Нефть и власть Саудовской Аравии

Леонид Крутаков
доцент Финансового университета при Правительстве России
22 марта 2021, 18:40

Saudi Aramco отчиталась о падении в 2020 году чистой прибыли почти в два раза (44.4%) ниже прибыли 2019 года. По итогам года прибыль составила $49 млрд, свободный денежный поток снизился на 40% — до тех же самых $49 млрд. На капитальные вложения в прошлом году Saudi Aramco направила всего $27 млрд. В этом году инвестиции планируется снизить до $35 млрд (первичный план $40-45 млрд).

Первое впечатление — провал. Впечатление это усиливается на фоне отчетности российских компаний, которые приняли на себя более высокие обязательства по сокращению экспорта (экспорт Саудовской Аравии и России не соотносится впрямую с их уровнем добычи) в рамках сделки ОПЕК+.

Источники в катарской нефтяной отрасли уже заявили о недоверии цифрам, представленным Saudi Aramco. Мотивировано сомнение тем, что цены на нефть не падали ниже 44,4%, а операционные затраты Saudi Aramco не превышают 2,5 $/б. Кроме того, долгосрочные контракты осуществляются по фиксированной цене, поэтому потери росли только на спотовых контрактах, что легко восстанавливается.

Лукавят в Эр-Рияде, когда представляют на суд инвестиционной общественности отчеты по деятельности Saudi Aramco, или не лукавят, вопрос чисто риторический. А на риторические вопросы, как известно, ответы не существует. Бесспорным является тот факт, что Saudi Aramco остается самой крупной непрозрачной компанией мирового нефтяного рынка.

В 2019 году IT-директор EM Total Return Strategy, Finisterre Capital Дэмиан Бушет следующим образом оценивал облигационный займ Saudi Aramco в $12 млрд: «Чисто по цифрам, это фантастический кредит. Дело в том, что они (Saudi Aramco - ред.) являются частью Саудовской Аравии правительственным подразделением. Для инвесторов в акции это всегда будет большей проблемой, чем для инвесторов в облигации».

Еще более «бесцеремонно» в оценке перспектив Saudi Aramco повел себя стратег по развивающимся рынкам лондонского CreditSights Ричард Бриггс, который тогда заявил: «Я думаю, что это безумие... Несмотря на фундаментальные показатели Aramco, это, в конечном счете, суверенный риск».

Правы оба аналитика, Saudi Aramco была и остается государственной компанией, все дивидендные выплаты которой получает правительство Саудовской Аравии. Состоявшийся в декабре 2019 года якобы выход якобы на IPO Saudi Aramco (едва не написал якобы Saudi Aramco) ничего в этой конструкции не изменил, несмотря на «громкие» цифры в $25,6 млрд, определившие якобы (здесь уместно) капитализацию всей компании в $1,7 трлн.

Почему якобы? Потому что никакого IPO не было. Вместо выхода на международные инвестиционные площадки и продажи 5% акций, был проведен листинг на Саудовской фондовой бирже всего 1,5% акций. Как отмечала Financial Times, правительство Саудовской Аравии вынуждено было принуждать местных инвесторов к покупке акций.

Фактически это была мелкая (несмотря на $25,6 млрд) манипуляция Эр-Рияда акциями компании с самой непрозрачной структурой и объемом запасов углеводородов, которые и определяют в конечном итоге уровень капитализации компаний нефтегазового сектора. Зафиксированный якобы по итогам якобы IPO показатель в $1,7 трлн — это не капитализация Saudi Aramco, а вопрос доверия саудовским властям. Вопрос не праздный.

Учитывая постоянные атаки хуситов на нефтяные объекты королевства, потребители всё меньше доверяют Эр-Рияду как надёжному поставщику нефти. При этом бюджет Саудовской Аравии напрямую завязан на доходы Saudi Aramco, а политическая конструкция государства держится на прямой военной поддержке Вашингтона. Конструкция эта возникла изначально согласно секретному договору между Эр-Риядом и США об эксклюзивной разведке и добыче нефти на Аравийском полуострове. В 1945 году договор был пролонгирован подписанием «пакта Куинси», а в 1975-м — соглашением Генри Киссинджера и саудовского принца Фахд ибн Абдель Азиза.

После кризиса 1973 года и «нефтяного эмбарго» США и Саудиты договорятся о создании комиссии по экономическому сотрудничеству и вопросам безопасности. Одним из «закрытых» пунктов договора станет обязательство королевского семейства вкладывать половину своих доходов в ценные бумаги США и закупать в США оружие в обмен на военную помощь «против любой угрозы».

Вопрос доверия саудовским властям (их самостоятельности) в данном контексте такой же риторический, как и вопрос о том, лукавит Эр-Рияд или нет, когда предоставляет данные мировому рынку по операционной деятельности Saudi Aramco. Как действует королевское семейство мы за последнее время убедились дважды.

Первый раз, когда Саудиты, не сумев продавить Россию на ультимативное сокращение добычи, прибегли к резкому демпингу и обвалу рынка. Второй — когда после достижения предварительных соглашений России и США резко взяли под козырек и выполнили требование Трампа, сократив свою добычу на дополнительные 1 млн б/с вне рамок сделки ОПЕК+.

В заключение один маленький нюанс. Несмотря на провальные финансовые показатели по прошлому году Saudi Aramco уже заявила, что дивидендная программа будет выполнена на все 100%. По итогам 2020 года сумма составит $75 млрд (2019 год - $73,2). Понятно, что прибыль в $49 млрд и свободный денежный поток в те же $49 млрд не позволяют выплатить такие дивиденды. Тогда зачем?

Тут все просто. Дивидендные выплаты при практически стопроцентном владении компанией государством являются скрытой формой выплаты налогов на содержание королевской семьи. Ждем размещения очередного облигационного займа Saudi Aramco, который в своей сути является суверенным займом Эр-Рияда. Вот такой симбиоз нефти и власти.

Цены на нефть, последние новости: Мировые цены на нефть растут на неожиданном решении ОПЕК+