считать. Потому что административные барьеры, как правило, сопровождаются коррупцией, и если где-то лет 8 назад мы оценивали, по-моему, даже мы в вашей передаче это говорили, она была на уровне 10%, 9,6% от выручки...

— От выручки. Не от прибыли, от выручки.

— От выручки. Платил за то, что он двигается вперед, проходя все эти препоны. Сейчас 5%. Лучше?

— Ну, ничего себе.

— Да.

— Об этом надо кричать на всех углах.

— Ну, каждый 20-й рубль на коррупцию...

— Раньше снимали три шкуры, теперь две. Ну, это же хорошо.

— И сегодня предприниматели во главу угла не ставят вопрос административных барьеров. Когда мы их спрашиваем, что же вас волнует на сегодняшний день, административные барьеры где-то на седьмом месте, вместе с коррупцией.

— Как все интересно. А на первом что?

— А на первом кадры. Нехватка кадров, качество кадров, и думающие предприниматели, а мы последние годы оценивали именно предпринимателей из сектора производственного, которые хотят быть частью всей технологической цепочки модернизации, развития, которые пытаются войти в содружество или в партнерство через контракты, субконтракты с крупными гигантскими предприятиями...

— Ну, как оно и положено.

— ... машиностроительного комплекса, автомобильного комплекса, авиационного комплекса, как, в общем-то, работает весь мир по сути дела.

— Да.

— Я недавно был в США и посетил компанию Medtronic, которая производит оборудование для медицины. Ну, не большие томографы, как Siemens и так далее, а маленькие приборчики, широчайшая линейка, так, говорят, мы сами ничего не производим, производят все малые компании. Мы аккумулируем, задаем тон, философию, а малые компании, они-то благодаря своей конкуренции, в которой рождается качество и оптимальная себестоимость, они-то и создают всю картину. 72 тыс. малых предприятий вокруг этой компании работает. В 45 странах мира.

— 72 тыс. То есть одна шестая часть всей «Опоры».

— Ну-у... По всему миру.

— Звучит. И что забавно, сам Medtronic не пытается лучших из них поглотить.

— Нет. Упаси, Боже.

— Им это, напротив, не нужно.

— Более того, они говорят: мы готовы работать с вашим малым бизнесом, мы даем ему сигнал, нам нужно построить информационную модель такую, чтобы в каждом университете о такой компании, как Medtronic знали, знали, что она ждет производителя вот такой-то маленькой микросхемы. Мне показали, подарили даже коробочку — кардиостимулятор самый современный, там 9 тыс. элементная база, 9 тыс. маленьких... и за многими этими элементиками стоят...

— Отдельные компании.

— ... отдельные компании. Потому что это уникальные вещи.

— Ну, так бы хотелось бы, чтобы так было и у нас. Какие за десять лет основные скальпы у вас на поясе, какие основные победы?

— Знаете, много. Я считаю, что закон о конкуренции, мы существенно сократили число лицензированных видов деятельности — когда мы образовались, их было больше тысячи, до полутора тысяч доходило, сейчас где-то на уровне 60-ти. Это уже хорошо, и еще можно, можно чуть-чуть сокращать, ну, конечно, все нам не позволят сократить. Проверки, вы помните, бизнес...

— Да, знаменитый федеральный закон.

— Да, 224-й федеральный закон, и здесь, мы считаем, огромным положительным фактором стала деятельность органов прокуратуры. То есть можно...

— То есть эта проблема, вы считаете, сдвинута кардинальным образом, она практически не решена?

— Она нет, не решена. Не решена, и более того, я неоднократно поднимал этот вопрос. Да, прокуратура отсекает до 70% проверок, плановых проверок в регионах, она говорит, что не вижу целесообразности, никакой логики в вашем приходе на предприятия нет. И внеплановых проверок там много достаточно. В среднем по России где-то 35%, отсечение идет. Но за это время нам никто не сказал, а почему были эти намечающиеся проверки, в чем их природа.

— А-а, то есть вы считаете, что пока не сказано, кто и зачем пытается это сделать, процесс не остановят?

— Конечно. Если мы имеем дело с некомпетентностью наших контролирующих структур, давайте так честно скажем и назовем вещи своими именами, что большими проблемами малого бизнеса России является некомпетентность контролеров. Тогда давайте думать, как сделать их компетентными. Образовывать их, какие-то алгоритмы понятные...

— Сокращать.

— Сокращать, да. Или же они приходят с конкретными целями, уж не будем говорить, какими целями. Которые попадут в те 5%, о которых мы только что с вами сказали.

— Нет, 5% вы меня порадовали, это замечательная цифра. То есть все равно это ужасно, 5% от оборота при настоящей конкурентной среде, когда рентабельность не 20, а гораздо меньше...

— Конечно. Конечно.

— ... но это же тоже очень тяжело. 

— Немецкие коллеги мне как-то говорили, у нас тоже есть издержки на преодоление административных барьеров, и мы тоже платим время и деньги, потому что есть отчетность, нужно содержать ненужный штат, и мы научились это считать. Но у них 3% от чистой прибыли. Вот она разница. 

— 3% от прибыли и 5% от оборота.

— Да, вот она разница.

— Да, это существенно. Поскольку у вас есть и отраслевое рассмотрение малого бизнеса, и региональное, позвольте спросить вот в каком смысле. Где географически по России лучше вашим коллегам живется, где хуже?

— Мы научились и это оценивать за годы деятельности «Опоры». Вообще мы с первых дней сказали себе следующее, что, давайте, ребята, эмоции в сторону отодвинем, давайте будем людьми, которым верят. И которые не с погремушкой бегают, с колокольчиком, и не со страшилками, а которые будут разговаривать с нашей властью, а мы договорились, и главной задачей «Опоры» был терпеливый диалог с той властью, которую нам избирает народ. И мы отбрасываем все свои политические амбиции, и вот избрал народ, и мы делаем все возможное, чтобы убедить. Мы создали такой индекс «Опоры», это наше исследование, мы гордимся этим исследованием. Оно, Вы знаете, чтобы так его представлять, оно вошло в десять лучших мировых практик, по версии Глобального совета по конкурентоспособности. Это очень здорово. Открываешь эту книгу, и видно все нутро предпринимательского климата того или иного региона. Мы 40 регионов, все не можем, силенок не хватает и денег не хватает. 

— Так, наверное, вы не во всех 80-ти регионах и представлены достаточно хорошо?

— Ну, вы знаете, мы представлены в 80-ти субъектах Российской Федерации, в 81 субъекте Российской Федерации, но положительно оценить как эффективную деятельность наших отделений где-то в 65-ти.

— Ну, понятно. В конце концов, 10 лет еще не тысяча лет, вы еще растете.

— Конечно. У нас порядка 300 муниципальных отделений, которые работают в муниципалитетах, это очень здорово. Так вот, из этих 40-ка первое место на сегодняшний день — у Московской области.

— Именно у области, не у Москвы.

— Нет.

— Сама Москва где?

— Москва на 17 месте из 40, в серединочке. А если брать, глубоко покопать остальные составляющие, например, транспортная инфраструктура, то Москва — одна из самых последних.

— Ну, это мы все видим на улице, да. Тут хитрость не велика.

— Второе место у нас занимает Челябинская область, и третье — Краснодарский край. Потому что в Краснодарском крае все-таки жилка предпринимательства, она пробивает, знаете, как вот эти сорняки, как лопухи вскрывают асфальт. Они могут... Я не хочу ни в коем случае малого предпринимателя сравнивать с лопухом...

— Я понимаю, что сравнение одностороннее, да.

— ... но силища взламывания вот этих барьеров удивительная в Краснодарском крае. Хотя там барьеров хватает.

— Так а их везде хватает, больше того, я так понимаю, что даже достижения ваших коллег кое-где хотят взять назад. Вот, я читал, что в Москве считают, что льготы по аренде для малого и среднего бизнеса рождают почву для коррупции, поэтому эти льготы надо отменять. Вот, Вы что про это скажете?

— Знаете, я готов спорить на эту тему. Да, наверное, правила игры и правила конкуренции должны быть более-менее одинаковые, но Вы знаете, есть социальный бизнес, который имеет признаки социальности в большей степени. Есть бизнес, который в приоритетном порядке должен поддержан государством по-любому, инновационные предприятия, которые только встают, что называется, на крыло, зарождается бизнес. Производственные предприятия. Ну, трудно, я ничего не хочу сказать против торговли, но трудно сравнить потребности в такой поддержке у торгового предприятия и у производственного предприятия. Особенно если оно вкладывает в дорогое оборудование, если у него высокая доля исследовательских работ. Ну, я считаю, что здесь могут быть преференции. И 209-й федеральный закон, над которым мы в течение десятилетия, вы говорите, рубеж, вот, один из рубежей был 209-й федеральный закон о малом бизнесе, он это предусматривает. Причем предусматривает так, как говорят законы, аналогичные законы во многих странах мира. Знаете, я как-то раз в Цюрихе с коллегами из местного экономического управления прогуливался по старому городу. И говорю: здесь, наверняка, у вас страшно дорогая аренда. Они говорят: да, здесь безумная, в старом городе, аренда. Как это предприятие, которое показывает какие-то скульптуры, картины, какие-то интересные поделки для детей, которые детское творчество развивают, там норма прибыли-то вот такусенькая...

— Если она вообще там есть.

— Если она вообще есть. Вы знаете, говорят, мы для таких предприятий, мы специально оцениваем экспертным советом и устанавливаем аренду 1 франк. Все. Мы считаем, что им нужно дать преференции. Я ответил на ваш вопрос — нужно или не нужно.

— Отчасти да. Сергей Ренатович, Ваши, не скажу оппоненты, Ваши коллеги по общему делу из чиновников говорят, что, в общем, не надо подходить слишком односторонне, что есть недобросовестные чиновники, но есть и недобросовестные предприниматели. Что пора не только обличать коррупцию в чиновничьих рядах, но и обличать недобросовестность в предпринимательских рядах. Согласна ли с этим «Опора» и что она в этом смысле делает?

— Согласен. Я абсолютно убежден в том, что среди предпринимателей много ловкачей, много мошенников, много безбилетников. Те, которые с нами-то не будут, где-то издалека посматривают за нашей деятельностью, говорят, ребята, вы делаете все правильно, но я впрыгну на подножку уходящего, набирающего скорость поезда. Но вы хотите сказать, что нужно создавать реестр недобросовестных предпринимателей?

— Это не я хочу сказать, это люди пишут. Я просто спрашиваю Ваше мнение.

— Это очень сложный вопрос. Во-первых, это может быть вопрос заказа, а вот я хочу убрать конкурента, и я его включу в этот реестр.

— Нет, по мне, если спросите мое мнение, то я категорически против чего угодно внесудебного. Вот просто категорически против.

— Вот, вот. Если...

— Но люди предлагают, может, они имеют в виду что-нибудь разумное, я же не знаю.

— Такие списки, наверное, можно создавать, после того как есть решение суда. Причем прошедшее все инстанции, ничего плохого здесь не будет. И ради Бога, давайте сделаем, как вот сейчас, например, по госзакупкам есть определенный реестр: провалился ты, тебя уличили в том, что ты пытался сделать вопреки правилам и законам, попадай в этот список. Но я бы пошел по другому пути. И я считаю, что это путь более правильный — создание доверенных социальных сетей. Когда включаются в сеть, пускаются те, кому верят. Не тем, с кем не надо дело иметь, а кому верят. 

— Ну, клуба, попросту говоря.

— Да. И вы знаете, сейчас у нас такой прообраз клуба... я же тут одной ногой-то не только я в «Опоре», но я и в «Сбербанке» вице-президентом. И мы сейчас раскручиваем очень интересный портал, потрясающий портал, он дорого стоит «Сбербанку», называется «Деловая среда». Уже огромная популярность, и там будет, уже создается площадка доверенная социальная сеть. Банку очень легко оценить заемщика, банку легко оценить степень прозрачности предпринимателя, весь его путь. И вот такие люди, по мнению экспертов банка, будут попадать в доверенную социальную сеть. Вот тогда они там будут плавать в окружении единомышленников и людей, которые ментально и по-человечески, и по нравственности соответствуют их представлениям о бизнесе. Вот там можно искать себе партнеров. Это очень здорово. И там же будут площадки be to be, бизнес — бизнес, бизнес — клиент и так далее...

— Если получится, чтобы эта штука работала, будет замечательно. 

— Я думаю, что многие банки вокруг себя могут создавать такие сети... 

— Ну, вы все-таки не сравнивайте. «Сбер» — это не просто один из, это банк с уникальной клиентской сетью. Там таких возможностей больше, наверное, ни у кого нет. Ну, хорошо, что пойдет на пользу, это замечательно. Но давайте об общих проблемах, которые остаются у всех Ваших коллег. Да и не только у ваших, вообще у всех бизнесменов России. Значит, Вы упомянули, что на первом месте кадры, это, действительно, страшное дело. Потому что если гигантская корпорация может себе позволить собственную систему образования, сама себе будет готовить кадры, то ваши-то ребята могут уповать только на государство. А то, что оно делает в образовании, это как-то даже комментировать неудобно.

— По бизнес-образованию государство делает практически ничего.

— Ну, почему ничего? Ну, убрали ПТУ. Это разве ничего? Это называется разгром. 

— Да. Да.

— Ничего.

— Пошли по Болонской системе, все замечательно. Но инженеров почему-то не стало. Но да, да, и нужно создавать так называемое двойное, в Европе называется дуальное образование, когда предприятия будут готовить кадры вместе с базовым...

— Ну, готовить кадры может только большое предприятие. Ну вот как компания член «Опоры» там, у нее 15 занятых, ну, какое она может сделать образование? Говорить не о чем.

— Нет, конечно. Только с крупным игроком, только с крупным игроком.

— Значит, это не ваш выход.

— Не наш.

— РСПП об этом может говорить. А вы об этом говорить не должны.

— Да, мы с РСПП об этом ведем диалог...

— А, вместе как-то.

— Да, здесь у нас есть много общего, и я вижу здесь большие перспективы. Вообще мы с РСПП, наверное, ближе всего сейчас находимся, как бы это парадоксально не казалось.

— Да никаких парадоксов, проблемы-то общие. Проблем, собственно, их две. Про одну мы сейчас говорим, про другую я задам вопрос через секунду. Кадры и деньги, а что еще?

— Деньги на третьем месте сейчас.

— А на втором кто?

— А на втором, вы знаете, год назад была тема спроса, спроса на продукцию. Готовую. То ли информации недостаточно, информационная сеть неразвита, маркетинговые возможности ограничены.

— Ну, видите, какое дело. Все-таки эту тему я бы выдвинул за пределы, скажем, разговоров о климате, это другое.

— Это другое, я согласен.

— Хорошо, то климат. А это погода.

— Сейчас на второе место вырвалась тема налогов. Хотя для нас это удивительно. Поначалу, казалось бы, но когда мы копнули глубже, поняли, что предприниматели под налогами считают не только ту систему налогообложения, которая в общем-то, благодаря и нашим усилиям, сложилась весьма удобная. Вы знаете, у нас почти под 90% малого бизнеса работает на спецрежимах. Это...

— На всяких упрощенках, да.

— … упрощенная система налогообложения двух видов, это единый налог на вмененный доход, который поработает еще до 2018 года, а там посмотрим, может быть, спецрежим тоже будет. И наконец, это патент, который заработает с 1 января этого года.

— Ну, про это пока разговаривать-то рано, еще никто не пробовал, как оно будет.

— Да, но оно случилось, два года нам мурыжили после обещания Владимира Владимировича Путина на нашем форуме «опоровском», что патент будет, два года нас за нос водили.

— Но там ведь тоже пока, насколько я понимаю, не все регионы определились насчет размеров. Или как?

— По размерам не все определились, именно сейчас идет процесс, потому что он должен вступить в силу.

— Ну, там же можно такой размер принять, что, собственно, этого выхода и не будет, будет запретительное. Дело-то секундное.

— Ну, это будет... и покажет лицо того самого региона, который относится к малому бизнесу, это будет та лакмусовая бумажка, которая, наверное...

— Ну, как-как, как к маленькой, но дойной коровке.

— По-прежнему, к дойной коровке.

— Чтобы подоить как можно больше, да.

— Да. Но есть и другой прецедент. Вот, Москва, Московская область, я очень благодарен недолго проработавшему председателем правительства Московской области Андрею Шарову, он когда-то возглавлял департамент малого бизнеса Министерства экономики. Он убедил своих коллег-финансистов, что налоги от упрощенки — это прерогатива субъекта Российской Федерации — нужно передать в муниципалитеты. Вот для нас это прорыв.

— Ну, естественно, потому что вы, наконец, обретаете, ну, конкретного собеседника, вам есть, с кем разговаривать.

— Мотивация муниципалитетов — развивать и делать все возможное, чтобы эти люди остались у него на земле, и они росли...

— Их даже можно переманивать друг у друга, что и будет.

— Что и будет. Сопредельные регионы, районы будут переманивать.

— Ну так, кто-нибудь приличные цифры по патентам уже назвал, которые, действительно, будут хорошо?

— Московская область.

— Сколько там сказали?

— Там базовая ставка плюс еще же разные виды деятельности, различные коэффициенты, сейчас на слух-то очень сложно. Ну, там... нормально там. Там предприниматели сделали свой вывод: это нас вполне устраивает.

— Ну, прекрасно, если люди посчитали и сказали, что хорошо.

— Там даже есть ставка 10 тыс. в год, которую будет платить предприниматель. Но мы, когда я говорил о налогах, Александр Николаевич, я сознательно опустил вторую составляющую, которая, вроде бы, налогом и не называется, но отношение к налогам имеет полное. Это социальные платежи, это те же самые налог на зарплату и так далее, и так далее.

— Ну, это так и есть. Обременение на бизнес совершенно налогового типа, какая разница, как называется.

— И вот сейчас это проблема очень серьезная. Она, во-первых, загоняет в тень огромное количество малых предпринимателей. Во-вторых, вот, представьте себе новации, которые наши органы власти, которые отвечают за социальную политику, придумали для малого бизнеса. Сегодня платит 14 тыс. малый предприниматель, индивидуальный, самозанятый, без наемных работников. К 2015 году постепенно эта ставка будет вырастать до 52 тыс. в год.

— Ну, это запретительно. Это запретительно.

— Так вот, я Владимиру Владимировичу Путину на встрече, которая прошла сразу после съезда «Опоры России», привел такой пример, и он дал, насколько я знаю, сейчас разрабатывается поручение в этой области, дай Бог, это будет предотвращено. Я привел пример по Николаевскому району Ульяновской области. Среднестатистический индивидуальный предприниматель оборот имеет годовой 82 тыс.

— Оборот опять же?

— Оборот. 82 тысячи. И 52 тысячи, которые он будет платить.

— Ну, это...

— Плюс ему патент купить надо. А зачем?

— Разговаривать уже не о чем. Это убийство малого бизнеса.

— А зачем? Поэтому...

— И у нас с Вами остаются буквально считанные минуты. Но раз уж Вы такой объединяющий малый бизнес и «Сбербанк» человек, так как все-таки людям деньги добывать? Как им кредитоваться? Тут большие компании ноют, что нет длинных денег вообще, нет дешевых денег вообще, а малыши-то как?

— Меня очень порадовали итоги вот этого года в «Сбербанке». Когда я пришел, мы только раскручивали эту программу кредитования малого бизнеса, широкую линейку продуктов внедрили, у нас был где-то 600 с небольшим миллиардов кредитный портфель. Сейчас он 740, не кончился и год еще. Я считаю, что это очень хороший показатель. Плюс одна из проблем малых предпринимателей — является залог. Мы внедрили беззалоговый кредит «Доверие». Это скоринговые системы, это достаточно сложная, эксперты, глаза в глаза ты менеджеру банковскому не смотришь, ты только по определенному стандарту формируешь документы и отправляешь экспертам, которые по определенным критериям тебя оценивают, можно тебе давать или нельзя давать. Так вот, 65% примерно положительные отзывы. И минута проходит, вот, мы с Вами сколько минут сидим, минут 20, да? 20 кредитов выдано в России по скоринговой системе кредит «Доверие». А еще есть проблема стартующих бизнесов. Вообще, мало, кто об этом думал. И определенная категория тех граждан, которые хотят себя попробовать, не могут, потому что нет денег на старт.

— Абсолютно точно.

— Опять-таки беззалогово «Сбербанк» сейчас включил программу старт, «Бизнес-старт». Но мы пошли по пути франчайзинга, хотя это нетипично для франчайзинга — поддержка стартующих, они все-таки берут матерых предпринимателей, отбирают лучших и дают свою франшизу, но там вероятность неуспеха 20%, тогда как в обычном бизнесе до 70-ти доходит неуспеха. И банку это, конечно, интересно, потому что это деньги населения, которые нужно сохранить, а не разбазарить, даже через неудавшихся предпринимателей. Поэтому есть конкуренция среди банков, она нарастает, и это очень здорово. Но мы сейчас больше и больше чувствуем, я общаюсь с представителями других банков, очень есть хорошие новаторские даже средние банки, которые говорят, что мы все меньше видим прозрачного, или, как принято говорить, транспарентного заемщика. Их нет. Потому что они ушли в тень из-за этого «его величества» социальных платежей, они их не платят, а мы можем работать только с теми, кто платит.

— В общем, логично.

— И получается так, что заколдованный круг.

— Это то и называется, нос вытащишь, хвост увязнет. Мне всегда нравится разговаривать с Сергеем Ренатовичем, потому что никогда нет впечатления, что мы в раю, да никто бы и не поверил. Но есть впечатление, что дело идет, что понемножку что-то налаживается. Ну, будем надеяться, что налаживаться будет быстрее, чем расстраиваться. Спасибо.

У партнеров




    Как очистить больничные стоки до уровня питьевой воды. Опыт Grundfos

    Деятельность медицинских учреждений сопряжена с производством большого количества биологических отходов, опасных для человека и окружающей среды. В первую очередь это относится к канализационным стокам.

    Почти 400 компаний из 26 стран мира приняли участие в международной выставке «Химия-2019»

    Почти 400 компаний из России, Республики Беларусь, Германии, Китая, Казахстана – всего 26 стран мира, представили свои лучшие разработки, новые инженерные решения, сырье и химическую продукцию, оборудование для химической и нефтехимической промышленности

    ММК повышает безопасность труда с помощью искусственного интеллекта

    Один из крупнейших в РФ производителей стали использует технологии искусственного интеллекта для предотвращения опасных инцидентов на производстве

    Кто ответит за МСП

    Владислав Монов, старший вице-президент, управляющий директор по корпоративному кредитованию Совкомбанка — о роли банковских гарантий, цифровизации и онлайн-обслуживании МСБ

    Как заманить инвестора

    Российские регионы активно борются за инвестиции. В этом году лучшим местом для бизнеса стала Москва

    Новости партнеров

    Tоп

    1. Защитники «Северного потока — 2» в ЕС заговорили в открытую
      Дефицит газа в Европе может составить 100 и даже 300 млрд кубометров в год, заявил глава крупной немецкой энергетической компании. Это заявление, в котором фигурируют действительно большие величины, свидетельствует о накале борьбы — не столько даже против самого «Северного потока — 2», который не остановить, сколько против тех немецких и других европейских политиков, кто за бесперебойные поставки газа отвечает перед избирателями
    2. Курс рубля отреагировал на новости из США
      Рынки, сырье и валюты EM растут на надеждах на благоприятный исход торговых переговоров между США и Китаем
    3. Сланцевая революция в США подошла к концу
      Сланцевый бум в Америке заканчивается, теперь за дело возьмутся крупнейшие нефтяные компании
    Реклама