Книги на май

Татьяна Шабаева
10 мая 2016, 16:51

Иосиф Кулишер «История русской торговли и промышленности». – Челябинск: Социум, 2016. – 488 с. – тираж не указан.

Открыв в ХVI веке северную дорогу в русское государство, английские купцы считали, что обрели славу, сравнимую с открытием португальцами морского пути в Индию – и приносящую такую же баснословную выгоду. Россия веками обеспечивала промышленность Западной Европы сырьём, и в представленном исследовании историка-экономиста И.М.Кулишера (1878-1934) изложен богатый материал о законах, обычаях, предрассудках, фальсификациях, исторических обстоятельствах и попытках протекционизма, которые так или иначе влияли на этот процесс. Вторая часть книги посвящена промышленному становлению в самом русском государстве: устройству цеховой системы и реформам Петра I, Ремесленному положению 1785 года, началу крупной промышленности  России, в том числе роли иностранцев, которым «вменялось в непременную обязанность обучать руских людей всякому заводскому делу и никакого мастерства от них не скрывать».

Юрген Брауэр, Хуберт ван Туйль «Замки, битвы и бомбы. Как экономика объясняет военную историю». – М.: Издательство Института Гайдара, 2016. – 576 с. – 1000 экз.

«До Второй мировой войны Франция инвестировала огромные суммы в строительство линии Мажино. Если бы эта линия спасла Францию от Гитлера, затраты выглядели бы более оправданными, а её стоимость для Франции оказалась бы гораздо ниже». Английский король Эдуард I вёл войны в Уэльсе, Шотландии и на континенте, тратя на них астрономические суммы, но успеха добился лишь в Уэльсе, где развернул масштабное строительство замков, ставших зримым, постоянно присутствующим символом угнетения, в то время как сама по себе королевская армия не имела таких преимуществ – зато обладала мобильностью. Выбор всякий раз предполагает отказ от альтернативы. Издержки можно вполне оценить лишь по результатам. А историю цивилизации можно представить как историю экономики войны. Американские профессора, экономист и историк, исследуют приёмы войны и политики (зачастую это одно и то же) через реализацию основных экономических принципов.

Александр Котов «Царский путь» Михаила Каткова: Идеология бюрократического национализма в политической публицистике 1860-1890-х годов». – СПб.: Владимир Даль, 2016. – 488 с. – тираж не указан.

Первое в постсоветской России глубокое исследование полемики, которую вызывал и отчасти направлял редактор влиятельной газеты «Московские ведомости» Михаил Катков. Уже для следующего после него поколения русской интеллигенции Катков стал воплощением консервативной идеи, идеи самоценности власти. Сама личность его спорна: «превращение респектабельного англомана в «гасителя» и «душителя» всегда вызывало повышенный интерес мемуаристов и историков», - пишет петербургский историк Александр Котов. Однако этот же повышенный интерес мешал здравому взгляду на наследие Каткова, а оно и в XXI веке остаётся актуальным; проблема сплавления разноплемённых граждан в единую политическую нацию, которую Катков рассматривал на примере разных стран Европы, в России до сих пор не решена. По мнению же Каткова, государства, не представляющие собой «цельной индивидуальности», обречены.

Гастон Доррен «Лингво. Языковой пейзаж Европы». – М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2016. – 336 с. – 3000 экз.

Язык – это политика, уверен голландский учёный Гастон Доррен. В некоторых странах Европы игнорируются наречия, при государственной поддержке имеющие шанс быстро получить статус отдельного языка. В других – напротив, языки создаются искусственно из ряда деревенских диалектов. Где-то сохранение языка ставится во главу угла культурной политики, становится неотъемлемой частью национальной самоидентификации. Где-то язык утрачивает своё значение и забывается, когда нет экономической и – прежде всего – политической надобности сохранять его. Сохранение языка – проблема далеко не только одной культуры, однако верно то, что языки, даже в пределах Европы, демонстрируют выдающееся разнообразие, имеющее ценность для изучения родственных связей разных народов, а также разных способов, изобретённых человечеством, чтобы помыслить об одном и том же.  

Стефан Коллини «Зачем нужны университеты?». – М.: ИД Высшей школы экономики, 2016. – 264 с. – 1000 экз.

В 1981 году в Британии было проведено «чудовищное сокращение университетского финансирования, и цель в этом случае почти не скрывалась – подорвать рациональное планирование и моральный дух», - пишет британский историк Стефан Коллини. Дальше всё потекло по до боли знакомому сценарию: политехническим институтам позволили становиться университетами, даже самые престижные университеты оказались удивительно пассивны, «кланяясь всякий раз, когда мимо проходили господа, распоряжающиеся финансированием». И надо всем возобладали рейтинги, отчётность и критерии оценки эффективности, от которых это финансирование зависело. Зачем вообще нужны университеты? Коллинии задаётся этим вопросом и старается выяснить, насколько система оценивания отдачи (достоверно измеряемого «импакта») работы вузов соответствует тем закономерностям, которые он выводит из истории становления среднего класса и требований здравого смысла.

Аркадий Мильчин «Человек книги: Записки главного редактора». – М.: Новое литературное обозрение, 2016. – 752 с., ил. – 1000 экз.

Пятьдесят пять лет назад Аркадий Эммануилович Мильчин написал заметку для издательской стенгазеты, где впервые обозначил своё редакторское кредо: работа редактора – неблагодарная, незаметная, но многогранная и, несомненно, творческая. «Что может быть радостнее сознания, что хорошая и нужная книга, быть может, не существовала бы, если бы ты, редактор, не заставил автора загореться её темой…» Этой мысли, сформулированной почти в начале редакторского пути, Мильчин остался верен и вправе был гордиться книгами, что появились благодаря его замыслу, - начиная с классики, «В лаборатории редактора» Л.К.Чуковской. Он первый стал последовательно утверждать: редактор – это профессия, редактор нуждается в профессиональной литературе. Никто не сделал для создания такой литературы на русском языке больше, чем Мильчин, – к представленной здесь книге его мемуаров это также относится в полной мере.

Стюарт Исакофф «Музыкальный строй, или Как музыка превратилась в поле битвы величайших умов западной цивилизации». – М.: АСТ, CORPUS, 2016. – 280 с. – 3000 экз.

Леонардо да Винчи не сомневался в связи музыки с живописью, в «гармонии пропорций», свойственной обеим. «Он утверждал, что в своих живописных работах определяет расстояния между предметами, исходя из тех же правил, какими пользуется музыкант, определяя расстояния между тонами... Похожие черты обнаруживались и в том, как ведут себя угасающий свет и затихающий звук», - пишет пианист и музыковед Стюарт Исакофф. Но Леонардо не единственный утверждал неразрывную взаимосвязь природы и искусства, а предельным выражением этой связи была темперация – настройка музыкальных инструментов таким образом, чтобы всякое созвучие было гармонично. Эту связь изучали Пифагор и Ньютон; в спорах о темперации провёл жизнь отец великого учёного Винченцо Галилей. Что более соответствует природе: следовать выверенной пропорции или допускать её искажения ради лучшего звучания? Делать искусство более «искусственным», чтобы оно казалось более правдоподобным? Этот спор по сей день нельзя считать завершённым.

Георгий Беда «Основы изобразительной грамоты». – М.: РИП-Холдинг, 2016. – 268 с., ил. – 2000 экз.

В аннотации сказано, что это – учебник для студентов художественно-графических факультетов. Но книга будет полезна для любого желающего научиться рисовать. Кроме того, за массой технических приёмов, которые объясняются и иллюстрируются, здесь есть немало интересных психологических, философских, исторических отступлений. Можно понять, что художники совсем иначе, гораздо более цепко видят обыденную реальность, мысленно отмечая множество типологических признаков. «Надо рисовать взгляд, а не глаза», - замечает автор, и за этим кратким советом – огромная разница в подходах. Форматы портретов, тоновые особенности грунтовки, детали композиции – обо всём этом, конечно, можно было бы рассказать подробнее, и книга Беды в этом смысле способна скорее растравить аппетит. Но ему удалось показать главное: в искусстве нет незначительного. Красный цвет на щеках девушки может быть очень красив, но никогда не будет таким, если передвинуть его всего лишь на пару сантиметров – ей на нос.

Дмитрий Данилов «Двадцать городов. Попытка альтернативного краеведения». – М.: Ил-music, 2016. – 269 с. - тираж не указан.

Некогда Дмитрий Данилов написал художественную книгу «Описание города» - о том, как можно полюбить ничем выдающимся не примечательный провинциальный город, проведя в нём некоторое время. «Двадцать городов» - это эссе, написанные на стыке литературы и журналистики. Тут приезжающему в город гостю дано намного меньше времени – иногда меньше суток, – чтобы ощутить симпатию, тепло к прежде незнакомому месту, почувствовать его особенность, попытаться понять, чем тут люди живы… В некоторых случаях журнализм мешает писателю, суживает угол зрения, навязывает тему, но если уж говорить об альтернативном краеведении – том, которое сродни сердцеведению, - то нельзя не засчитать Данилову честную попытку: увидеть, проникнуться, понять, полюбить. Если полюбить не всегда получается – то и это понятно. Каждый город – система, живой организм. И у него всегда что-то есть за душой.


Книги предоставлены магазинами «Фаланстер» и «Циолковский».