Постмонетарная экономика

Москва, 21.05.2015
Вы когда-нибудь слышали о древних математиках или физиках? Наверное – да, Евклид, Пифагор и Архимед известны всем со средней школы. А о древних экономистах? Вряд ли. Разумеется, нельзя сказать, что об экономике до Нового времени никто не писал.

ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО АВТОРОМ

Можно назвать, например, Ксенофонта и Аристотеля, афинских греков IV в. до н.э., однако они под экономикой подразумевали скорее разумное управление домашним хозяйством, домоводство, отделяя ее от умения приобретать крупные суммы денег. Стремление к наживе ради увеличения богатства Аристотель считал делом, недостойным просвещенного человека, уводящим его от истинного блага под влиянием страстей. Такое же отношение к богатству мы можем встретить и в Библии – «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Небесное».

Дело в том, что в Древности и в Средние Века, в отличие от наших дней, бытовало мнение, что богатым человек может стать только за счет кого-то другого. Накопление богатства рассматривалось как игра с нулевой суммой – если один выигрывает, значит, кто-то терпит ущерб. Соответственно, обогащение воспринималось как аморальное занятие, связанное с притеснением ближнего, загладить греховность которого можно было только обильным подаянием беднякам.

Но начиная с XVI-XVII вв. приращение финансовых средств перестает быть игрой с нулевой суммой. Великие географические открытия, строительство глобальных колониальных империй, ускоренное развитие международной торговли, промышленная революция, развитие новых производств – все это создало быстрорастущие отрасли бизнеса, позволяющие всем разбогатеть за счет увеличения общего объема стоимости, находящейся в распоряжении общества. Поэтому сегодня экономика – это одна из наиболее развитых и популярных наук. По числу книг, предлагаемых читателю, бизнес и экономические исследования занимают третье место после художественной и исторической литературы, заметно опережая детские, научные и технические издания.

Но почему именно производство товаров и услуг, а не духовное развитие оказалось в фокусе общественного внимания на рубеже Нового времени, в XVI-XVII веках? Ответ прост: уровень жизни людей того времени по нынешним понятиям был ужасающе низким. Продолжительность жизни даже в наиболее развитых странах не превышала 35-37 лет, объем потребления соответствовал уровню жизни сегодняшних наиболее бедных стран мира. Основная часть доходов людей (иногда более 80%) уходила на приобретение продовольствия, обыденностью были массовые эпидемии, войны и голод. Наказания были массовыми и носили по нынешним понятиям совершенно варварский характер. Средневековый крестьянин, например, имел возможность за свою жизнь приобрести всего лишь три-четыре комплекта одежды. Мир отчаянно нуждался в наращивании потребления, это была его наиболее очевидная, злободневная потребность.

Надо признать, что сегодняшняя культура массового консюмеризма, зацикленность общества на материальном потреблении – все эти явления относительно недавние, они представляют собой следствие потребительской революции XVI-XVII веков и прямое продолжение сложившейся в то время системы общественных ценностей. То есть консюмеризм – это явление ситуативное и временное, вызванное представившимися в определенный момент возможностями. 

Однако в последнее время все изменилось: рост производства и потребления товаров и услуг в экономически развитых странах подошел к тому, чтобы обеспечить человеку достаточно полную защиту от внешних опасностей и раздражителей. И тут выяснилось, что, как говорит пословица, «не в деньгах счастье, когда их много». Оказалось, что, начиная с определенного уровня благополучия, рост доходов не обеспечивает адекватного увеличения доли людей, удовлетворенных жизнью и считающих себя счастливыми. Да и рост мировой экономики тормозит – все меньше революционных инноваций, способных взорвать рынки и создать новые зоны быстрого роста производительности труда. Как следствие, пирог общественного богатства прирастает намного медленнее, если вообще прирастает.

Так что можно смело утверждать: узкий монетарный и производственный подход к экономике сегодня себя уже изжил. В экономике мы возвращаемся к взгляду на вещи, который существовал до XVII века. На первый план в последние десятилетия вышли социально-экономические исследования, которые рассматривают экономику как стартовую точку и фундамент общественного развития, конечной целью которого является улучшение социо-гуманитарных показателей (продолжительности жизни, например, или доступности знаний и культурных ценностей). Собственно ничего нового в этом подходе нет: еще Аристотель в своей «Политике», рассуждая о накоплении состояния, говорил о том, что целью этой деятельности должны быть не деньги ради денег, а достижение человеческого благополучия, не сводящегося к объему материального потребления. То есть мы сегодня возвращаемся к первоначальному представлению о сущности и основных правилах человеческого бытия.

Что дальше? Как представляется, пришло время социо-гуманитарной, пост-монетарной экономики, в которой начальной и конечной точкой анализа являются не экономические показатели, а настроения людей. Главной отправной точкой такого подхода является ориентация на человека, его ощущения и оценки. Задача социально-экономического развития при таком взгляде на вещи – это улучшение самоощущений человека и повышение качества его жизни. Совершенно очевидно, что этого нельзя добиться без экономического развития – социальные преобразования, повышающие комфортность бытия, как правило, требуют расходования общественных ресурсов, которые еще требуется создать. Соответственно, не обойтись без экономического развития. Но при этом исследования показывают, что экономическое развитие, в свою очередь, также определяется настроениями населения. Бедные более склонны искать новые возможности для повышения благополучия, а с повышением довольства жизнью экономическая активность падает. Таким образом, конечной и стартовой точкой социально-экономического развития служат оценки и мнения людей, при том, что пересчет первых во вторые ведется с применением экономических показателей. А задачей социально-экономического управления становится изменение сегодняшних настроений и оценок в головах ради будущего повышения качества жизни и всеобщего счастья. А это, согласитесь, уже совсем другая экономика.  

Забавно, что настроения предпринимателей гораздо хуже связаны с показателями экономического роста, нежели самоощущение населения в целом. То есть бизнесмены намного уступают собственным работникам в части предсказания будущего собственного бизнеса. Работает эффект «мудрости толпы» - большое число посредственностей за счет закона больших чисел предсказывает показатели экономического роста лучше, чем небольшое число блестящих профессионалов. Так что когда вы снова услышите вопль «Все пропало!», исходящий от какого-нибудь капитана российского бизнеса, не стоит волноваться. Понаблюдайте за поведением людей в общественном транспорте, и по нервозности (или, наоборот, спокойствию) людей вы все поймете сами не хуже гуру экономических прогнозов. А вообще житейский опыт подсказывает, что лучше всего прогнозы делают пожилые женщины. Опыт и интуиция, наверное. Было бы любопытно поэкспериментировать, заменив экспертов Министерства экономики на сообщество пожилых умудренных опытом старушек. Есть ощущение, что точность прогнозов от этого хуже не станет.

У партнеров

    Новости партнеров

    Tоп

    1. Вопрос с поставками газа становится в Европе все острее
      Трубопровод Eugal, который продолжит «Северный поток — 2» по Европе, скорее всего будет введен в строй до окончания строительства самого «потока»
    2. Saudi Aramco оценили в 1,7 триллиона долларов
      IPO аравийской нефтяной компании Aramco выходит на финишную прямую.
    3. Хватит бегать!
    Реклама