Партнерская схема

Игорь Гужва
13 декабря 2002, 00:00

В ближайшие годы в отношениях между Украиной и Россией все останется по-прежнему - официальный Киев будет говорить о евроинтеграции, а российский бизнес вместе с украинским скупать активы

Отношения между Украиной и Россией из Москвы часто представляются чередой каких-то прорывов или провалов. То Украина вдруг заявляет о намерении вступить в НАТО или посылает войска в Ирак (это считается провалом), то Украина вдруг вступает в Единое экономическое пространство (а это уже прорыв). Между тем это всего лишь декорации, которые скрывают реальное положение дел. А среди них можно назвать, например, наметившееся восстановление единого военно-промышленного комплекса двух стран, скупку российскими или украино-российскими компаниями наиболее значимых объектов украинской собственности. Правда, утверждать, что эти процессы в конечном итоге приведут к геополитической реинтеграции постсоветского пространства, было бы преждевременным. Киев пока не намерен участвовать в интеграционных проектах, выходящих за чисто экономические рамки.

Призрак ЕЭП

Повестку дня российско-украинских отношений ныне определяет подписанное в середине сентября соглашение о создании Единого экономического пространства. Публику пугают (или наоборот - подбадривают) перспективами таможенного союза (тарифную политику в его рамках утверждал бы некий наднациональный орган), а там, глядишь, и союза валютного. Самое же реальное из всего задуманного - создание зоны свободной торговли, да и то с весьма существенными изъятиями и ограничениями.

Относительно таможенного союза точку в дискуссии поставил министр экономразвития РФ Герман Греф, заявивший недавно, что такой союз возможен, только если все страны - участники ЕЭП вступят в ВТО. Это означает, мягко говоря, не в ближайшие месяцы. По валютному союзу дискуссия, в общем-то, и не начиналась, чтобы она стартовала, необходим перевод расчетов со странами СНГ в рубли со стороны хотя бы государственных российских компаний (например, "Газпрома"), а это пока не наблюдается.

Главная причина неудач многих интеграционных проектов на постсоветском пространстве - отсутствие в каждой из стран как критической массы людей и структур, которые были бы кровно заинтересованы в объединении экономик наших государств, так и политической воли сторон (о политике мы поговорим ниже). Возьмем зону свободной торговли (ЗСТ). Большинство украинских предпринимателей надеются, что в ней будут отменены ограничения на экспорт продукции в Россию. Российские же предприниматели энтузиазма относительно создания ЗСТ не питают. Настороженное отношение к этой идее уже высказали представители трубников и металлургов.

Правда, в последний год-два значительно усилился интерес к растущему украинском рынку со стороны российских производителей (прежде всего потребительских товаров). Но, отмечают предприниматели, конкурентная среда на Украине гораздо жестче, чем в России, а емкость украинского рынка заметно меньше. Игрокам приходится работать с гораздо меньшей доходностью, чем в России, притом что для российских производителей украинский рынок все-таки иностранный - со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В целом, российские товары, по крайней мере, по цене вполне конкурентоспособны на Украине (в первую очередь за счет разной стоимости энергоносителей). При желании российские металлурги могут, воспользовавшись режимом свободной торговли, полностью поставить украинский рынок под свой контроль - например, выставить цену ниже себестоимости производства стали на украинских комбинатах (и при этом даже сохранить себе небольшую положительную рентабельность продаж). Однако такого желания пока не обнаруживается: украинский рынок металла очень мал - 5 млн тонн в год, из них пятая часть и так приходится на долю российской продукции, а потому демпинговать на украинском рынке, особенно в условиях растущего собственного рынка (с гораздо большей доходностью продаж) да при неплохой ситуации на внешних рынках, - особого смысла не имеет.

Примерно такая же ситуация на пищевом рынке. В обоих случаях у российских производителей куда больше резонов ограждать собственный рынок от украинских конкурентов и сохранять высокий уровень рентабельности, нежели тратиться на завоевание украинского рынка. Посему в России сегодня лобби противников свободной торговли с Украиной сильнее ее сторонников. Не исключено, что ситуация изменится по мере роста емкости украинского рынка и усиления конкуренции на рынке РФ, но это дело будущего.

Характерно, что на Украине ситуация обратная. Действительно, россияне сейчас составляют все более заметную конкуренцию украинским производителям на украинском же рынке. Но в силу большей емкости российского рынка лобби сторонников введения ЗСТ на Украине сильнее лобби его противников.

Поскольку хоть какой-то результат от подписанного в Ялте соглашения предъявить необходимо, ЗСТ скорее всего будет создана, но с определенными ограничениями, отмена которых растянется во времени. ЕЭП в итоге превратится в некий переговорный клуб, где стороны будут пытаться решить какие-то свои проблемы. Например, Украина может добиться послаблений по экспорту металлопродукции в Россию (тем более что это выгодно российским потребителям металла, страдающим от постоянных повышений цен, которые устраивают российские производители). В ответ Россия, возможно, получит отмену пошлины на импорт автомобилей. Не исключено, что Россия отменит НДС на экспорт энергоносителей, к тому же в этом сейчас кровно заинтересованы российские нефтяные компании, превратившие Украину в перевалочный пункт по реэкспорту нефтепродуктов.

Хотя всеобщее внимание сейчас приковано к ЕЭП, реальное воздействие на развитие интеграционных процессов оказывают совсем другие события. Речь прежде всего идет о переделе собственности.

Поделим по-братски

В таблице "Российское присутствие на Украине" приведены наиболее крупные украинские активы российских компаний. Однако эти данные, собранные из открытых источников информации, лишь вершина айсберга.

Приведем лишь несколько примеров его "подводной части".

В списке лево-патриотического предвыборного блока "Родина" под N8 в Государственную думу России идет человек, которого российские СМИ называют украинским предпринимателем Александром Бабаковым. На Украине же г-на Бабакова знают как представителя акционеров российского футбольного клуба ЦСКА, которые, в свою очередь, контролируют примерно четверть всех украинских энергораспределяющих компаний (облэнерго). Самое интересное, что до середины 2002 года считалось, что эти облэнерго принадлежат известному украинскому предпринимателю Григорию Суркису (президенту Федерации футбола Украины). Информация о ЦСКА прошла в СМИ после того, как на энергорынке началась война нескольких финансово-промышленных групп, через журналистов те "сливали" информацию друг о друге. Впрочем, Григорий Суркис, судя по всему, некое отношение к этим активам имеет.

Среди предприятий, которые принадлежат российским компаниям на Украине, местные СМИ часто называют "Запорожсталь". Между тем известно, что контрольный пакет акций этого предприятия принадлежит британской компании Midland Resources. Она же, к слову сказать, не так давно выкупила 80,1% акций компании "Электросети Армении". Какие российские структуры стоят за Midland Resources - неизвестно. А из украинских партнеров хозяев "Запорожстали" СМИ называют депутата Верховной рады Василия Хмельницкого.

Это только два примера, о которых хоть что-то известно широкой общественности. А сколько их еще? Можно предположить, что данная схема весьма распространена. То есть на Украине находится местный видный предприниматель со связями, которому отходит некая доля в бизнесе и передаются полномочия по "политическому" прикрытию дела и решению текущих вопросов. Иногда, правда, эта схема обнародуется вполне официально (как, например, с покупкой Николаевского глиноземного завода - его приобрело СП, созданное "Сибирским алюминием" и украинским Укрсиббанком), но чаще ее не афишируют.

То же самое можно сказать и по поводу проникновения украинского бизнеса в Россию. Большинство крупных украинских предпринимателей владеют в РФ многочисленными активами, однако они не "светятся", прикрываются именами известных россиян, участвующих "в доле".

Другими словами, с точки зрения возможностей бизнеса приобретать активы - Единое экономическое пространство двух стран давно уже существует. По большому счету, и деление бизнеса на "украинский" и на "российский" весьма условно. Корректнее говорить о том, что есть предприниматели, обладающие ресурсом влияния на Украине, что позволяет им минимизировать всевозможные риски бизнеса, и есть предприниматели, обладающие аналогичными ресурсами в России. Эти ресурсы могут обмениваться на долю в бизнесе при привлечении некоего иностранного капитала.

Отметим, что украинские компаньоны российских ФПГ отнюдь не являются "агентами влияния" Москвы на Украине (как их иногда представляют). Как раз наоборот. Они прекрасно понимают, что именно благодаря независимости Украины они обладают уникальным политическим ресурсом и потому очень настороженно относятся к любым попыткам реинтеграции постсоветского пространства, лишь только она выходит за рамки экономической.

Впрочем, при выходе на рынок соседней страны описанную "партнерскую схему" россияне и украинцы применяют далеко не всегда. Есть крупные российские компании, которые сами по себе имеют значительное влияние на Украине или в отдельных ее регионах. Есть рынки, риски вхождения на которые невелики, а потому там не требуется местное прикрытие (речь прежде всего идет о торговле, сфере услуг, пищевой промышленности, связи, рекламном рынке). В общем, тактика определяется для каждого конкретного случая.

В ближайшие годы в отношениях между Украиной и Россией все останется по-прежнему - официальный Киев будет говорить о евроинтеграции, а российский бизнес вместе с украинским скупать активы

Сейчас на Украине проводится массовая приватизация предприятий горно-металлургического комплекса. Россиянам в ней, по большому счету, делать нечего. Во-первых, проводится эта приватизация, как правило, под конкретные украинские ФПГ. Во-вторых, металлургический бизнес на Украине очень рисковый и зависит от многих политических факторов (так, при возврате НДС экспортерам нужна немалая сноровка - иностранцам это искусство постичь трудно). Поэтому если российский капитал и будет участвовать в приватизации металлургии, то исключительно под брэндом местной группы.

Зато в нефтепереработке ситуация совершенно иная. Отрасль полностью зависит от поставок сырья из России, а политические позиции российских нефтяников очень сильны (у "ЛУКойла" и ТНК, например, прямой выход на ближайшее окружение президента Леонида Кучмы). То есть в данном случае ресурсы влияния у россиян сопоставимы с ресурсами украинских групп или даже превосходят их.

Куда идут русские

Российский капитал уже завершил приватизацию большинства украинских объектов, к которым он был допущен. В ближайшем будущем россияне, вероятно, закончат процесс передела рынка нефтепродуктов Украины и рынка цветной металлургии (титановая промышленность). В перспективе же российское присутствие будет расширяться по четырем основным направлениям.

Первое - это передел собственности. Как считает президент "Альфа-банк Украина" Валерий Нилов, "в ближайшее время ожидается вторая волна перераспределения собственности на Украине и приход стратегических инвесторов. Иностранные инвесторы, и в первую очередь российские, будут делать упор на те секторы, что опираются на растущий потребительский спрос, - это сфера услуг, пищевая и легкая промышленность, торговля, банковский бизнес, туризм". Не исключено, что украинские предприятия будут перепродавать россиянам и их нынешние владельцы из числа западных компаний, испытывающих трудности на местном рынке. Возможно, в скором будущем мы станем свидетелями того, как РАО "ЕЭС России" купит у американской AES два принадлежащих ей украинских облэнерго. По крайней мере Анатолий Чубайс, скупивший уже у американцев грузинскую энергетику, заявил, что соответствующие переговоры ведутся и на Украине.

С другой стороны, можно ожидать активизации скупки российских активов украинскими компаниями. В первую очередь это касается пищевой отрасли, и особенно кондитерки, в которой на Украине уже сформировались мощные бизнес-группы. Так, украинская корпорация "Рошен" в 2001 году выкупила контрольный пакет акций Липецкой кондитерской фабрики. Еще один лидер украинского рынка, компания "Киев-конти", планирует построить в России собственное кондитерское производство.

Второе направление расширения российского присутствия на Украине - это машиностроение. Среди опрошенных нами украинских предпринимателей наиболее позитивно и оптимистично перспективы российско-украинских торгово-экономических отношений оценили как раз машиностроители. Что и не удивительно. Рынок машиностроения СНГ сейчас один из самых быстрорастущих в мире, и украинские предприятия намерены этот рынок осваивать. Проявляют интерес к украинским объектам машиностроения и российские компании. Правда, в последнее время значительную конкуренцию россиянам здесь составляют украинские финансово-промышленные группы. "Нами интересовались крупные российские инвесторы - 'Новое содружество' и Сибмашхолдинг, - говорит генеральный директор ОАО 'Харьковский тракторный завод им. С. Орджоникидзе' Петр Тодоров. - Но у нас появился сильный отечественный собственник - компания 'Интерпайп'. Если 'Интерпайп' проявит серьезный интерес к заводу, то он заблокирует любые поползновения в этом вопросе: у них достаточно и финансового, и политического, и административного веса".

И все же главный вопрос - рынок сбыта. Если россияне его решат, их шансы на создание неких альянсов с украинскими предприятиями возрастут. Кроме того, в условиях усиления конкуренции на мировом рынке преимущество получают крупные промышленные конгломераты, которые могут профинансировать как продвижение товаров на новые рынки, так и разработку новых видов продукции. И это явно стимулирует украинских и российских промышленников к объединению.

Третье направление - военно-промышленный комплекс и аэрокосмическая промышленность. По словам директора киевского Центра исследований армии, конверсии и разоружения Валентина Бадрака, объединение предприятий ВПК двух стран в единые транснациональные корпорации начнется в ближайшие три-пять лет. "Уже сейчас можно прогнозировать включение многих украинских предприятий в оборонные холдинги России. Прежде всего это касается средств ПВО. Есть перспективы и создания крупных корпораций по производству высокоточных боеприпасов с участием украинских предприятий. Кроме того, значительные перспективы открывает намеченная программа приватизации части объектов украинского ВПК. Можно прогнозировать интерес россиян к покупке судостроительных предприятий Украины. В частности, феодосийского завода 'Море'. Однако локомотивом в создании транснациональных корпораций на базе украинских и российских предприятий ВПК станет аэрокосмическая отрасль. Именно на ней в ближайшее время будут отработаны схемы интеграции, потом их можно использовать и на других предприятиях", - считает г-н Бадрак.

Четвертое направление - это инфраструктура. Помимо ЕЭП на российско-украинской повестке дня стоит и такой вопрос, как создание совместного консорциума по управлению украинской газотранспортной системой, впоследствии к нему планируется подключить немецкие газовые компании. ГТС действительно самый ценный украинский актив, к тому же он критически важен для "Газпрома" - через Украину проходит 80% российского экспорта газа в Европу. Пока же переговоры по созданию консорциума идут тяжело - у сторон разные позиции по схеме управления трубой.

Впрочем, не только газовая труба значится среди привлекательных инфраструктурных объектов на Украине. Есть энергетика (дистрибуция и генерация), железные дороги, газовые дистрибуторы (облгазы), порты. Если будет принято решение о приватизации этого хозяйства, россияне вполне могут принять в ней участие, причем позиции их будут достаточно сильны - ведь украинский ТЭК и транспорт зависят от российских ресурсов и российского транзита. Правда, здесь будет очень серьезная конкуренция со стороны местного капитала, для него приобретение таких объектов, пожалуй, единственная возможность быстро нарастить стоимость своих активов и в дальнейшем перепродать их. Раскрутить акции металлургического комбината весьма затруднительно, крупных нефтяных и прочих добывающих компаний на Украине нет, поэтому только ТЭК и транспорт могут по-настоящему соблазнить портфельного инвестора.

Учитывая все эти факторы, можно предположить, что наиболее распространенной формой участия российских компаний в приватизации этих отраслей будет именно "партнерская схема".

Вместе или по отдельности?

Итак, если предположить, что все будет развиваться так, как развивается сейчас, в итоге мы будем иметь следующую картину. Значительная часть украинской промышленности окажется под контролем российских либо российско-украинских компаний. В их собственность, в частности, перейдет большая часть инфраструктурных объектов включая ГТС, которая, скорее всего, будет управляться украино-российско-европейским консорциумом. В свою очередь, наиболее успешные украинские компании активизируют экспансию на российский рынок, расширяя свой бизнес за счет приобретения российских активов (прежде всего - производство потребительских товаров). Начнется создание российско-украинских промышленных конгломератов в ВПК, аэрокосмической промышленности, а также по ряду других направлений в машиностроении.

Можно также предположить, что развитие внутренних рынков России и Украины сделает более привлекательной для предпринимателей обеих стран зону свободной торговли и она наконец-то заработает в полную силу. Можно ли будет говорить в таком случае, что страны придут к некоему устойчивому формату интеграции? Сомнительно.

Европейский союз часто приводят в качестве примера образования, которое выросло из "чисто экономического интереса". Однако это не совсем верно. Все страны - участницы европейской интеграции в течение первых тридцати лет объединяла одна большая задача - защита от так называемой советской угрозы. Кроме того, у Германии и Франции, главных движителей европейской интеграции, была еще одна цель - не допустить исчезновения европейских стран с геополитической карты мира в условиях борьбы двух неевропейских сил - США и СССР. Именно наличие таких геополитических стержней позволило Европе преодолеть все трудности создания единого экономического пространства и прийти к нынешнему Союзу.

Оговоримся, что сегодня ни в России, ни на Украине не дискутируется вопрос - интегрироваться в мировое сообщество или нет. Этот вопрос решен. Единственное, что осталось решить: как "вписываться" - раздельно или согласованно. Собственно, если речь идет о каком-то интеграционном проекте между нашими странами, то он прежде всего подразумевает наличие политического решения, решения о том, что "наша стратегия - интеграция в мировое сообщество в рамках нового геополитического образования".

Максимально четко реализацию этой стратегии изложил в интервью "Эксперту" глава Национального банка Казахстана Григорий Марченко: "Мы предлагаем: давайте интегрироваться между собой и вместе двигаться в сторону Европы. Мы начинаем создавать единый наднациональный центральный банк, вводим валютную 'змею', которая будет распространяться не только на рубль и тенге, но и на валюту всех стран, сколько их будет в этом союзе. А к 2010 году мы предлагаем ввести безналичную единую валюту с единым эмиссионным центром в виде этого наднационального центробанка, в 2011 году нужно ввести единую наличную валюту, а в 2012-м - начать переговоры с Европейским союзом о создании объединенной зоны свободной торговли".

Готова ли Украина вести диалог в этом направлении? Нет.

Европейский выбор

Собственно, у Украины уже есть официально утвержденная доктрина интеграции в мировое сообщество. Это так называемый европейский выбор. Точнее - вступление в Европейский союз и НАТО. Правда, применительно к нынешней украинской элите этот выбор скорее психологического порядка.

Так же как и российская элита, элита украинская после создания независимого государства испытала серьезный кризис в идеях развития неожиданно доставшейся ей в управление страны. Но Россия вынуждена была так или иначе самостоятельно вырабатывать какую-то стратегию развития, в Киеве же сочли, что Украина - страна достаточно маленькая и компактная, так пусть ей стратегию и вообще место в мире определят извне, как это произошло со странами Восточной Европы. И с этой точки зрения перспектива искать какой-то иной путь (пусть даже более амбициозный и перспективный) совместно с Россией выглядит опасной авантюрой - Россия, мол, сама еще достойного места в этом мире для себя не добилась, добьется ли - неизвестно, куда и как развиваться, если у нас не будет "крыши" ЕС и НАТО, - непонятно и страшно. Существует и убеждение, раз уж в мире есть одна сверхдержава, от которой все зависит, то лучше уж с ней решать вопросы напрямую, а не через посредничество России или какой-либо иной страны. В конечном счете именно об эти установки разбиваются все прожекты интеграции между нашими странами.

На другие аспекты реальной украинской политики эти установки, как ни странно, с первых лет независимости оказывали минимальное влияние. Тому было несколько причин. Главная из них - "евроатлантический лагерь", в который так стремился Киев, никаких приемлемых для Украины схем интеграции в новый мировой порядок не предлагал. С геоэкономической точки зрения страна была интересна ЕС и США разве что как территория, по которой транспортировался в Европу российский газ, а в перспективе, возможно, будет транспортироваться и нефть - в обход России. В мировое же и европейское разделение труда Украина вписывалась в лучшем случае как место размещения экологически вредных производств (возможно, в будущем на Украину переместятся из Восточной Европы периферийные отрасли европейской экономики, но, во-первых, само по себе это страну не вытянет, а во-вторых, до этих времен еще дожить надо).

С геополитикой было получше. С легкой руки Збигнева Бжезинского Украину многие политики в ЕС и США до сих пор воспринимают как некое средство, способное помешать России возродиться экономически и политически в качестве великой державы. Правда, что получит за выполнение этой почетной миссии Киев (кроме больших неприятностей от России), было непонятно. Не так давно корпорация Rand в одном из своих докладов смоделировала возможный вооруженный конфликт в СНГ вокруг путей транспортировки каспийской нефти. На одной стороне были Россия и Армения, на другой - Азербайджан, Грузия и Украина. Смоделировано было довольно толково, только не объяснялось, с какой такой радости Украине потребуется вступать в войну не просто со своим крупнейшим соседом, но еще и с ядерной державой. Ради того, чтобы прокачать 9 млн тонн каспийской нефти по нефтепроводу Одесса-Броды?

Интересно, что президент Кучма, подчеркивающий свою "евроориентацию", тем не менее в последние годы добавляет, что интегрироваться в ЕС на таких условиях, как другие восточноевропейские страны, Украине не нужно, "иначе мы станем простыми участниками мирового разделения труда".

Нельзя забывать и еще один момент. Так же как и в России, на Украине местная элита изначально ставила перед собой цель поделить в свою пользу активы страны и не была настроена делиться ими с посторонними.

В конечном итоге в украинской политике утвердилась двойственность. С одной стороны, страна стала развиваться совсем по иному пути, чем Восточная Европа (плох он или хорош - отдельный вопрос, покажет время), с другой стороны - разработать какую-либо иную концепцию развития страны элита не хочет (или не может), видимо в глубине души надеясь, что ей удастся и контроль над страной сохранить, и свои олигархические империи отстроить (пусть даже совместно с россиянами), и в Европу как-то просочиться.

Реальной же политикой Украины стала знаменитая многовекторность - балансировать на интересах России, ЕС и США, но никому не отдавать "контрольный пакет влияния" в стране. Это проявляется в том числе и в экономической стратегии - украинская экономика активно (и небезуспешно) пытается интегрироваться в мировые рынки "многовекторно": наращивает экспорт в Россию (отсюда - и соглашение по ЕЭП), одновременно нащупывает новые ниши на мировом и европейском рынке (подробнее об этом в статье "Срединное государство").

Война ресурсов

До сих пор мы не упоминали фактор выборов. Как известно, в октябре 2004 года Украина должна избрать себе нового президента. Жесткость борьбы между различными политическими группами и кланами, которые нещадно навешивают друг на друга всяческие клише ("рука Москвы", "американский шпион"), создает у внешних наблюдателей представление: вот-де он - окончательный геополитический выбор Украины. И надежду, что уже в ноябре следующего года станет окончательно ясно, куда пойдет государство.

Однако такое представление - крайне упрощенное. Начнем с того, что окружение действующего президента Леонида Кучмы настроено ликвидировать де-факто пост президента с его нынешними полномочиями. И пока все свидетельствует за то, что так и будет. Если же полномочия президента и не урежут, то любой вменяемый политик во главе страны будет прежде всего исходить из существующего баланса сил и интересов и наличия ресурсов для их изменения.

Если у Запада на Украине есть интересы, то их будет пытаться реализовать хоть Виктор Ющенко, считающийся прозападным политиком, хоть некий гипотетический "преемник Кучмы", хоть даже лидер украинских коммунистов Петр Симоненко. Так, "западники" хотели бы доминировать на рынке земли, получить под свой контроль газо- и нефтетранспортную инфраструктуру страны, препятствовать сотрудничеству с Россией в области ВПК. Добьются они этих целей или нет - зависит не столько от личности нового президента, а скорее от того, сколько они готовы потратить на это ресурсов и каким будет сопротивление.

Есть свои интересы и у украинских олигархов. Есть у них и мощнейшие ресурсы влияния на власть, с которыми будет считаться любой президент, если, конечно, он не захочет развязать гражданскую войну. К слову сказать, в окружении "западника" Ющенко много олигархов, связанных с российским бизнесом и охочих до стратегических активов страны, равно как и в окружении нынешнего президента много людей, настроенных вписываться в Европу любой ценой (классическую фразу "пусть придут транснационалы и скажут, чем нам заниматься в подлунном мире" автор статьи впервые услышал как раз от аналитика, близкого к одному из возможных "преемников Кучмы").

Короче говоря, ситуация в стране будет определяться борьбой различных групп и их ресурсов. Пока ресурсов больше у местных групп влияния, так что в ближайшем будущем ситуация будет развиваться, скорее всего, по инерционному сценарию - как сейчас. Когда-нибудь баланс сил может измениться. Но России следует думать не только о кандидатуре будущего президента, но и о своих интересах, и о возможностях эти интересы реализовать при любой ситуации.

Интерес Москвы

Какой формат отношений между Украиной и Россией идеален - большинство российских политиков, экспертов и околоправительственных аналитиков скорее всего привели бы в пример отношения США и Канады. Две независимые страны, с сильными экономиками, открытыми границами, всевозможными свободами (передвижения, торговли и проч.). Канада входит в НАТО и за исключением особых случаев (типа войны в Ираке) является надежным геополитическим союзником Вашингтона. В Канаде есть даже своя "галичина" - провинция Квебек, где население отличается от англосаксонского большинства двух стран. Но ничего, как-то уживаются.

Отстройка российско-украинских отношений по образцу американо-канадских, вероятно, в качестве стратегической задачи вполне пришлась бы по душе и нынешнему руководству РФ. Однако пока российская политика по отношению к Украине скорее строится на решении тактических задач. Среди них три - основные.

Первая - решить в российско-украинских отношениях те проблемы, от которых прямо зависит состояние российской экономики и геополитическое положение страны. Со времени прихода к власти президента Владимира Путина Россия на этом направлении сумела добиться значительных результатов. Так, наиболее болезненным вопросом на рубеже 1999-2000 годов были долги Украины за газ и его несанкционированный отбор. К настоящему времени эти проблемы решены. Украина больше не отбирает газ без спроса, долги не накапливает и становится все более привлекательным рынком сбыта для российских газовиков.

Была решена и проблема с влиятельным "чеченским лобби", сформировавшимся на Украине еще в ходе первой чеченской войны. С начала второй чеченской войны благодаря усилиям Москвы украинское руководство и спецслужбы заняли весьма жесткую позицию по отношению к представителям "независимой" Ичкерии и их сторонникам внутри страны.

Для российского ВПК критически важным было восстановление единых технологических циклов по производству и разработке вооружений. К настоящему моменту эта задача вполне успешно решается. Стояла также проблема развития производственной кооперации украинских и российских предприятий-смежников по реализации проектов в аэрокосмической отрасли. После встречи президентов в феврале 2001 года в Днепропетровске и эта проблема в значительной степени была разрешена.

Из нерешенных проблем - управление украинской ГТС. Ею интересуются и западные энергетические компании. Однако без "Газпрома", от которого зависят поставки газа, судьба этого объекта решена не будет при любой власти в Киеве.

Нерешенной остается и проблема транзита российской электроэнергии через Украину. В Киеве бытует точка зрения, что идти навстречу РАО "ЕЭС России" в этом вопросе не следует, так как Украина сама может экспортировать свою электроэнергию в Европу, где русское электричество будет ей конкурентом. Но и здесь ресурсы влияния России на ситуацию весьма весомы, так как стоимость украинской электроэнергии напрямую зависит от стоимости поставляемых на электростанции Украины российского газа, ядерного топлива, а в будущем, возможно, и угля.

Второе направление российской политики - поддержка экспансии российского капитала на Украину. Он преимущественно заходит на Украину, напрямую договариваясь с местными властями. Однако веское слово Москвы иногда помогает ему решить возникающие проблемы.

Здесь есть риски, связанные как с прочностью политических позиций тех украинских групп, с которыми связан российский капитал, так и с состоянием российско-украинских отношений в целом. Впрочем, в любом случае у российского бизнеса есть два очень сильных конкурентных преимущества - свободные ресурсы и умение работать в условиях, приближенных к украинским. Они будут действовать при любом политическом режиме. Тем более опыт показывает, что проще всего россиянам сейчас дается экспансия в те отрасли, которые наименее подвержены политическим рискам и собственник которых определяется в честной конкуренции (например, на рынке связи и продовольствия). Стало быть, хорошие отношения с местными олигархами далеко не обязательное условие успеха российского бизнеса на Украине. Более того, "равноудаление" олигархов и борьба с коррупцией значительно облегчит заход на рынок российским компаниям, у которых нет возможности (или желания) договариваться с местными авторитетами.

Третье направление российской политики по отношению к Украине, которое особенно активно разрабатывается в последние годы, - побудить Киев к согласованию геополитической и экономической политики двух стран. Успехов здесь пока не густо. Одна из основных причин - у самой России нет четкого понимания, зачем ей это надо. К примеру, то же соглашение ЕЭП. Какие задачи решает эта структура? Создание зоны свободной торговли? Пока Россия не может обеспечить функционирование зоны в полном объеме без изъятий и ограничений. Таможенный и валютный союз? Пока нереально. Единственно весомый аргумент - это согласование условий вступления в ВТО, что действительно могло бы усилить позиции на переговорах как России, так и Украины. Но здесь надо понимать, что вступление в ВТО - это проблема, на которую прежде всего влияет не участие Украины в ЕЭП, а взаимоотношения различных лоббистских групп в украинском руководстве. Поэтому с точки зрения России более правильной стратегией было бы выйти на эти группы, организовать диалог с ними российских отраслевых лоббистов, найти общее в позициях. И это более полезно для дела, чем вносить не обязательный для выполнения пункт в договор о ЕЭП.

Соглашение о Едином экономическом пространстве может принести пользу, если станет площадкой не для затягивания Украины в какие-то геополитические прожекты (пока это нереально), а для выработки решений по тем позициям, где ощутимый прорыв в сотрудничестве можно достичь уже сейчас и эффект от которых для обоих стран очевиден. Например, поддерживать кооперацию украинских и российских машиностроителей, попутно упрощать налогово-таможенный режим для поставок комплектующих (по типу уже налаженного сотрудничества в аэрокосмической промышленности), поощрять создание транснациональных финансово-промышленных групп с доминирующим участием российского или украинского капитала, создавать межгосударственные консорциумы для осуществления глобальных проектов (сотрудничество в космосе, реконструкция инфраструктурных объектов двух стран).

Украина и Россия стоят на пороге либерализации своих инфраструктурных рынков - ЖКХ, энергетики, газового хозяйства, железнодорожного транспорта. Эти реформы можно синхронизировать, с тем чтобы со временем сформировать единый транспортный и топливно-энергетический рынок. И это тем более реально, если учитывать, что после приватизации значительная часть энергокомпаний в двух странах скорее всего окажется в руках у одних и тех же собственников.

Это - множество малых, негромких дел, от которых, однако, будет конкретная польза. Эти же малые дела позволят укрепить позиции сил, настроенных на сотрудничество друг с другом, усилят их влияние на политику двух стран. Если это влияние станет критически большим и Россия сумеет укрепить свои экономические и геополитические позиции, то на Украине, возможно, появится новая доктрина интеграции в мировое сообщество. Тогда можно будет заняться и геополитическими проектами.

В подготовке материала принимали участие Дмитрий Поддубный и Александр Пишванов